Глава III Сажевая вакханалия и первая реальная угроза

Утро в особняке Волконских началось с грохота: Илья, вырвался из рук слуг, пытавшихся умыть его. Четверо слуг, вооружённых щётками и тазами, ворвались в комнату Ильи по приказу графа. — Вон, поганые прачки! — орал юный граф, швыряя в них сапогами, пока те пытались оттереть его щёки щёлоком. — Чистота — отрава для тела! Убить меня хотите! — сердце бешено колотилось от смеси ненависти и страха. — Барин, да что же вы так упрямитесь! Нельзя же так благородному юноше! — взмолился лакей Михаил, получив в лицо плевок. — А ты, Мишка, помалкивай лучше! А то папеньке скажу, что ты меня бил. — цинично ухмыльнувшись, съязвил юноша. Слуга опешил, а Илья, воспользовавшись моментом, вырвался, одним магическим взмахом распахнул окно в сад и, все еще чумазый как бес, скрылся в тумане. — Ох, и влетит же нам нынче…— жалобно простонал Михаил, оглядывая оставленный юным магом хаос. Путь Ильи тем временем лежал в Магическое Общество, которое юный граф планировал потрясти очередной бесшабашной выходкой. Гнев и ярость требовали немедленного выпуска. Но, стоило ему приблизиться к зданию, его остановили. У парадного входа, охраняемого грифонами из мрамора, его действительно не пустили. Стражник в мундире с магическими рунами скривился, зажимая нос: — Ваше сиятельство, — процедил он, — Вас велено не пускать, покуда не примете человеческий вид. — Да ты совсем ополоумел, холоп! Ты хоть знаешь кто мой отец!? — возмутился Илья. — Знаю, — невозмутимо ответил стражник, — поэтому и не бью. Но и внутрь не пропущу. Указ его превосходства господина Главного Магистра. — Я, между прочим, ученик Хранителя Чистоты! Ты обязан меня пустить! — капризно взвизгув, попытался оттолкнуть швейцара юноша. — Никак нет-с, не имею права, ваше сиятельство. — Да подавись ты! — в сердцах воскликнул юный волшебник, плюя на землю. Он обошел здание, ухмыляясь при виде дымохода, из которого валил дым заседающего Совета. Забравшись на крышу по водосточной трубе, он нырнул в жерло, напевая что-то непристойное, но задорное. В Магическом Обществе царил переполох. Граф Александр Петрович, бледный как полотно, стоял у мраморной лестницы, слушая пересуды коллег: «Волконский-младший ночью разгромил салон мадам Леблан!», «Слышали, он вчера украл самогон из трактира!» «Ну что за свинья!» Граф стиснул трость, чувствуя, как стыд жжет горло, словно раскаленный уголь, но что он мог им ответить? Что он мог предпринять? «Определить в корпус? Нет, там сломают…В имение? Сбежит. Вот и остается лишь терпеть и молиться» — с горечью думал отец. грохотом, достойным падения Вавилонской башни, Илья свалился в центр Зеркального Зала, подняв облако сажи. Члены Высшего Магического Совета, собравшиеся обсудить указ о запрете некромантии, вскрикнули хором. Илья, вымазанный в саже с головы до пят, вскочил на стол, вылил на себя остатки чернил из ближайшей чернильницы и заорал: — Приветствую, светила магии! Я принес вам вдохновение! Юный граф взмахнул рукой и тут же книги с полок вихрем взметнулись в воздух, принявшись кружить по залу в неописуемом хаосе. Еще один простой размашистый жест Ильи заставил стулья и кресла ожить и скинуть всех сидящих, подключившись к всеобщему беспорядку. Заседание было сорвано окончательно. Август, стоящий у входа в зал, наблюдал за этим безумием с любопытством. “Удивительно… с таким пренебрежением к себе и беспрерывным пьянством любой другой маг не смог бы и десяток книг в воздух поднять, не говоря уже о мебели... Все же поразительный природный талант...Боже, дай мне сил спасти его...” Илья тем временем ненадолго замер, уже размышляя, чего еще можно было бы учинить, пока вдруг не почувствовал чьи-то крепкие руки, схватившие его, не оставляя возможности улизнуть. Глаза Ильи округлились от шока. Он обернулся. схватила его охрана Общества, вызванная кем-то из магов и повела в кабинет к Главному Магистру, как пояснили, для «принятия мер». Юный маг упирался, как молодой осёл, проклинал всех самыми скверными словами и всячески выражал свой протест. — Илья Александрович Волконский, — гулко произнес Главный Магистр, — вы обвиняетесь в осквернении Общества, воровстве и…систематическом нарушении благопристойного вида, что оскверняет звание мага. — Исключить! — гремели голоса собравшихся магов. — Позор роду! Позор! Один из братьев Зубовых злорадно ухмыльнулся. Илья, стоя в развязной и самоуверенной позе, усмехался: — Мой отец не позволит! Он… — Он уже позволил, — тихо сказал граф Волконский, выходя вперед. В руке он держал перо, готовое подписать приговор. Лицо его было мертвенно-серым. — Я… я больше не могу. —Голос его подрагивал, несмотря на то, что граф старался держаться твердо. Илья замер. Внутри все оборвалось. Впервые за долгие годы в его глазах мелькнуло что-то, кроме насмешки. В груди больно кольнуло. "нет. не, не, не...этого быть не может! он...! он же...! Нет! не может!" —судорожно пробежала мысль в голове юного мага. — Батюшка, вы… — Молчи. — глухо произнес граф, стиснув зубы. — Ты убил во мне все, кроме стыда. Граф медлил в нерешительности. Глаза его были пусты и полны безасходности.Перо уже почти опустилось на бумагу, готовое поставить крест на будущем рода Волконских, но тут процесс прервали. — Ваше превосходительство, позвольте вставить слово. — произнес Август Павлович, заходя в зал с поклоном и обращаясь к Главному Магистру. Гул возмущенных голосов стих. — Слушаю вас, господин Хранитель — скептически произнес Главный Магистр. — Илья Александрович — бесстыдный, порочный, грязный, невыносимый юнец, — он посмотрел на Илью, тот скривился в усмешке. — Но он демонстрирует магический потенциал, который в таком состоянии не должен проявляться. Представьте, на что способен этот маг, если развить его дар. Мы не можем себе позволить выкинуть его. Это, простите, расточительство-с, достойное разве что варваров. — Август Павлович, ясно ваше желание защитить талант, однако, осмелюсь заметить, что поступки его сиятельства Ильи Александровича Волконского выходят далеко за рамки дозволенного с вашего же разрешения, можно сказать. Общество не может оставить эти проступки без внимания. Вы, господин Хранитель, берете Илью Александровича на поруки? — На перевоспитание, — поправил Хранитель с привычной ехидной улыбкой. — Если, конечно, Совет даст свое на это согласие. Хранитель Чистоты был не из тех людей, кто привык бросать слова на ветер, поэтому к нему решили прислушаться. Совет зашумел. Зубов яростно возражал, но голос его тонул среди магов Совета и двух Хранителей, что знали характер Августа не по наслышке и выступали за, зная, что Хранитель не защищает кого попало, но все же основная масса магов колебалась. но под давлением авторитета Хранителя Чистоты согласился. Илья, тем временем, уже с виду беспечно жевал ворованное яблоко, будто речь шла не о его судьбе. Шок от слов отца ещё леденил грудь, но тут — вот он, привычный исход. Спасательный круг, брошенный этим надменным щёголем. Ледяной комок внутри растаял, сменившись знакомым, презрительным облегчением. Ну конечно. Так всегда.Снова нашёлся тот, кто за него заступится. Выйдя на улицу, он чувствовал себя королем. Август, отец, Общество — все это стало фоном для его вечного карнавала. Но где-то в глубине, под слоем сажи и насмешек, дрогнула та самая искра. Та, что могла либо спалить его дотла, либо осветить путь. «Посмотрим, учитель, — думал он, отплевываясь чернилами. — Кто кого переиграет». И в глазах Ильи блеснул хитрый огонек, не предвещающий ничего хорошего.