Часть 10

Проснулся Димка совершенно разбитым, будто всю ночь вагоны разгружал. Наскоро выпив безвкусного чаю, он включил компьютер, ожидая нового заказа для проверки багов. Привычная рутина, в которой не было места мистики… Работа заставляла отвлечься от безрадостных мыслей, поэтому Димка был ей очень благодарен. Когда парень закончил, за окнами уже разливался изумительно красивый закат: красно-оранжевое полотно неба плавно пересекали огромные лохматые тучи, похожие на куски чернильной ваты. Вдалеке тяжело грохнуло, раскатилось затихающим эхом, качнув верхушки деревьев. Приближалась гроза.    Отправив результат заказчику, Димка опомнился, что не только не завтракал, но и не обедал, а на улице уже вечер. Вчерашние макароны с курицей, немного подгоревшей и практически не соленой, теперь казались вкуснейшим кушаньем (верно говорили, что голод – лучшая приправа). Не успел он вымыть посуду, как зазвонил телефон - на экране высветилась знакомая физиономия. - Привет бездельникам! - бодро крикнул в динамик Ильин. - Успел соскучиться по красивым девушкам? - Если только они рожать не собираются, - фыркнул парень. Перекрикивая многоголосый хохот, Виктор заверил, что девушки не только не рожают, но даже не беременны, а у одной из них еще и день рождения, поэтому его там ждут. Тем более завтра выходной. - Да я как-то не знал... - растерялся Димка. - А что дарить? Голоса и смех стихли - видно, Ильин ушел в сторону от компании и тихо сказал: - Купи цветы и приезжай. Оксана ждет. И это... Дим, я понимаю, что у тебя что-то случилось, но на то друзья и созданы, чтобы помочь в трудной ситуации. Я могу что-то сделать? - Ничего у меня не случилось, - поспешно возразил тот. - Ладно, приеду... Диктуй адрес. Мысленно парень порадовался, что ребята находились за городом. Решив, что купит цветы и подарок по дороге, Димка вытащил из шкафа любимую футболку и поспешил на улицу. Так, цветочный киоск работал круглосуточно, а в качестве подарка можно купить... Испуганный вскрик, за которым последовал тихий чавкающий звук, заставил замереть на месте и судорожно оглядеться по сторонам. Неужели выстрел? Кричали явно со стороны футбольного поля, что располагалось за домом, в которой жил Ткачев. Что-то подсказывало, что это не рядовые разборки, периодически устраиваемые местными жителями... Мигом забыв про букет, Димка побежал на голос, протиснулся между отогнутыми досками, да так и замер: по земле остервенело катались, сцепившись в рычащий клубок, два огромных зверя, а у ограждения, прижавшись спиной к изрисованному забору, стоял Славка Соловьев. В руках у него был пистолет... Соловей явно собирался выстрелить еще раз, но парень замахал руками, отвлекая его. - Ты что творишь? А ну перестань! Соловьев вздрогнул, резко обернулся, потом вдруг направил пистолет на него самого. От неожиданности парень попятился назад, выставляя перед собой ладони, будто это могло защитить от пули. Но ведь Славка не станет стрелять в него, правда? - Так и знал, что ты с волками заодно, - прошипел старый приятель, зло глядя на него. - Только не ту сторону выбрал! Спорить было бесполезно. Каждый считал, что прав именно он, собираясь отстаивать свое мнение любым способом. Пока, надо признать, у Соловья получалось лучше. - Я на своей стороне, - буркнул Димка, краем глаза следя за дерущимися. Вот, значит, как выглядят оборотни... Не зная, можно действительно принять за неправдоподобно огромную собаку, похожую на грюнендаля. Широкогрудый рыжий зверь наконец подмял под себя серого, вцепился зубами в мощную складку на шее и начал безжалостно его трепать. Соловьев вскинул руку с оружием, но парень шагнул к нему, загораживая цели. - Да я сейчас тебя самого прострелю! - рявкнул тот, сверкая глазами. - А потом псину эту и Ткачева твоего! Пистолет заметно подрагивал - стрелять в людей Славке еще не приходилось. Он смотрел на бывшего друга и отчаянно трусил, но убирать оружие не спешил. Димка сделал шаг вперед, не сводя взгляда с Соловья, тихо попросил, будто уговаривал тяжело больного: - Слав, давай ты просто пойдешь домой. Тебе же все это не нужно, правда... Страха почему-то не было, только осознание того, что старого приятеля нужно увести оттуда как можно скорее. Второй хлопок прозвучал значительно тише - серая туша дернулась и заскребла когтистыми лапами по земле. Откуда-то с трибуны легко спрыгнула фигура в темном, шагнула к ним. Метра три, не меньше, прикинул высоту Димка, во все глаза глядя на приближающуюся девушку, которую уже видел однажды в клинике Ланге. Только тогда Алина была в синей форме, а теперь - в джинсах и футболке с филином. Глаза девушки светились желтым лесным огнем. - Брось оружие, - велела она. Незадачливый стрелок замер, как суслик, лишь глаза лихорадочно блестели. Оружие в руках задергалось. Алина мрачно смотрела на него, поджав губы; странный длинноствольный пистолет был направлен точно в лоб Соловью. Эта точно не станет сомневаться перед тем, как стрелять. - Отпусти Славку, пожалуйста, - хрипло выдохнул парень, чувствуя, как горло пересыхает. - Он не виноват... В его сторону Алина даже не взглянула, сосредоточив все внимание на вжавшемся в стену Соловьеве. Тот понял, что оказался в меньшинстве, да и стреляла девушка явно лучше, чем он, поэтому швырнул пистолет ей под ноги. - Уроды, - выплюнул он, с бессильной злостью глядя на Алину. - Волки позорные... Девушка молча подобрала оружие. Рыжий оборотень с разодранным ухом предостерегающе зарычал, отчего Славка вскрикнул. - Раф, проследи, - сказала Алина рыжему. - Наши едут. На окровавленной морде появилась настоящая ухмылка; зверь фыркнул и направился к обмирающему от ужаса Соловьеву, а Димка шагнул к нежданной спасительнице. - Что будет со Славкой? Он же... Он, наверное, даже не знал, во что ввязался, - вполголоса заговорил парень. Что бы ни случилось, а бросать людей в беде, Димка не был приучен. В тот момент он боялся, что оборотни могут увезти Соловьева куда-нибудь, прибить и прикопать там, как излишне осведомленного свидетеля. Кем бы ни был Славка, гибели бывшему другу парень не желал. Алина внимательно посмотрела на него, затем поманила к себе и показала патроны, извлеченные из оружия Соловья. - Серебро. Твой приятель точно знал, куда он шел и кого мог там встретить, - зло произнесла девушка, потом все же успокоила: - Никто его не убьет. Посидит в надежном месте, пока все не закончится, потом отпустим. - Точно? Алина тяжело вздохнула, странно на него посмотрела. - Точно. Дим, почему ты его жалеешь? Сам же понимаешь, что они шли за Ткачевым. Постороннего он бы не подпустил, а вот парня, который жил в соседнем дворе, вполне мог. И в тебя он выстрелить хотел. - Но не выстрелил же, - стоял на своем парень. Значит, Захаров решил переиграть противницу и выбрал способ, который подействует с гарантией - похищение Ткачева могло позволить ему диктовать свои условия. Повезло, что старого друга не оказалось дома - свет в окнах не горел. Между тем, девушка пошла в сторону двора и махнула рукой, приглашая следом. Не раздумывая, Димка поспешил за ней. Проводив взглядом рыжего зверя, парень невольно усмехнулся: выходит, оборотни все это время находились рядом, а он и не знал. Хорошая идея, если принять во внимание, что многие люди не только оборотня от волка не отличат, но и волка с собакой могут спутать. - Ты знаешь, где сейчас может быть Ткачев? - спросила девушка, стискивая прямоугольник телефона. - Дома его нет, на работе после полудня не появлялся, машина на месте... - Зачем он вам? - насторожился Димка. - Планы изменились. Приказано увезти его в безопасное место. И тебя тоже, - сказала Алина. - Оставаться в городе вам больше нельзя. Вот это новость! Конечно, Димка знал о предстоящем столкновении, но как-то не рассчитывал, что все случится вот так скоро. - А Ольга Ивановна... - Ланге вызвала Захарова на поединок, - оскалилась девушка, стискивая кулаки. - Какой еще поединок? - опешил парень. - Поединок чести, - тяжело вздохнула Алина, потом пояснила. - Это бой между главами кланов за власть и за территорию. Он проходит в волчьем облике. И всегда до смерти одного из них. От такой информации Димка чуть не споткнулся. Выходит, победитель получает все, а проигравший... Проигравший становится покойником, а мертвецу власть и слава уже без надобности. - Мой наставник узнал о поединке час назад и был в ярости... Только зачем ей это? - недоумевала девушка. – Мы готовы к войне. Захарова и его свору давно пора поставить на место. Глаза Алины загорелись ярче, а в голосе проскользнуло басовитое рычанье. Она хотела крови и была уверена в победе. Любой ценой. Только вот Ланге наверняка знала нечто такое, что могло нести угрозу всем оборотням под ее началом, подумал Димка. Просто так она бы не стала рисковать, верно? - Может, на то была причина, - тихо сказал парень. - Шансы на победу у нее есть? - Есть... Ольга Ивановна опытнее, к тому же она быстрее и легче, чем Захаров. Он крупнее и сильнее, но при этом немного медленнее, - задумчиво проговорила Алина. - Еще она - чистокровная, то есть родилась в семье двух оборотней, а не обращенная, как Захаров. Это важно - чистокровные перекидываются почти без боли, да и раны у них заживают быстрее... Услышав это, Димка воспрянул духом. - Тогда бояться нечего, - попытался ободрить он девушку. - Ольга Ивановна этого Захарова точно победит! - Хорошо бы, - не разделила его настрой Алина. - Но если она погибнет, будет катастрофа. Без нее семьи начнут выяснять отношения между собой. У Ланге до сих пор нет наследника или хотя бы официального преемника, который объединит клан и не допустит междоусобиц... Ей нужно победить, от этого теперь зависит судьба клана... И ваши с Ткачевым жизни тоже. Подумав с минуту, Димка прикинул все варианты местонахождения старого друга, потом вспомнил недавний разговор с Георгием Степановичем. - Он у Плотвы на даче... - Уверен? - желтые глаза девушки сузились. Нет, он уже ни в чем не был уверен, но это единственное место, куда он мог отправиться без машины, если собирался там пить. Телефон старого друга молчал, а про Плотву нежный женский голос сообщил, что абонент вне зоны действия сети. - Точно на даче. Там в доме сеть вообще не ловит. - Значит, едем, - кивнула Алина. - Адрес знаешь? Местонахождение дачи Плотвицина парень хорошо помнил - каждое лето они там ловили рыбу и собирали медлительных речных раков, зловеще шевелящих усами. Только на чем добираться? Вопрос с транспортом решился быстро - к ним навстречу уже ехал темный внедорожник, за рулем которого сидел крупный черноволосый мужчина с желтыми глазами. Тоже оборотень! - О! Лешкин воспитанник! - воскликнул он. - Ну, здравствуй. Садись, навигатором поработаешь. - Здравствуйте, - сказал парень, устраиваясь на сиденье. - А я вас, кажется, видел... Мужчина чем-то неуловимо напоминал Плотвицина: такая же богатая мимика, хитро поблескивающие глаза и привычка хохмить по поводу и без. - Конечно видел, я в больнице охраной заведую. Ты со мной и с Сашкой Кречетом пару раз в обход напросился, еще пистолет просил подержать. А потом нам конфеты с полдника таскал. Видать, решил, что нас не кормят. Рядом тихо засмеялась Алина, а Димка почувствовал, что краснеет. Теперь он вспомнил, что звали мужчину Данилом Прокофьевичем Герасимовым. Дядя Гера, как разрешал он обращаться исключительно Димке и молоденькой лаборантке. В кармане пиликнул телефон, высвечивая сообщение от Ильина. Покосившись на спутников, парень быстро написал в ответ, что на праздник не приедет, а потом попросил повременить с возвращением в город, ибо мало ли что. Друг насторожился, но Димка заверил, что позже все объяснит. Если выживет, мелькнула недобрая мысль, холодной змеей скользнувшая вдоль позвоночника. Выживет, куда он денется... Сидящий за рулем начальник охраны развлекал спутников историей о том, как один молодой, но не в меру ретивый сотрудник не пускал Ланге через КПП потому, что у нее не было пропуска. - И как только она ему голову не оторвала, - удивился Димка. - Главное чтобы ей сегодня не оторвали, - отозвался Герасимов. - Эх, понесли же ее черти на пустырь! - На какой пустырь? - нахмурилась девушка. - Только не говорите, что на тот самый... Начальник охраны тяжело вздохнул, и Алина бессильно оскалилась. - Вы о чем сейчас? - не понял Димка. Герасимов поморщился, затем кивнул куда-то в сторону Московского шоссе. - Пустырь есть, на самом выезде из города. В конце восьмидесятых какой-то депутат пытался построить на том месте жилой комплекс, но что-то не заладилось, и проект свернули. А потом там начали самоубийц находить. Они будто со всей округе в этот недострой прыгать и вешаться приходили. Поганое это место, туда даже ведьмаки местные не суются, только заклинаниями огородили, чтобы никто не лез. Не знаю, что за пакость в этих развалинах поселилась, но сам бы я туда ни за какие деньги не сунулся. Раньше Димка бы не поверил или счел все это глупой шуткой, но теперь сам познакомился с изнанкой жизни, поэтому крепко задумался. Если на пустыре было много смертей, то там вполне могла обосноваться целая группа кровожадных призраков, а с ними вполне можно договориться, чтобы затем выпустить из мира людей. Это он точно может сделать. Отвлекая спутников от мрачных мыслей, Герасимов начал травить байки про армию, службу в полиции и работу в больнице. - И вот приходит к нам бородатый такой сморчок в тюбетейке, то есть в токи, а с ним девчонка, простыней укутанная, - вещал он, лихо выруливая с основной трассы. - Алина, как тот платок полосатый называется? - Лачака, - отозвалась девушка. - Ага, в лачаку укутанная по самые глаза. Она молчит, а тот вопит, бородой трясет, что над женой его надругались - врача подсунули, который мужик, а им этого, видите ли, не положено. Ольга Ивановна пыталась ему объяснить, что Логинов у нас лучший специалист, а тот весь скривился и заявил, что с женщиной разговаривать не будет, мол, дела ее должен муж вести. Еще и диаспорой своей пугать начал. - И как вы выкрутились? - поинтересовался Димка. Пугать главу волчьего клана какими-то диаспорами было смешно. Интересно, как Ланге сразу его из кабинета не выкинула? - Ну я сам хотел с ним разобраться, а потом решил веселее сделать и Лешку привез. Он как раз в моторе копался, поэтому приехал грязный, как черт, и злющий. Вот, говорю, муж, как заказывали. Ольга Ивановна улыбается, а сморчок аж затрясся весь и начал жаловаться, что в клинике веру его не уважают, к жене, которую он от бесплодья лечить привез, врача мужчину прислали. Это жена, говорит, твоя виновата, накажи ее. Леха его минуты две послушал, потом сгреб за шиворот и просветил, что в Коране аж целая сура про то, что женщину может осматривать врач-мужчина, если в отделении нет женщины с этой же специальностью. И вообще, мол, раз такой религиозный, то сиди дома и молись Аллаху, а не по клиникам бегай. А про жену мою еще скажешь, так проверю возраст твоей, и вряд ли ей больше пятнадцати лет окажется. Да так подробно расписал все про уголовную ответственность по статье, что сморчок аж заикаться начал и из кабинета выскочил. Я Лешке тогда чуть не зааплодировал. Да, за словом Ткачев никогда в карман не лез, а уж если дело касалось вопросов религии, которую тот на дух не переносил, то неизвестному носителю тюбетейки можно было только посочувствовать.    В сгущающихся сумерках дорога петляла, нервно перескакивая с битого асфальта на горбатую грунтовку, ведущую к небольшой деревеньке. Воздух посвежел, в нем чувствовалось доцветающее разнотравье пополам с запахом реки. Темные тучи остались висеть над городом, обещая скорую грозу, зато здесь небо было чистым и высоким. Сидящая рядом Алина смотрела в окно, глубоко вдыхая пряный аромат свежескошенного луга. В темноте глаза ее светились близкими звездами. - Вон тот дом с синим забором, - указал парень. Похоже, он не ошибся - в окнах горел свет, звучала музыка, а во дворе вальяжно расположился хорошо знакомый мотоцикл. Гитарные переборы из открытой форточки мигом стихли. То ли слух у Плотвы был не хуже волчьего, то ли чуйка работала без перебоев, но стоило им подойти к калитке, как дверь в доме открылась, и оттуда выглянул настороженный хозяин дома. За спиной его угадывался силуэт высокого крепкого человека с чем-то длинным в руках. - Ну здравствуйте, гости дорогие, - широко ухмыльнулся он, узнав визитеров. - Какими судьбами в наше захолустье? - Ты тогда на шашлыки зазывал, - развел руками Герасимов. - Давай обещанное. - Раньше надо было приезжать, - сказал вышедший навстречу Алексей Юрьевич. - Все уже съели. Руки его уже были пустыми, а взгляд - слегка расфокусированным. Похоже, операцию "увезти и напоить" Плотва провернул вполне успешно, как и обещал Димке. - Сами все сожрали и выпили! - сокрушался начальник охраны, показушно хватаясь за сердце. - Где у этих людей совесть? - В садике на карамельку поменял, - внезапно зло оскалился Плотва. - Заходите. На кухне было жарко, не смотря на открытые окна, пахло алкоголем и вяленой рыбой, а на диване пристроилась гитара - верная спутница всех посиделок. - Что случилось? - прямо спросил Ткачев, внимательно глядя при этом на Димку. Тот хотел ответить, но Герасимов его опередил. - Ольга вызвала Захарова на поединок. Глаза Алексея Юрьевича потемнели, сделались острыми и злыми. - Когда? - Сегодня после полуночи. Вас велено увезти в безопасное место. Ткачев медленно кивнул, потом в упор посмотрел на начальника охраны. - Отвези меня к ней... Тот дернул углом рта, будто оскалиться хотел, но передумал. - Чтобы тебя там пришибли? Нет уж, на базу поедешь. - Я не буду сидеть и ждать, пока ее рвут на части! – повысил голос Ткачев. - А вот об этом раньше надо было думать, - рыкнул оборотень. – Но ты же тогда по жене своей убивался, фотографию ее на столе держал… Двадцать лет! А Ольга семью хотела и детей, чтобы им власть оставить. Если бы у вас был наследник, Захаров сейчас даже гавкнуть в ее сторону не посмел. Да… Ты бы сейчас сам ему вызов бросил на равных! Каждое слово Герасимова казалось тяжелым ударом. Алексей Юрьевич молчал, лицо его словно окаменело, превратившись в маску, где в темных провалах глаз разгорался огонь. - Леша, не дури, - вполголоса посоветовал Плотвицин, сдвигаясь на шаг, словно собирался разнимать драку. Губы Ткачева дрогнули, жилы на шее натянулись, как канаты. В нем шла страшная борьба, в которой победитель и проигравший были заранее обречены. - Пожалуйста, - попросил Ткачев. – Хочешь, на колени встану. Что-то ломалось в нем, разбивалось вдребезги. Герасимов видел это и… Тяжело вздохнул: - Ладно, черт с тобой, поехали, - махнул он рукой и тихо добавил: - Зря ты отказался волчью кровь принять. Сдохнешь же теперь… На бледных щеках старого друга выступили алые пятна, глаза странно заблестели. Наверное, будь Ткачев оборотнем, он бы оскалился, но вместо этого сказал: - Нет. Плотва незаметно прикрыл лицо рукой, а в глазах Алины мелькнуло одобрение. - Дай ключи от схрона, - попросил он Плотвицина. - Еще чего тебе дать? - проворчал тот. - Мне пива можешь налить, - вмешался Герасимов, не позволяя им сцепиться взглядами. - А Алинке рыбку неси. Безнадежно махнув рукой, Георгий Степанович вышел из комнаты, красноречиво посмотрев на Димку. Парень опустил глаза. Чувствовал он себя погано. Герасимов незаметно ткнул его в бок локтем, мол, ерунда все. Жаль, Димка так не думал. Между тем оборотень по-свойски прошелся по кухне, вытащил из холодильника вяленую чехонь и протянул Алине, а себе взял бутылку пива. - Нормальный такой лагер, - оценил он, развалившись в кресле. - Дим, будешь? Тот замотал головой, и девушка со вздохом протянула ему кусок рыбы. - Зря думаешь, что они на тебя злятся, - тихо сказала она. - Вот если бы ты промолчал... Минут через десять на пороге вновь возник Ткачев. С волос его капала вода, а на плече висела потрепанная брезентовая сумка. В руках старого друга хищно поблескивал сталью дробовик. Хмурый Плотвицин тоже вооружился помповым ружьем. На невысказанный вопрос он широко оскалился: - Буйная молодость у нас была, скажи, Леш? Однако Ткачев сказал совсем другое: - Дим, остаешься здесь. Плотва, ты за ним присмотришь. Брови Георгия Степановича подпрыгнули до самой прически. - Вы только посмотрите, кто тут раскомандовался! - Дядь Леш, я с вами поеду! - почти крикнул Димка и тут же смущенно умолк. Тот болезненно поморщился. - Дим, ты стрелять не умеешь. - Зато я с призраками могу договориться. Я теперь проводник. Я пригожусь, честное слово... Ткачев раскрыл, было, рот, но Герасимов со всего маху хлопнул ладонью по столу. - Собирайтесь уже! - рявкнул он, мигом прекращая все споры. - Вы с Алиной назад садитесь, а Жорик - ко мне вперед. Девушка кивнула, откладывая недочищенную рыбу, а Плотва подхватил свою сумку. Через минуту они уже ехали в сторону города.     Небо потемнело, став из густо-синего почти черным. Тяжелые низкие тучи заглатывали неяркие звезды, подбираясь к убывающей луне, а в далекой вышине глухо и зловеще ворчал гром. Всю дорогу Димка подробно рассказывал о том, как сделался проводником и научился отпускать души, запертые в мире живых. Пораженный Плотвицин охал и ахал на все лады, поминутно то хватаясь за сердце, то упрашивая изгнать шумных соседей куда подальше. Алексей Юрьевич молчал, только взгляд его тяжелел с каждым словом. - А я, кстати, слышал о проводниках, - заговорил начальник охраны, переезжая через рельсы. - Дар у них наподобие ведьмачьего, только сильно специфический - покойников любых приструнить могут, а вот с живыми так не выходит. Об этом парень уже знал и искренне жалел, что не умеет, скажем, управлять огнем или молниями, чтобы разогнать вражеские силы одним махом. - Зато призраки нам теперь не страшны! - обернулся к нему Плотва. Только Алина задумчиво щурилась в сторону приближающегося города, будто чего-то ждала.    Пустырь показался темным частоколом на фоне желтоглазых многоэтажек. Это место Димка хорошо помнил - именно на здешней трассе он едва не вылетел на красный свет во время перевозки пациентки. То ли безрадостные воспоминания подействовали, то ли ночной холод, но по спине колко пробежались мурашки, больно впились в загривок. Хмуро оглядываясь, парень застегнул ветровку до самого подбородка - его знобило, причем недобрый холод шел откуда-то изнутри. Это он уже научился различать. В воздухе пахло пылью и свернувшейся кровью... - Мать же вашу, - шепотом выругался Герасимов. - Захаров не один пришел, он новосибирских с собой притащил... Стоящий рядом Ткачев молча кивнул, зло глядя в сторону "Джипов" с местными номерами. Еще два выпендрежных внедорожника отличались номером региона и прибыли откуда-то из-за Урала.. Странно, когда Герасимов рассказывал о поединке, то упоминал, что число участников в нем редко больше десяти. Обычно это сами поединщики, два или три представителя от каждого клана и сторонний наблюдатель, как правило, от Москвы. Здесь машин явно было больше, даже если бы каждый решил приехать на собственном транспорте...    Первой неладное почуяла Алина, вскинула оружие, одну за другой всаживая пули в метнувшегося к ним зверя. Серая туша коротко взвякнула и свалилась в пыль, напоследок царапнув землю. Остальные бросились следом. - Назад! - взревел Герасимов. Алексей Юрьевич мигом отодвинул парня себе за спину, двумя выстрелами отправляя к праотцам громадного черного волка. От грохота и кислого порохового духа закружилась голова, внутренности скрутило холодом. Стрелять Димка и вправду не умел. Руку несколько раз дернула отдача, но он даже не видел, попал ли в шустрого оборотня, которого потом свалил заряд дроби, выпущенный Плотвициным. Бледный, но решительный Ткачев успел дернуть его в сторону, отгораживая от оскаленной пасти. И вовремя! Первый выстрел ударил совсем рядом, высекая искры из металлического заграждения - похоже, не все оборотни нападали в зверином облике - пара стрелков укрылась где-то за забором. Схоронившись за машиной, в одночасье лишившейся стекол, Герасимов зло сплюнул. - Живыми нас не выпустят. В воздухе тяжело пахло порохом и чем-то странным, похожим на восточные пряности. Димка вопросительно посмотрел на Ткачева, тот кивнул. - Захаров нарушил протокол, когда привлек помощь со стороны. Территориальные споры оборотней решаются только между участниками кланов. Если московские на это закроют глаза, то выходит, что... Договорить он не успел - сразу трое оборотней пошли в атаку. Выстрелы надсадно грохали, перемежаясь с глухим рыком, и среди этой какофонии парень сумел различить звуки, которые меньше всего ожидал там услышать. Где-то за забором плакала женщина. Слезы бывают разными: молчаливыми, когда сквозь сжатые губы вырывается чуть слышное всхлипывание, есть надрывные завывания истерики, а бывают вот такими отчаянными, когда человек понимает, что помощи ждать неоткуда, но остановить уже не может. В глухих рыданиях сквозила до того жуткая безнадега, что Димка поежился. Разве такое возможно? Откуда здесь взялась эта женщина (мысль о том, что плакать может Ланге, парень отмел, как невозможную, ибо представить главу клана в слезах не хватило бы всей его фантазии). Опустив пистолет, Димка шагнул вперед. Словно позабыв обо всех оборотнях разом, о внезапно прекратившейся стрельбе и криках за спиной, парень заглянул в прореху между металлическими листами. На земле лежал человек, все еще сжимавший в руке винтовку. Грудь его была вспорота и влажно щерилась осколками ребер, похожая на хищный лист венериной мухоловки. Над ним истаивала легкая сероватая дымка. Второго стрелка Димка не видел, но ощущал, что он тоже мертв, и кровь его пропитывает бетонные перекрытия недостроя. Этим уже не поможешь, но где-то в темноте отчаянно плакала женщина, нуждающаяся в помощи. Восприятие мира словно обострилось, походка сделалась бесшумной, а заполошно бьющееся сердце выровняло ритм. Он прикрыл глаза, медленно вдохнул и плавно выдохнул, словно улавливая неведомый ритм, развел в стороны руки. Теперь Димка чувствовал это место; будто наяву он видел засевшую там нежить, в которую обратились души умерших, знал, что все они связаны с тварью, замершей в углу самого старого дома. Существо не напало на него, как это было со стрелками, оно затаилось и выжидало, чувствуя более опасного противника. Димка шагнул вперед. Здесь он был главным. И горе тому, кто встанет у него на пути.    На освещенном пространстве, сцепившись рычащим комом, ожесточенно рвали друг друга два черных зверя. Остальные звери в человеческом облике напряженно ждали исхода поединка, будто не слыша стрельбы за периметром. Они не видели, не могли видеть темные фигуры, сгущающиеся туманом вокруг. Мары - бесплотные обитатели пустыря, отражения ночных кошмаров, жадно глотали чужие эмоции, высовывая длинные бледные языки. Тени медленно стекались к месту поединка, шелестя в темноте, как песок под ударами волн. Только все внимание парня приковала вовсе не схватка, а тонкая фигурка в цветастом наряде, замершая поодаль. Та самая женщина в платье и шароварах, на голове которой был повязан фиолетовый платок с розовыми и зелеными цветами. В прошлый раз она стояла у забора и смотрела, а Димка едва не вылетел на оживленную трассу. Пустырь, дерущиеся оборотни и рыдающая женщина - более безумную картину представить просто невозможно, подумал он, но вслух сказал: - Я пришел помочь. Не бойтесь. Один из оборотней коротко взвыл, лишившись уха, но не отступил, полосуя когтистой лапой морду противника. Женщина медленно повернулась, отнимая руки от лица, вытерла щеки ярким рукавом. Она была красивой, хоть и мертвой. Сквозь ее лицо плавно проходил свет фонаря, окрашивая призрачную кожу бледно-желтым. - Помоги сыну, - попросила незнакомка. Голос ее звучал немного гортанно, как медный кувшин, в который попал ветер. Слабо понимая, что происходит, парень огляделся вокруг, но никого похожего на ребенка не заметил. - А где... И тут сверху прыгнула тень, в которой едва угадывались очертания человеческой фигуры. Провалы глаз на плоском, как блин, лице, внимательно следили за поединщиками, словно ожидая... Чего? Крови, боли и отчаяния, мелькнуло в сознании парня. Он видел, что странный наблюдатель вовсе не обычный призрак, не бесплотный дух, а нечто иное, жуткое и жадное, рожденное на границе жизни и смерти. Он не просто питался чужой болью, он из нее состоял и готов был на все, чтобы получить свою долю... Похоже, оборотни наконец заметили его присутствие, но было поздно - смертоносная тень, которой не страшны серебряные пули и когти, способные рвать металл, беззвучно подалась вперед. Со стороны это выглядело завораживающе: темная фигура оплыла воском, плавно потекла вперед, раскидывая наблюдавших. Ближайший оборотень замертво рухнул на землю, второго отшвырнуло в сторону с вырванным горлом. Существо неслось прямо на застывшего Димку...    Говорят, что для человека в стрессовой ситуации время словно замедляется. На курсе психологии молоденькая аспирантка в массивных очках и татуировкой на указательном пальце называла это явление дисторсией - изменением в восприятии времени, когда для отдельной личности временной отрезок растягивается или сужается. Для Димки мир замер, сжался в одну точку. Парень заворожено наблюдал за мощными прыжками тени, наполненными тяжелой грацией хищного зверя, видел оскаленные клыки на подобии человеческого лица и влажно блестящие когти. Все это длилось чуть больше секунды, но Димка успел рассмотреть в груди существа мерцающую искру размером с вишневую косточку. Именно туда он и ударил, когда тень, распластавшись в последнем броске, обрушилась сверху. Пальцы словно прошли сквозь плотное желе, холодное и немного вязкое, сомкнулись вокруг колючей искры, разрушая ее, а с ней вместе уничтожая сущность тени. Глаза создания удивленно сверкнули и погасли. Наверное, оно до конца не поверило в то, что человек его не испугался. Следом сгинули мары, канувшие в небытие за своим предводителем. И на Димку чудовищным потоком обрушилось спокойствие, смывающее все прочие чувства. Он только что уничтожил то, во что превратилась душа ребенка, родившегося в момент смерти матери. Ребенка, обреченного ею на погибель среди обледенелого бетона и кусков арматуры. Последний хрип умирающей женщины продолжился яростным воем существа, порожденного отчаянием и болью. Иного она просто не могла ему дать.    Женщина бросилась вперед, надрывно причитая. Много лет она была якорем для нежити и щитом, укрывавшим ее, потому что мать будет защищать своего ребенка до последнего, каким бы чудовищем он не стал. Слепо шаря руками в обрывках истаивающей темноты, она как будто пыталась удержать хотя бы малую часть. - Фарида, позвольте вам помочь - повторил Димка, протягивая раскрытую ладонь. Он уже знал, как зовут женщину, знал, как она попала на этот пустырь, чувствовал тянущую боль в руке, тоже в левой... Опасность миновала, ее нужно было отпустить. Остатки живого мрака растаяли в воздухе, унося горькое отчаяние; Фарида медленно подняла голову. Она смотрела недоверчиво, как делают одичавшие звери, бывшие когда-то домашними. Много лет назад ей причинили боль, а тот, кто стоял рядом, жалел ее. В нем не было зла, вообще ничего не было, только спокойствие и печаль. А еще от него шло живое тепло, почти осязаемое, которое хотелось потрогать руками. - Представьте, куда вы хотите сейчас попасть, - сказал парень, когда их пальцы соприкоснулись. - Не хочу домой... - с трудом вспомнила она нужные слова. - Плохо. - Знаю, - мягко улыбнулся тот. - Там, куда вы уйдете, будет лучше. Димка протянул руку, и под его ладонью запульсировала каменная кладка, уходящая далеко в океан ночного неба. Неприметная дверь с круглой, как в офисе, ручкой легко поддалась, и женщина осторожно шагнула вперед. В последний миг парень успел заметить, что на измученном лице ее появилась улыбка.    Тень напротив Димки качнулась, одобрительно посмотрела его глазами, молча кивнула, потом исчезла. Этой ночью смерть собрала богатую жатву, отстраненно подумал парень. Он уже знал, кто вышел победителем из схватки, и искренне радовался, что среди истаивающих силуэтов не было ни Ткачева, ни Плотвицина, ни громогласного Герасимова и его воспитанницы. Ему многое хотелось спросить у той, что выбрала его проводником, и Димка знал, что однажды она ответит. Нужно только подождать...    Небо над пустырем расколола ветвистая молния, на залитый кровью асфальт упали первые капли дождя. Чудом уцелевшие оборотни молча собирали тела убитых. Из участников поединка выжили всего четверо: московский наблюдатель, которого со злости огрел прикладом Герасимов, двое стрелков из Новосибирска и Ольга Ивановна Ланге. Когти противника располосовали ей грудь и живот, выдрали солидный клок из плеча, рассекли ключицу и ребра, превратили лицо в кровавое месиво. Сбоку красным лоскутом свисала часть скальпа, пульсирующая живым мясом. Сам Захаров лежал на земле, и небесная вода смывала кровь со страшных ран. - Димка! - заорал Плотвицин, бросаясь к нему навстречу. - Где ты был? Это ты сделал?! - Что я сделал? - не понял парень. - Где дядя Леша? Он ведь живой, я его смерть не чувствовал... Тяжело вздохнув, Плотва кивнул. - Живой... Только вот... Укусили его, Дим, сейчас он в отключке. Не уберегли... Димка вздрогнул. Пробивая ледяной панцирь спокойствия, изнутри рванулось глухое отчаяние, больно впилось куда-то под ребра. Осознание того, что жить Ткачеву оставалось до первого полнолуния, словно обухом по затылку ударило.  Ланге посмотрела на него и горько улыбнулась. Желтые глаза ее казались тусклыми, как погасшие лампы. - Дим, спасибо тебе, - тихо сказала Алина. - Я думала, они нас сожрут... На подбородке у нее все еще кровоточили глубокие царапины. Парень не знал, что на это ответить, поэтому молча расстегнул ветровку и накинул на плечи девушке. Легкая джинсовка ее наверняка не спасала от дождя, а у него ткань непромокаемая...   Ливень прекратился ближе к утру. Первые лучи солнца отражались в многочисленных лужах, дробились тысячами солнечных зайчиков, плясали по окнам и стенам. Розовое небо быстро выцветало, по нему плыли легкие облака, похожие на беззаботные суденышки, а внизу на роскошной восьмигранной клумбе всеми цветами радуги переливались бархотки и мелкие астры, высаженные причудливыми зигзагами. Природа радовалась новому дню, а Димке хотелось выть, глядя на все это великолепие. Через две с половиной недели наступит осень, сентябрь вызолотит клены и липы, разольет алым виноград по уютным беседкам, только Алексей Юрьевич все это уже не увидит. Полнолуние наступит через восемь дней и станет последним в его жизни, как сказал заведующий хирургическим отделением. - Ты к Лешке ходил? - спросил умывшийся Плотвицин, тяжело опускаясь на стул рядом. - Ходил. Там сейчас Ольга Ивановна сидит, а он спит после какого-то препарата... Вроде, обезболивающего... Напавший оборотень выдрал ему солидный кусок мышцы, пробороздил когтями плечо и бок. Теперь старый друг лежал в палате, обмотанный бинтами, а к руке тянулась прозрачная трубка капельницы. Крови он потерял много... Плотва угрюмо косился в сторону отделения интенсивной терапии. Сурового вида хирург говорил, что раны Ткачева не опасны для жизни, но все равно оставил его под наблюдением. До пяти утра Георгий Иванович и Димка просидели под дверью отделения, не смотря на предупреждения и увещевания медиков. Окончательно озверевший Плотва даже Герасимова послал матом, когда тот силой попытался утащить его отдохнуть. - Данил Прокофьевич, оставьте, - сказала вышедшая из отделения Ланге. Выглядела она значительно лучше: большинство ран уже затянулись, оставив как напоминание полосы тонкой розоватой кожи, только правая рука все еще висела в бандаже для фиксации. Вспомнив про открытый перелом плечевой кости, Димка судорожно сглотнул. - В соседнем блоке есть комната со всем необходимым, если захотите отдохнуть, - произнесла она, глядя куда-то мимо. - От того, что вы здесь попадаете, никому легче не станет. Голос женщины звучал ровно, абсолютно без эмоций, отчего напрашивалось сравнение со стерильным бинтом. Потом она ушла, припадая на ногу, и Герасимов поспешил следом, словно хотел ее поддержать, но не решался. Проводив их взглядом, Плотва махнул рукой. - Идем кофе пить, а то весь день носом клевать будем. Спорить парень не стал - Плотвицин хоть отделался ссадиной на колене, но выглядел свежеподнятым зомби, отекшим и усталым, с черными кругами под глазами. За чашкой хорошего крепкого кофе он рассказал о том, как отбивались от оборотней, как рвались на подмогу своим, и как оказались в окружении теней. - Герыч первым страхолюдин этих увидел, пальнул пару раз на пробу, а их серебро не берет. Я тут Гоголя вспомнил, ору, что круг чертить надо, а Алинка говорит, что от мар круг только ведьмак поставить может... Эти твари вокруг вьются, все шепчут чего-то, и на душе так муторно становится, хоть в петлю полезай. Знаешь, мне там Любашка моя привиделась, так хотел к ней рвануть. Ладно, что Лешка остановил вовремя. Опомнился, а кругом эти рожи поганые скалятся, будто сожрать хотят... - Мары питаются чужим страхом, постепенно подчиняя человека своей воле, - вздохнул Димка. - Съесть бы они никого не смогли, а вот свести с ума, заставляя вспоминать самые жуткие моменты, вполне. - Откуда я это знал? - буркнул Плотва. - Когти у них - будь здоров! Я думал, что они нас раздерут! Помирать уже приготовился, а они вдруг пропали, будто и не было никого. Прокофьевич так и сказал, что кто-то их прародителя угробил, а у нас с покойниками ты один договариваться умеешь. Наверное, нужно было гордиться, что защитил друзей от призрачной нежити, но сил не осталось даже на улыбку.    Присутствие посторонних Димка ощутил как легкую дрожь. Так бывает, если снимаешь сильно электризующийся свитер, и по коже проходит волна легкого покалывания. Это точно не призраки или иная нежить, дающая знать о себе холодом вдоль позвоночника! Чувство звенящей тревоги заставило парня поспешить вниз, где уже находились Ланге, Герасимов и еще пара оборотней. Ольга Ивановна, облаченный в строгий серый костюм, как в латы, застыла ровно в центре вестибюля, всем своим видом показывая, что этим гостям здесь не рады. Напротив стоял высокий мужчина типичной скандинавской внешности: светловолосый, светлоглазый, в легком костюме, и только на запястье переливался старым серебром витой браслет. По правую руку его застыли трое крепышей в неброской одежде, а слева оглядывался русоволосый мужичок лет тридцати или около того. Пожалуй, он уступал оборотням в росте, но при этом был достаточно крепким и коренастым, с простецкой физиономией и русыми волосами, собранными в короткий хвост. Ярко-голубые глаза смотрели вокруг с интересом, будто не в логово оборотней явился, а в музей пришел. Вот только именно от него парень чувствовал наибольшую угрозу. Внезапно русоволосый прищурился, глядя за плечо Ланге в сторону коридора, где притаился Димка. Лицо его вмиг переменилось, взгляд стал прямым и жестким, как лезвие меча. Стараясь не смотреть на странного визитера, парень сосредоточился на разговоре оборотней и чуть не присвистнул - к ним в город пожаловал сам московский вожак - Митрофанов Ярослав Васильевич. Конечно, он уже был осведомлен о произошедшем, полностью разделял негодование главы самарского клана, искренне сочувствовал потерям и обещал разобраться. От канцеляризма в его словах мутило. - Как сторона, одержавшая победу в поединке, я требую не только виру с сибирских семей, но и расширение полномочий моего клана, - в тон ему говорила Ланге. - Это касается не только постройки лаборатории в Москве. - Чего вы еще хотите? - Отзовите моих бойцов из зоны конфликта. Митрофанов вскинул брови, явно удивленный ее словами. - Виру вы получите, - согласился вожак, в глазах его мелькнули золотые искры. - Это ваше право. Но насчет полномочий торопиться не следует. Показалось, или в его голосе прозвучала угроза? Ольга Ивановна улыбнулась, не разжимая губ, взгляд ее заледенел. - Ярослав Васильевич, сегодня ночью погибли мои соратники, которые оказались в меньшинстве из-за предательства, на которое ваш представитель предпочел закрыть глаза. Уже то, что на стороне Захарова выступили бойцы из новосибирского клана, автоматически являлось причиной отклонения всех его претензий. Или заочное признание его проигравшим. Однако поединок состоялся. - Это нарушение Захарова, - пожал плечами вожак. - Ваш представитель знал об этом и перед боем отправил в центр очень интересное сообщение. Вы не были осведомлены? Какая жалость. Выходит, и вас подставили нечистые на руку подчиненные. Желаете прочитать переписку с его телефона? Я даже распечатать могу, чтобы было удобнее. Стоящий рядом Герасимов напрягся, как перед прыжком - глава клана сильно рисковала, говоря такое вожаку. Однако Митрофанов никак не отреагировал, хотя наверняка мечтал свернуть шею наглой выскочке, причем собственными руками. Ланге перекрыла ему пути отступления: тут или признаться в собственном преступном бездействии и полном игнорировании законов, или соглашаться с тем, что всесильного вожака водили за нос собственные подчиненные, сплетая интриги за его спиной. Подлец или дурак? - Что бы ни случилось дальше, мой клан не будет участвовать в боевых действиях, - тихо сказала она. - Ни на чьей стороне. Хватит смертей. У вас достаточно бойцов, чтобы провести зачистку и усмирить любое волнение. - Глупое решение, - поморщился Митрофанов. - Урегулирование конфликта не только в моих интересах, но и в ваших. Вы напрасно драмматизируете, ночью погибли только трое ваших подручных. К тому же, насколько мне известно, ваш человек остался жив. Поразительное везение. Знаете, я бы хотел с ним поговорить. Димка сжал кулаки, чувствуя непреодолимое желание запустить в оборотня чем-нибудь тяжелым. Убить не убьет, но спеси должно немного поубавить. Ланге застыла ледяной глыбой. - Нет. Она будет сражаться насмерть с любым, даже с вожаком, если он сделает хотя бы шаг. Губы вожака дрогнули, будто хотел улыбнуться, но парень догадывался, сколько сил тот прикладывал, чтобы не оскалить выступившие вперед клыки. Пожалуй, Митрофанов будет куда более серьезным противником... Димка шагнул вперед, встал за плечом Ольги Ивановны. Вожак коротко посмотрел на него, потом перевел тяжелый взгляд на Ланге, но та не дрогнула. - Ольга Ивановна, спасибо, что уделили нам время, - внезапно заговорил русоволосый. - Как оперуполномоченный представитель Потустороннего отдела, я обещаю, что мы возьмем ваше дело под свой контроль. Смотрел он при этом на Димку. Московская делегация быстро откланялась, и у самых дверей русоволосый что-то сказал вожаку. Парень не услышал всю фразу, только одно слово: "проводник". Едва визитеры покинули здание, Ланге выдохнула, осторожно потерла больное плечо. - Спасибо, Дима. - Ольга Ивановна, чего он от вас хотел? Про какой конфликт вы говорили? - Чтобы мы стали буфером на случай войны с южными регионами. Тамошние кланы окончательно ударились в религию, поэтому готовятся избрать своего вожака, а Митрофанов пытается запугать их, отправляя бойцов из близлежащих земель. Он будто не понимает, что партизанскую войну такими методами не выиграть. Многие рычат, но терпят, а я больше не хочу отправлять своих на убой, и это вожаку не нравится. Победи в бою Захаров, он занял бы мое место, став куда более лояльным в этом вопросе. - Если бы его никто не прирезал в темном углу, - кровожадно улыбнулся Герасимов. - А я все думал, чего тогда Митрофанов просил приютить бомжа этого с его сворой. Вон оно как... Нет уж, вы нас более чем устраиваете. А ты молодец, Димка, вовремя явился. Очень хороший ход! Против такой фигуры ему точно выставить нечего. Сравнение с удачной шахматной комбинацией немного покоробило, но вслух парень спросил: - Почему? И... Кто тот мужик, что слева стоял? - А кто же захочет лишиться нормального посмертия? - хохотнул оборотень. - Дим, ты проводник, и над душами имеешь неограниченную власть. Ведьмак это понял, поэтому быстро все посольство свернул, пока они дров не наломали. С вожаком, кстати, был Рожняков Михаил, сотрудник Потустороннего отдела, один из сильнейших ведьмаков в России. Слышал о таком? Конечно, никакого Рожнякова Димка знать не знал, да и на крутого ведьмака тот вовсе не походил, если не считать сканирующего взгляда. Но встретиться с ним еще раз парень бы совсем не хотел.    Ближе к десяти часам Димка опомнился, что рабочий день никто не отменял, поэтому с тяжелым сердцем засобирался домой. Герасимов дал отмашку кому-то из своих, чтобы его довезли, а Плотвицин пообещал, что напишет, когда Ткачев придет в себя. Глядя в безоблачное небо, Димка думал о том, что без колебаний отдал бы свой странный дар за то, чтобы старый друг пережил полнолуние. Без возможности отпускать души он точно бы прожил, а вот без человека, заменившего отца, хотя никто его об этом не просил... Жаль, что не к кому было обратиться с предложением обмена.    Дома парень механически полил оживающий после падения антуриум, сел за компьютер и принялся за работу. В расстроенных чувствах, он едва не пропустил две ошибки, но вовремя поправил и сохранил файл, потом принялся за следующий. Около полудня Плотва написал, что пациент очнулся, но зол, как с похмелья и ругается матом. А еще требует вишневого сока и ядерную бомбу. Димка невольно рассмеялся, потом ответил, что сок организует, а с бомбой придется подождать. Вроде, нужно было радоваться, что друг вполне себе жив и не утратил чувства юмора, но в голове парня похоронным колоколом звучала фраза про восемь дней. Чудовищно мало, если так разобраться...