Первые знакомства

Оттирая пот со лба, Камилла с присущей ей ворчливостью начала возмущаться: — И где все? Нас, как скот, привезли и выгрузили... Что дальше?! Как по волшебству, её жалобы будто были услышаны. К ним стремительно приближался мужчина. Он шёл уверенной походкой, а его лёгкая походная шпора тихо позвякивала при каждом шаге. Остановившись перед ними, он учтиво поклонился. — Доброго дня, дамы. Моё имя Александр д'Артаньян, камердинер Его Величества короля Людовика. Александр был высоким, стройным мужчиной с тёмными, чуть вьющимися волосами, аккуратно убранными назад. Его карие глаза блестели живостью и дерзостью, в которой угадывался характер человека, привыкшего быстро оценивать людей. Он был одет в нарядный дорожный костюм: короткий бархатный камзол цвета тёмного вина с вышивкой по краям, светлые штаны, высокие кожаные сапоги и алую ленту через плечо — знак службы при дворе. Осматривая девушек с лёгкой улыбкой, в которой сквозила насмешка, Александр чуть склонился вперёд. Первой решилась представить себя Селеста. — Я графиня Селеста де Лафалиет, — изящно проговорила она, слегка склонив голову. — Рада знакомству. — Моё почтение, мадемуазель, — галантно ответил Александр. Он потянулся, чтобы поцеловать руку графини, но в этот момент между его губами и нежной кожей Селесты неожиданно встал веер. Камилла с холодной решимостью выставила его, словно меч, преграждая путь. Александр поднял на неё взгляд — в его глазах сверкнуло недовольство, тщательно скрытое под маской вежливости. — А вы, мадемуазель, кто будете? — спросил он с подчеркнутой вежливостью, в которой чувствовался укол. Фрейлина с равнодушным, даже немного надменным видом ответила, чуть приподняв подбородок: — Камила де Валуа. Не могу сказать, что рада знакомству. Уголки губ Александра приподнялись в издевательской усмешке. — Вижу, вежливость не входит в число ваших добродетелей, мадемуазель. — Не имею привычки лгать, — холодно парировала Камилла, удерживая его взгляд без малейшего страха. В ответ на это дерзкое замечание Селеста, скрывая раздражение лёгкой улыбкой, ловко щёлкнула Камиллу по руке веером. Камилла вздрогнула и медленно повернула голову к подруге, встречая её пронзительный, властный взгляд. Селеста не произнесла ни слова — её глаза ясно велели: "Усмири свой характер. Сейчас не время." Между Камиллой и Александром повисло напряжение, как перед грозой. И хотя внешне всё было в рамках приличий, в воздухе явно чувствовалась невидимая дуэль характеров, обещающая новые вспышки — особенно в Версале, где каждое неосторожное слово могло стать началом смертельной игры Пока слуги спешно выгружали багаж, Александр, с лёгкой небрежностью жестом пригласив дам, повёл их ко дворцу. Внутри всё оказалось даже великолепнее, чем снаружи. Каменные стены, украшенные золотыми лепными узорами, возвышались к самому небу. Мраморный пол сверкал так, что отражал в себе их силуэты, а каблуки девушек отстукивали по нему звонкую дробь, отдававшуюся под сводами. По обе стороны просторного холла стояли изящные белоснежные фарфоровые вазы, расписанные тончайшими изображениями греческих муз. Из ваз поднимались живые букеты алых и розовых роз, наполняя воздух нежным ароматом, от которого кружилась голова. Над головами свисали роскошные хрустальные люстры — огромные, словно небесные созвездия. Их тысячи граней ловили свет и рассыпали его по залу радугой бликов. На потолке, расписанном в нежных голубых и золотых тонах, были изображены крылатые ангелы. Казалось, они заботливо поддерживали тяжёлые люстры своими тонкими руками, не позволяя им рухнуть вниз. Вдоль стен стояли тонконогие столики с позолоченными краями, на которых в изобилии красовались серебряные подносы, фарфоровые статуэтки и шкатулки, усыпанные драгоценными камнями. Тяжёлые бархатные шторы бордового цвета ниспадали с окон до самого пола, а сквозь небольшие щели пробивались солнечные лучи, наполняя зал мягким тёплым светом. Селеста и Камилла не могли скрыть изумления: перед ними открывался мир, где каждая мелочь дышала богатством, утончённостью и властью У подножия широкой лестницы их уже ждал мужчина — невысокого роста, плотного телосложения, в простой, но аккуратной одежде слуги. Селеста с первого взгляда поняла его принадлежность к дворцовой челяди. Увидев господ, он почтительно поклонился. — Всё готово? — твёрдо спросил Александр, не теряя делового тона. Слуга, не поднимая головы, коротко ответил: — Да, месье. Александр повернулся к девушкам, на его лице появилась любезная улыбка. Протянув руку Селесте, он проговорил: — Мадемуазель, позвольте мне сопроводить вас в ваши покои. Селеста ответила столь же обворожительной улыбкой и изящно вложила руку в его ладонь: — Разумеется, месье. Под руку с Александром она начала подниматься по великолепной мраморной лестнице, каблуки её туфель мерно постукивали по ступеням. Камилла, было, последовала за ними, но тут её остановил слуга. — Мадам, прошу вас проследовать за мной, — вежливо, но настойчиво сказал он, указывая в сторону двери в глубине холла. Камилла нахмурилась: — Зачем? — спросила она с нескрываемым раздражением. В отличие от неё, мужчина оставался невозмутим и терпеливо пояснил: — Вам предстоит ознакомиться со списком поручений, а также узнать, кто из служанок будет обслуживать графиню. Кроме того, вас проведут по дворцу, чтобы вы могли изучить его. Камилла шумно вздохнула, бросила недовольный взгляд в спину удаляющейся Селесты и нехотя направилась за слугой Спустя несколько минут ходьбы Александр и Селеста подошли к высоким резным дверям. Мужчина без труда распахнул их, и девушка шагнула внутрь. Комната встретила её мягкими сине-голубыми оттенками и лёгким ароматом цветов. Восточную стену почти полностью занимало большое окно, ведущее на изящный балкон. С балкона открывался живописный вид на ухоженный сад, утопающий в зелени. У окна стояла небольшая кушетка, обитая шёлком, усыпанная подушками нежных пастельных тонов. Рядом — аккуратный круглый столик из светлого дерева. На его середине красовалась изящная фарфоровая ваза, полная сочных фруктов, а рядом лежала тарелка с миниатюрными пирожными, словно приглашая Селесту к отдыху. В глубине комнаты высилась большая дубовая кровать с резным изголовьем. Она была укрыта воздушным покрывалом в тон стенам, а на подушках играли золотистые нити вышивки. Справа от кровати стоял элегантный туалетный столик. На его гладкой поверхности аккуратно были разложены листы бумаги, чернильница и перо — всё, что нужно для неспешных вечерних писем. Рядом, на стене, виднелась небольшая дверь. Мимо неё, словно муравьи, сновали слуги, пронося сундуки в комнату за этой дверью. — Что там за дверью? — спросила Селеста, приглаживая складки на платье. — Ваша гардеробная, мадемуазель, — ответил Александр с лёгкой улыбкой. — Интересно, сколько слуг мне выделили? — пробормотала она. — Сейчас узнаете, — весело сказал мужчина и, хлопнув в ладоши, добавил: — Девушки, встаньте в шеренгу, пусть госпожа вас рассмотрит. Служанки немедленно оставили свои дела и выстроились в ряд, послушно склонив головы. Селеста хотела рассмотреть каждую из них, но Александр мягко привлёк её внимание к той, что стояла в начале шеренги. Не говоря ни слова, девушка вышла вперёд, сделала лёгкий реверанс и представилась: — Доброго дня, Ваша Светлость. Меня зовут Жанна де Дюбар. Селеста с интересом оглядела её. Жанна была невысокой, почти миниатюрной, но в её движениях сквозила уверенная проворность. Казалось, она в любой момент могла сорваться с места и ловко выполнить любое поручение. Широкий лоб, живые карие глаза, тонкий носик и слегка вздёрнутый подбородок придавали её лицу решительный и весёлый вид. На Жанне было простое, но аккуратное платье из тёмно-синего сукна, подпоясанное узким поясом. Белоснежный фартук и чепец завершали образ прилежной фрейлины. — Здравствуй, — тепло отозвалась Селеста. — На служанку ты не слишком похожа... Кто ты? Александр ответил за неё: — Жанна — ваша фрейлина. Она будет помогать вам в делах и сопровождать повсюду. В этот момент в коридоре раздался чей-то голос, зовущий Александра. Мужчина коротко взглянул в ту сторону и, чуть склонившись к Селесте, сказал: — Простите, мадемуазель, меня срочно требуют. Я ненадолго вас покину. Жанна пока всё покажет и поможет устроиться. С этими словами он поклонился и поспешил выйти, оставив Селесту наедине с её новой спутницей