Часть 11

Обратно в больницу Димка успел только вечером, но его пустили без разговоров и даже проводили к палате, предупредив, что пациента не следует утомлять. Кажется, даже оборотни переживали за Ткачева. Выглядел Алексей Юрьевич плохо: восковая бледность никуда не делась, как и бинты на руке и на шее. Когда Ткачев думал, что никто не видит, выражение лица у него было совсем невеселым. - Дядь Леш, сок есть, а для ядерной бомбы уран еще не добыли, - попытался пошутить Димка. Тот натужно рассмеялся, принял стакан здоровой рукой, уселся поудобнее. В палате пахло духами - цветущие одуванчики на зеленом лугу. - Безобразие какое, - посетовал он. - Расстрелять. - Абсолютно согласен, - улыбнулся парень, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Как себя чувствуете? - Нормально, - отмахнулся тот. - Болит, но заживает. Такие укусы вообще быстро рубцуются. Через пару недель даже следа не останется... Сказал и поморщился. Вспомнил, что не доживет, поэтому поспешил перевести тему. Они долго говорили, вспоминали столкновение с оборотнями, даже шутили над этим. Потом в палату заглянула медсестра и велела закругляться, ибо пациента ждет перевязка. - Дим, ты приходи ко мне, когда время будет, - попросил Ткачев. - Я... Ждать буду. Парень клятвенно пообещал, что будет ходить каждый день и надоест не хуже горькой редьки.    Слово свое он сдержал - сразу после работы бежал к старому другу. Таймер в голове отсчитывал оставшиеся дни, часы, минуты... Безжалостное и непобедимое время, думал парень, сидя в знакомой палате. Кроме Димки в палате Ткачева дежурил Плотвицин, заглядывали парни с СТО, приезжали Султанов и Максимов, что оказался в городе по работе и решил проведать друга. Последний явно был не в курсе всей истории, но чуял что-то неладное, поэтому долго выспрашивал у парня диагноз Алексея Юрьевича. Тот с самым честным лицом соврал, что Ткачеву ничего не угрожает, после чего Максимов, вроде, расслабился. Пару раз он видел Ольгу Ивановну, тенью скользившую по коридору. За последние несколько дней она осунулась, только глаза лихорадочно блестели. Наверное, она тоже надеялась.    Уже покидая территорию больницы, Димка столкнулся с Алиной, сосредоточенно патрулирующей периметр. - Привет! - махнул он рукой. - Здравствуй, - отозвалась девушка. Несколько секунд они неловко молчали, рассматривая дорожное покрытие, потом Димка осторожно спросил: - Что решили после поединка? Мы ведь победили? То есть, наш клан... То есть ваш... - Победили, - кивнула та. - Семьям погибших выплатили компенсацию, а клану - виру. Захарова объявили мятежником, его соратников отдали под суд вместе с новосибирскими отморозками. Их несколько десятков на границе дожидались… Остальным предложили стать частью нашего клана или убраться на все четыре стороны. Легко отделались. Ольга Ивановна теперь живет между судом и клиникой... Кстати, у меня твоя куртка. Заберешь? - Ага, а то я ее дома два дня искал... Свежевыстиранная ветровка, с которой Алина ухитрилась вывести пятна крови, пахла домашней выпечкой и немного цветами. Живот возмущенно заурчал, напоминая хозяину, что обед был давно, а ужина так и не случилось. Димка отчаянно покраснел, прижимая к себе ветровку. - Спасибо... - Это тебе спасибо, - тихо сказала девушка. - Если бы ты этих тварей не прогнал, я даже не знаю, что бы было... - Мары довольно безобидны, - покривил тот душой. - Они насылают кошмары и питаются чужим страхом. - Кошмары разными бывают, - буркнула Алина, поджимая губы. - Данил Прокофьевич орал как резаный, а Плотвицин ваш чуть к оборотням в лапы не вышел, только про какую-то Любу и твердил, а... А... Ты рогалики будешь? С вишней и с абрикосами. - Буду. Спросить о том, что видела девушка, Димка не решился. На то они и кошмары, чтобы лишний раз не тревожить. Зато он ее от любого ужаса защитить сможет.     Выпечка оказалась удивительно вкусной. Потом они сидели на скамейке во дворе и болтали, глядя, как растекается закат по темнеющему небу. - Смотри, - внезапно ткнула его в бок Алина. Проследив взгляд девушки, Димка смущенно опустил глаза - по кленовой аллее, держась за руки, гуляли Ткачев и Ольга Ивановна. Шли медленно, иногда останавливаясь, будто поддерживали друг друга. Алексей Юрьевич забавно смотрелся в домашнем костюме и цветастых шлепках, а на плечи Ланге была накинута его джинсовка. В груди отчего-то сделалось тесно и горько. - Вот... Почему так?... - еле слышно спросила Алина, и голос ее дрогнул. - Ольгу Ивановну жалко... - Алексей Юрьевич выживет, - сказал парень, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно. - Он еще ого какой! - Знаю. Наши говорят, что стань твой наставник волком - его бы без разговоров приняли в любую стаю. И дети их стали бы наследниками... Похоже, она действительно переживала и искренне сочувствовала. Вот только помочь в сложившейся ситуации никто не мог. Димке совсем не хотелось, чтобы девушка грустила. - Алина, когда у тебя смена заканчивается? - Через два часа, - посмотрела она на циферблат. - А что? - Пойдем гулять? На набережной мороженое вкусное делают. С апельсином... Вот... Девушка удивленно моргнула, потом внезапно улыбнулась. - Ты мне пирожок с мясом обещал в прошлый раз. - Когда это было? – удивился тот, лихорадочно припоминая обстоятельства. – Блин… Перед внутренним взором предстала картина: хорошо знакомый двор, высыхающие после дождя лужи, огромная черная зверюга, следующая за ним… - Так это ты была?! - Ага, - подтвердила Алина. – Ольга Ивановна просила за вами приглядывать, но тогда я сама пришла… Интересно было за тобой наблюдать. - А сказать не могла? – возмутился парень. – Я же тебе чуть на жизнь не начал жаловаться! - В волчьем облике говорить не получается, - усмехнулась та. – Но я с тобой мысленно соглашалась и даже немного сочувствовала. Чувствуя, как лицо и шею заливает краска, парень уставился на свои кроссовки. - Тогда по пирожку и по мороженому, - решил он. - Там еще малиновое хорошее… Кажется, идея Алине понравилась.    Время бежало неумолимо. Каждую ночь, глядя на округляющийся лунный диск, Димка просил о снисхождении. В мыслях часто мелькала фраза: "Когда все потеряно, остается надежда". Как же прав был Брэдбери, думал парень, оставляя его книгу на больничной тумбочке. Фантастику Ткачев не слишком жаловал, отдавая предпочтение более серьезной литературе, но восхищение Димки Азимовым и Брэдбери разделял. Сам когда-то подсунул ему знаменитую антиутопию, которую парень прочитал за день, а потом долго ходил под впечатлением. Даже книги любимые пробовал заучивать. Давно это было...    Вечером седьмого дня Ткачев с боем вытребовал себе пару часов прогулки за пределами клиники и заявил пришедшей к нему троице, что хочет выпить пива. - А тебе уже можно? - насторожился Кузьма. - Какая разница, - отмахнулся тот здоровой рукой. - Даже приговоренным к смерти разрешается последнее желание. Я тут кабак хороший знаю поблизости, так что идемте. Эх, Жорка, густеры бы твоей вяленой сейчас. И воблы сушеной… - Чего заранее не сказал? Я бы привез. Ткачев развел руками, мол, и так пришлось импровизировать.    Посиделки под густое чешское пиво и хорошую закуску прошли весело. Димка до слез хохотал, слушая, как старые товарищи вспоминают бурную молодость, да и сам рассказывал о приключениях во время выездов. Жаль, время закончилось слишком быстро. - Эх, еще бы пару часиков посидеть, - вздохнул Плотвицин. - Не могу, - виновато сказал Алексей Юрьевич. - Ольгу в кинотеатр пригласил... - Правильно, - одобрил Кузьма. - На какой фильм идете? - Комедия какая-то, даже название не помню. Настал черед Димки удивляться: комедии Ткачев терпеть не мог, да и Ланге их, вроде, не любила. - А... Разве вы такое смотрите? - Нет, - отмахнулся тот. - Зато Оля хоть пару часов поспит, а то она с этой историей сильно вымоталась... - Надо и мне Ленку в кино сводить, - пробормотал Султанов. - А то вдруг чего... А мы с ней в кино уже сто лет не были... Уже прощаясь, они обнялись. - Алинку береги, - напутствовал Ткачев, хлопая Димку по плечу. - Так я и думал! - воскликнул Плотва, заставляя парня покраснеть. - Зато Герыч в последние дни злой, как черт, ходит. Переживает за дочку. - Они что, родственники? - опешил Димка. Старые друзья переглянулись, Кузьма выразительно подвигал бровями. - Герасимов ее спас во время резни в Курган-Тюбе, когда в Таджикистане гражданская война началась, - пояснил Алексей  Юрьевич. – Он же ее и обратил, после чего взял под свое покровительство. У оборотней это приравнивается к усыновлению. - А ее родители? - Убили их, Дим. Русских там особо не жаловали… Алинку тогда соседи спрятать успели, а потом уже наши подоспели. Да, дела, потер Димка подбородок. Но отступать он все равно не собирался.    Наступил восьмой день. Полнолуние. Сначала Димка хотел отпроситься с работы, но подменить его было не кем, поэтому с тяжелым сердцем вышел на смену. Сколько сил пришлось приложить, чтобы полностью сосредоточиться на работе, а не хвататься в панике за телефон! Однако как только выпадала свободная минута, парень заглядывал в сообщения. Пока было тихо. Заметивший его состояние Ильин нахмурился и принялся допытываться. - Друг в больницу попал, - буркнул парень. - Сегодня... Все решается... - Консилиум собирают, что ли? - по-своему понял фельдшер. - Вроде того... - А что за диагноз? Онкология? - Да... Ну не говорить же, что друга этого оборотень покусал! Ильин крепко задумался, потом осторожно предложил: - Давай его в наш онкоцентр к одному человеку свозим? Лучший онколог в области, к нему со всей России консультироваться едут. Какой бы там вердикт не вынесли, нужно еще с ним посоветоваться. - Там без шансов, - отвернулся Димка. - Нужно надеяться, - твердо сказал Виктор. - Где надежда, там и чудеса случаются. Редко, правда... Но это не повод его хоронить. И себя с ним рядом. Парень искренне хотел, чтобы он оказался прав, вот только крошечный луч надежды угасал с каждой минутой.    Предчувствие чего-то недоброго усилилось, когда Димка подъезжал к воротам клиники. Охранники "Селены" встретили его, как родного, проводили в приемный покой. - Я к Ткачеву Алексею Юрьевичу, - сразу сказал парень. - Семьдесят девятая палата. Сам дойду. Русоволосая медсестра, на бейджике которой значилось: "Коваленко Алена Валерьевна", опустила глаза. - Его нет в палате. - Как нет?! - воскликнул Димка. - Где он?! На плечо опустилась тяжелая рука, заставив вздрогнуть. - Чего орешь? - хмуро спросил Герасимов. - Идем. Следуя больничным коридором, показавшимся бесконечным, Димка узнал, что пару часов назад у Ткачева поднялась температура, давление скакнуло до невероятной отметки, а потом началось носовое кровотечение, которое никак не удавалось остановить - верные признаки скорой трансформации. - Он сейчас в боксе, - сказал Данил Прокофьевич. - Ждем. Спускаться пришлось на лифте. Длинный коридор, перегороженный несколькими дверями, наверное, мог выдержать ядерный взрыв. Внизу было холодно, как в могиле, в глаза бил яркий белый свет, отчего казалось, что вокруг все сделано из снега и серого льда. Само помещение представляло глухую бетонную коробку с полутораметровым окном из двух пуленепробиваемых стекол, укрепленных решеткой. На сером бетоне виднелись темные следы высоко над полом, словно попавшие туда оборотни учились бегать по стенам. Жуткое место, передернулся Димка, такие обычно показывают в фильмах про психбольницы или про сумасшедших ученых. Настоящая пыточная камера! Именно там находился Алексей Юрьевич. Неестественный белый свет делал его похожим на мертвеца с синюшной кожей и черными кругами под глазами. Рядом стояли Ланге и врач из отделения хирургии. Они что-то говорили Ткачеву, тот только кивал, комкая в руках окровавленный платок. - Дим, ты здесь откуда взялся? - раздался голос Плотвицина. - Пришел, - пробормотал тот. - Он воспитанник, - буркнул Герасимов. - Не палкой же его гнать... Плотва скорчил злую рожу, потом взглянул в комнату и резко побледнел. Обернувшись, Димка рванул вперед, забыв обо всем, и со всего маху врезался в стекло - на полу корчился Ткачев. Искаженное болью лицо заливала кровь, обильно текущая из носа. Сведенные судорогой пальцы скребли цементный пол, сдирая кожу и ногти... Через несколько минут приступ прекратился, Ткачева вырвало, он с трудом поднялся на колени, вытирая лицо трясущимися руками. - Все? - выдохнул Димка. - Размечтался, - рыкнул Герасимов. Ольга Ивановна стояла рядом бледная и неподвижная, как статуя, только по подбородку текла алая струйка из прокушенной губы. Между тем Ткачев оперся на стену, тяжело дыша, сел прямо на пол, вяло помахал рукой в сторону окна. И тут его снова накрыло... Прежде Димка никогда не видел, чтобы у живого человека так выгибался позвоночник. Казалось, он слышал треск ломающихся ребер и рвущихся сухожилий. Перекошенное беззвучным криком лицо начало меняться, словно перетекая горячим воском - вытянулись вперед челюсти, из кровоточащих десен выдвинулись мощные клыки, длиной с палец, начали смещаться кости черепа... Алексей Юрьевич Ткачев исчез, вместо него с пола поднялся огромный бурый зверь с мутными от боли желтыми глазами. Впалые бока его ходили ходуном, из пасти капала вязкая слюна, смешанная с кровью. Зверь сделал несколько неуверенных шагов, нюхая воздух, хищно оскалился и вдруг бросился вперед, прямо на закрытое решеткой стекло. Димка с криком отпрянул, наступив давешнему хирургу на ногу, а рядом во весь голос матерился Плотвицин. На стекле осталась заметная трещина. - Во дает! - восхищенно протянул начальник охраны, который единственный остался стоять на месте. - Нас даже сквозь бетон учуял! Только бы не сдох! Зверь еще несколько раз кидался на преграду, стремясь добраться до людей, потом понял, что добычу не достанет и начал беспокойно метаться по комнате в поисках выхода. Он то слизывал кровавые следы с пола, то нюхал и скреб стены, пару раз даже пытался допрыгнуть до раздражающей его лампочки, отчего на бетоне прибавилось отметин. Через пару часов он устал и улегся в углу, следя оттуда за периметром. - Дядя Леша, - шепотом позвал Димка, прижимаясь к мигом запотевшему стеклу. - Тихо, - одернул его Герасимов. Однако зверь дернул ухом, повернул лобастую голову точно в сторону парня, ощерил клыки. - Ты для него сейчас добыча, - тихо сказал врач. - Помолчи. Димка смотрел в широко расставленные желтые глаза, пытаясь увидеть там хоть что-то знакомое, но ничего кроме лесного огня, поглотившего старого друга не рассмотрел. - Если Алексей выживет, то через несколько превращений научится себя контролировать, - вполголоса произнесла Ланге. - А через год сможет оборачиваться по собственному желанию. Глаза ее блестели. Тяжело осознавать, что после всех испытаний, после победы над превосходящими силами, она встретила противника, одолеть которого никогда не сможет. Наверное, если бы она могла, то вызвала смерть на поединок...    Зверь вскочил на ноги и вновь заметался по комнате, хаотично бросаясь на стены. А потом тяжело рухнул на пол и забился в судорогах. - Ольга, стой! Димка вздрогнул, ощущая чужое присутствие, текущее по коже холодом. Смерть. - Он убьет тебя! - Вернись! Очертания комнаты смазались, парень видел свое отражение в пуленепробиваемом стекле, улыбающееся ему чужой улыбкой. - Не надо, - попросил Димка. Скованные морозом губы едва шевелились. Отражение склонило голову набок, с интересом на него посмотрело. Смерть услышала, теперь выбор оставался за ней. Когда терять нечего, человек из последних сил хватается за надежду, словно за лезвие бритвы, думал парень, глядя в чужие глаза на собственном лице. - Мне нечего тебе предложить, только вечную службу... Улыбка сделалась шире, потом губы беззвучно повторили: "Вечность". Холодные пальцы невесомо коснулись его руки, словно накладывая печать, а потом отражение дрогнуло, сменяясь привычным, которое каждое утро видел в зеркале. - Живой! Он жив! - Лешка жив! - заорал в самое ухо Плотва, будто его любимый "Спартак" выиграл чемпионат мира. Слабый, как новорожденный ребенок, Ткачев вяло шевелился на полу, пытаясь встать. Рядом уже была Ольга Ивановна, и на ее лице сияла счастливая улыбка. Что ж, каждое чудо имеет свою цену, подумал Димка, глядя в пустоту коридора. На его запястье четко выделялся след от чужого прикосновения.    Утро выдалось солнечным и ярким. По высокому небу скользили белые каравеллы облаков, на фоне которых мелькнула птичья стая. Все верно, скоро осень, некоторые птицы уже начали отправляться в далекие края, чтобы пережить суровую зиму. Человек летать не умеет, зато хорошо приспосабливается к меняющимся условиям, подумал Димка, шагая по больничному двору.    Пару часов назад Алексей Юрьевич пришел в себя, и к счастью, совершенно ничего не помнил из того, что творил в волчьем облике. - Я хоть никого сожрать не пытался? - допытывался он. Димка и Плотвицин переглянулись, синхронно замотали головами. - Не-не! Вообще смирно лежал, только на лампочку чуток попрыгал, - заверил его Плотва. Новоявленный оборотень рассеянно почесал затылок, поморщился. - С вами что? - насторожился парень. - Врача вызвать? - Не надо, - махнул рукой тот. - Голова болит и челюсти сводит, будто зубы вторым рядом режутся... Внешность Ткачева претерпела изменения: пропала седина, расправились плечи, заметнее обозначились клыки, отчего передние резцы немного сместились. Звериное в его облике теперь проступило и в желтоватом отблеске глаз, и в заострившихся чертах, отчего тот стал выглядеть лет на двадцать моложе и опаснее. Если раньше оборотни смотрели на него с жалостью, то теперь во взглядах читалось восхищение, особенно у женской половины. Плотвицин посмеивался, вслух рассуждая, что был бы не прочь вот так омолодиться. - Хочешь, прямо сейчас укушу? - предложил Ткачев, потирая челюсть. - А в морду? - показал ему кулак Плотва. - Не, я лучше человеком останусь, а то как потом жене объяснять, что она стареет, а я - нет? Подумает еще, что пластическую операцию сделал! Вроде, и шутили они, но чувствовалось, что Георгий Степанович крепко задумался. Димка очень надеялся, что рисковать тот не станет, ибо шансы на успех слишком маленькие.    Присутствие ведьмака парень ощутил раньше, чем увидел на тротуаре давешнего спутника Митрофанова. С абсолютно беззаботным видом московский ведьмак стоял в тени раскидистого тополя и что-то просматривал в телефоне, улыбаясь увиденному. Заходить в клинику он не спешил. И правильно делал, подумал парень, намереваясь развернуться, чтобы пройти другим путем. Встречаться с этим типом ему совсем не хотелось. Однако совершить маневр ему не дали - ведьмак оторвался от телефона, махнул рукой, будто старому знакомому. Димка поежился. Не то чтобы он боялся приезжего сотрудника, но сам факт, того, что Рожняков сопровождал вожака, вознамерившегося устроить цугцваг Ланге, из которого она чудом выбралась живой, настораживал. Кто знает, что  него на уме. - Привет, - улыбнулся подошедший ведьмак. Вид у него был дружелюбный, словно действительно был рад его, Димку, встретить. - Добрый день, - хмуро взглянул на него парень. – Что вам нужно? Изображать бурную радость встречи он не собирался, но и посылать Рожнякова подальше пока не решался. Лично ему ведьмак ничего плохого не сделал. Может, сам все поймет и уберется восвояси? - Вот это я понимаю: деловая хватка, - с легкой иронией произнес ведьмак, меняя тон. – Поговорить с вами хотел, Дмитрий Игоревич, поэтому прошу уделить мне несколько минут. А вот это уже форменное издевательство. - Хорошо, - согласился парень. – Давайте поговорим здесь, во дворе. - Думаю, вон там будет удобнее, - указал Рожняков в сторону двух лавок под сенью тополей, что росли поодаль. – Очень уж вид на Волгу оттуда красивый. Ага, а заходить на территорию клиники он не рискнул, с некоторым злорадством отметил парень. Конечно, можно было заартачиться, но со стороны это выглядело бы еще глупее. Вид на широкую и спокойную реку и вправду открывался чудесный: серебристое водное полотно, неспешно переливающееся в утренних лучах, чем-то напоминало бескрайнее море. Вдалеке белыми росчерками мелькали чайки. - Дмитрий, поймите одну вещь, - заговорил ведьмак. – Я не являюсь врагом. Ни персонально вам, ни кому-то из ваших друзей. Мы с вами на одной стороне. - Да ладно, - недоверчиво прищурился Димка. – Тогда зачем вы сюда приехали? - А вы как думаете? - Защищать Митрофанова, - честно сказал парень. Рожняков невесело усмехнулся, потер переносицу. И тут парень разглядел, насколько уставшим выглядел его собеседник: лицо ведьмака осунулось, вокруг глаз залегли темные круги, будто он не спал двое суток. А, может, и больше… - Нет. Я курирую это дело и слежу, чтобы в нем не было подтасовок и сокрытия каких-то деталей. Той ночью вы были на месте поединка и, в какой-то степени, повлияли на его исход. В этом случае результат могут оспорить. Ланге выдержит повторное сражение? Под ребрами больно кольнуло, отчего на коже выступила испарина. Только этого еще не хватало! - Вы все врете, - буркнул парень, чувствуя, как холодеют руки. - Спросите у нее, - отозвался Рожняков, глядя на него в упор. – Расскажите, что произошло, когда вы оказались на заброшенной стройке? И Димка рассказал все, начиная от нападения оборотней и заканчивая тем, как отпустил Фариду, запертую на границе жизни и смерти. - Вот только я не сразу понял, что за существо там обитало, - смущенно признался парень. - Знаешь, Дим, ни один ведьмак не вышел бы против утбурда в одиночку, - сказал Рожняков, забыв про официальный тон. – Это опасная нежить, которую с одного заклинания не упокоишь, а уж если вокруг целый рой мар вьется… Я бы точно так не смог. А вот с тобой вместе против любой нежити бы вышел, даже не раздумывая. - Вы бы его как-то иначе победили, - окончательно смутился Димка. – У нас говорят, что вы  - один из сильнейших ведьмаков в стране… - Даже так? – вскинул брови тот. – Удивлен… Но слышать такое приятно. Так что насчет сотрудничества? Попробуешь в нашем отделе поработать? В Москве перспектив больше, чем здесь. Ты проводник, а это редкий дар. Подумай, скольким ты сумеешь помочь? Рожняков смотрел на него внимательно, и парень заколебался. А ведь он прав, и в мире много тех, кому нужна его помощь. Вот только как бросить работу в больнице? И друзей? Жизнь только начала налаживаться, и ломать ее, чтобы начинать все сначала, Димка не хотел. В конце концов, в Самаре тоже немало призраков, нуждающихся в помощи. А если совсем прижмет, то самолеты и поезда никто еще не отменил, подумал он. Нет, его дом здесь. То ли ведьмак мысли читать умел, то ли у Димки на лице все было написано, но взгляд Рожнякова погас. - Извините, но уезжать я никуда не буду, - твердо сказал парень. – Здесь мой дом и близкие люди. Ну или не люди… - Хорошая позиция. Знаете, я вам даже немного завидую… И тем, кого вы стремитесь защитить. Надеюсь, ваши привязанности никогда не сыграют против вас. В голосе его холодным ветром сквозила непонятная горечь. - Лично я вам не враг, скорее даже союзник, - тихо продолжил ведьмак. – Но есть и другие. Те, кто может не ограничиться уговорами. Это что, намек на угрозу? Димке такое совсем не понравилось, поэтому он взглянул на собеседника, прищурился до рези в глазах, быстро моргнул. - Спасибо, я это учту. Вы правильно сказали, что я проводник… К сожалению, кидаться огненными шарами я не умею, но могу кое-что другое… И он протянул руку туда, где между ключицами ведьмака сияла крошечная, но очень яркая искорка. Одно движение, и она погаснет, а после этого жить Михаилу Рожнякову станет незачем. Сильнейший ведьмак перестанет существовать, останется лишь тело, которое несколько месяцев будет открывать глаза по утрам и помнить, что впереди ждет только пустота. Небытие. Это страшно. Губы Рожнякова побелели, но взгляд он не отвел, мужественно выдержал прикосновение, от которого внутри все заледенело. - Я сумею защитить близких, - произнес Димка. – Вы мне не враг, поэтому можете позвонить, если будет нужно. Я помогу. - Хорошо… - медленно сказал ведьмак, осторожно потирая грудь, где под ребрами заполошно колотилось сердце. – Спасибо. Рожняков уже знал, что будет просыпаться ночами, судорожно хватаясь за сердце. В окружающей темноте ему станет казаться, будто нечто незаметное, но безумно важное и нужное вырвали из него, оставив взамен разверзающуюся пустоту и бесконечный холод, просачивающийся сквозь кожу. Никогда прежде он не чувствовал смерть так близко.    Вечером в дверь позвонили. Задремавший на диване Димка сонно потер лицо, спустил ноги на пол и поплелся открывать. Надо же, пришел с работы, присел на минуту и вырубился, будто по голове стукнули… На пороге стоял Ткачев с пакетом одуряющее пахнущей выпечки. - Что, разбудил я тебя? – смутился он. - Нет, все равно вставать надо, - пробормотал Димка, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не зевать. Проводив гостя на кухню, парень пошел умываться, слушая, как тот ставит чайник и гремит посудой. В холодильнике дожидался ужин, но Алексей Юрьевич сказал, что не голоден. - Вот этот попробуй, с яблоками и с малиной, - порекомендовал старый друг красиво зарумянившийся пирог. – И вон те с рыбой. Оля для тебя старалась. - Вкусно, - улыбнулся парень, надкусывая выпечку. – В жизни бы не подумал, что глава клана оборотней так любит готовить. - Она еще и крючком вязать умеет, - усмехнулся Ткачев. – Пришел к ней как-то раз, а она рукоделие прячет, мол, засмеют иначе… Дим, что думаешь дальше делать? - Ну… Еще пару пирожков съем и хватит, а то лопну. Чего вы смеетесь? - Да я тут про будущее спрашивал, а ты все к пирогам свел, - фыркнул тот. – Душа перемен не требует? Ведьмаки к себе не зовут? - Уже нет, - замотал головой парень. – Меня все устраивает. А вас?... - Да и меня тоже… Работа есть, машина хорошая, только вот квартиру надо теперь побольше. В гости ходить будешь? - Буду! – радостно заверил Димка. – Дядь Леш, а изменения на нашей подстанции по инициативе Ольги Ивановны случились? Машины новые, оборудование… - А по чьей же еще? Она теперь за здравоохранение в области взялась. Кстати, тебя в клинике все еще ждут. Если надумаешь – приходи. И друга с собой бери. - Спасибо, - честно поблагодарил его парень. - Только… Как-нибудь потом. А Витьке обязательно передам. Ведь он и вправду ничего не хотел менять, и его устраивала работа за компьютером, которая чередовалась с подработками на подстанции. Еще Димке звонили ведьмаки из местного отдела, просили посодействовать, что называется, по профилю. С Толиком Крайновым и Мариной Вельцемировой он даже успел подружиться. Парень догадывался, кто поделился его номером с коллегами, но почему-то не чувствовал злости. Какой смысл злиться на человека? Плотва шутил, что в этом случае его надо или простить, или убить и закопать, иначе себя изведешь. - О чем задумался? – поинтересовался Ткачев, наливая в кружку чай с шиповником. - Да так… - протянул он. – Дядя Леша, а сколько оборотни живут? Старый друг задумчиво потер подбородок. - Ну… По-хорошему, конечно, мы бессмертны. Есть те, кто уже несколько тысяч лет по земле ходит. Сигурд Рагнер, норвежский вожак, родился за полторы тысячи лет до принятия страной христианства, вот и считай. Живучие мы. Это хорошо, подумал парень, чувствуя, как в груди холодеет. Будто крошечная ледяная игла засела между ребер. Что бы он ни делал, это не проходило. - Дим, что случилось? – нахмурился Ткачев. Глядя в чашку, на дне которой оседали чаинки вокруг крупного плода шиповника, похожего на притаившегося осьминога, Димка тихо вздохнул, а потом заговорил: - Знаете, я и вправду завидовал Дэну потому, что он был лучше. В тот вечер нужно было остановить его любой ценой, но я напился и ничего не сделал… Чувствовал, что случится страшное, но не вмешался. Это я виноват, что они с Викой умерли! Горло сдавило до боли, голосовые связки, словно судорогой свело, не позволяя больше произнести ни звука. Вина, которая недоброй тенью тянулась за ним с самого дня аварии, навалилась на плечи, грозя раздавить. - Ну вот, все лавры себе приписал, - медленно произнес Алексей Юрьевич. – Дим, у человека своя голова на плечах есть, чтобы заранее думать о последствиях. Вот если бы ты нарочно ему тормоза испортил и довольно рядом руки потирал, тогда бы другое дело, а так… Ты же сам чудом выжил. А зависть… Я вот тоже всю жизнь Кузьме завидовал, что он рисовать умеет, а у меня уродство какое-то выходит. И никто от этого не помер. - Но я даже не знаю, кем теперь стал! Не добро и не зло, а не пойми кто… - Нет абсолютного добра и зла. Любой наш поступок может оказаться для одних злом, а для других – благом. - Тогда что я, проводник, делаю для людей? - Ты даешь им надежду, которая должна быть у каждого, - твердо сказал Ткачев, глядя ему в лицо. Димка сердито засопел, боясь поверить в его слова. Надежда – это опора под ногами, когда все рушится к чертям. Сидящий рядом Алексей Юрьевич осторожно развернул его к себе. - Нет, ну если тебе так больше нравится, то вини себя на здоровье, считай монстром или еще кем. Можешь в церковь сходить и покаяться. О!  А давай тебе вериги сделаем? У нас как раз цепи ГРМ есть. Шестерни от КАМАЗа к ним приварим для красоты… Ткачев с таким вдохновением расписывал вериги, которым все юродивые обзавидуются, что парень не выдержал. - Дядь Леш, хватит фигню нести! - Опять взял и все испортил, - шутливо возмутился тот, потом внимательно посмотрел на парня и медленно произнес: - За свою глупость ты давно рассчитался. Так что пей чай и ложись спать, а то завтра на работу. Там дострадаешь. Легче стало? Что самое странное, да. Димка почти физически ощущал, как один за другим разжимаются невидимые обручи, сдавливающие грудную клетку, уходит недобрый холод. - Ты нам нужен, - просто сказал Ткачев. – И лично я рад, что все так вышло.     Надежда необходима каждому, живому или мертвому. Даже самому проводнику порой нужен тот, кто вовремя протянет руку помощи, поддержит и поможет подняться, если случится упасть. Опорой в этом мире может стать семья, любовь, друзья… Димка улыбнулся, понимая, что все это у него есть, а значит, он приложит все усилия, чтобы сохранить самое дорогое…