День 2.

На следующий день после школы Ларс вдруг сказал: — Ты знала, что у нашей школы есть закрытый нижний этаж? Я приподняла бровь. — Закрытый? Это где — в подвале? Типа таинственный, покрытый паутиной и полон тайн? Он кивнул, поправляя рюкзак на плече. — Именно. Говорят, туда давно никто не спускается. Ну, кроме, возможно, призраков. — Призраков? — переспросила я, усмехнувшись. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда. И я хочу это проверить. Пойдёшь со мной? На секунду я задумалась. Внутри всё загорелось любопытством — ну а почему бы и нет? Это лучше, чем делать домашку. К тому же… это звучало как начало отличной городской легенды. — Ладно, пошли. Если нас выгонят — говори, что это всё была моя идея. Он кивнул с еле заметной ухмылкой и повёл меня к старой лестнице за спортзалом. Она вела вниз — туда, где почти никогда не горел свет, и куда никто не заглядывал. Мы стояли у двери, ведущей в нижний этаж, за спортзалом. Я оглянулась на Ларса, он уже доставал из рюкзака маленький, но мощный фонарик. Снизу тянуло холодом и запахом сырости. — Ты точно хочешь туда? — спросила я, уже держа руку на дверной ручке. — А ты? — ответил он в своей обычной, чуть хрипловатой манере. Я улыбнулась. — Ну, а почему бы и нет? Дверь скрипнула, будто ей самой было сто лет, и за ней открылась лестница, ведущая вниз. Шаг за шагом мы спускались, и каждый шаг гулко отдавался по каменным стенам. Свет фонарика дрожал на стенах, выхватывая пыльные перила, паутины в углах и облупившуюся краску. — Добро пожаловать в царство заброшенных стульев и запаха старины, — прошептала я. Когда мы дошли до самого низа, я сразу почувствовала, как воздух изменился — он был плотнее, как будто насыщен забвением. Коридор был узкий, с низким потолком, стены серые и голые, за исключением редких ржавых табличек и старых гвоздей. Ларс шёл впереди, светя фонариком, а я шла следом, стараясь не наступать на подозрительные пятна на полу. — Смотри, — он указал на разложенные по полу книги. — Они как будто просто выпали из шкафов и остались здесь навсегда. Некоторые книги были почти распадавшимися — потрёпанные, с пожелтевшими страницами, некоторые покрыты слоем пыли, в котором виднелись следы мышиных лапок. — Здесь будто время остановилось, — прошептала я. Мы проходили мимо груды сломанных парт, пустых ящиков, и обрывков старых плакатов на стенах. Один с почти не читаемыми словами: *«Безопасность — наш приоритет»*. Ларс усмехнулся и снял паутину с фонарика. — Какой приоритет, блин… Посмотри на это всё. Вдруг мы услышали тихий скрип. Мы оба остановились. Я вскинула голову — звук был не громкий, но резкий, будто кто-то открыл дверь или подвигал мебель. Мы переглянулись. — Это ветер, — сказала я, но сама в это не верила. — Здесь нет окон, — ответил он тихо. Мы подошли к повороту коридора, где воздух казался гуще. Свет фонарика выхватил из темноты фигуру — не человека, а шкаф. Одинокий, массивный, стоял посреди прохода, не касаясь ни стены, ни чего-либо другого. Я сразу ощутила странную тяжесть в груди, будто он *знал*, что мы на него смотрим. — Эй, глянь. Это не странно? — спросила я, но Ларс уже шёл к нему. — Почему он стоит посреди? — прошептала я. — Не знаю… Но я хочу его открыть, — сказал Ларс и шагнул вперёд. — Сейчас посмотрим, что там. Может, скелеты бывших учителей, — пошутил он, подходя к шкафу. Я осталась у стены, в нескольких метрах от него. Он шёл медленно, шаг за шагом, свет фонарика дрожал на дверцах шкафа. Пыль под его ногами поднималась облаками. И тут — резкое движение. Его дёрнуло назад. Он вскрикнул. — Эй! — закричала я, подбегая на шаг вперёд. — Меня кто-то схватил! — голос у него был сдавленным, но не испуганным — скорее напряжённым. Он резко вырвался, шагнул назад, чуть не уронив фонарик. — Бежим! — закричал он, обернувшись ко мне. Я не спрашивала, не пыталась понять. У меня не было времени на вопросы. Мозг за секунду решил, что шутка это или нет — неважно. Я развернулась и побежала вместе с ним, стараясь не споткнуться. Просто побежала следом. Наши шаги грохотали по полу, пыль взлетала столбом. Мы не оборачивались, только рванули к лестнице, и с трудом, запыхавшись, выскочили обратно в реальность — в тёплый, обычный школьный коридор. — Это была не паутина, — сказал Ларс, когда мы остановились. — Это была рука. Настоящая. Холодная. Я промолчала. Потому что — кто бы там ни был… он всё ещё там. Я смотрела на него, потом снова в сторону лестницы, и попыталась выдать шутку… но не смогла. Это действительно было странно.