Глава 2 "Мать"

На грязном лобовом зеркале весело покачивается маленькая фотография мальчика пяти лет. За лобовым стеклом мятой лентой лежит промёрзшая сухая дорога, а на стыке серого неба и заостренного кончика дороги проявляется город. Высокие и все так же используемые небоскребы Сент-Эльма, пытаются дотянуться своими вершинами до мутных облаков. Кажется, Квебекара почти не изменилась после катастрофы, она и не участвовала в конфликте стран. Гордая северная страна, которая предпочитает холодно отнестись к богатым залежам ныне умершего материка – Калипсоры. — Ика, время? — спрашивает водительница, хотя помимо нее в машине никого нет. — Время – 16:20, погода... Женщина не даёт навигатору договорить, грубо затыкая. — Я спросила только время. — Прошу прощения, Агнесс. — Да сколько уже можно, я – Агнешка, я уже почти два года с тобой езжу, ты не можешь мое имя запомнить! — видно, как светловолосая женщина уже закипает от общения с Икой. — Записала! — гордо проговаривает «навигаторша», на что Агнешка лишь фыркает, сомневаясь в ее словах. Она въезжает в город, оглядываясь, внешне он совсем не изменился, лишь постарел немного. Только жители знают, что в неизменившемся городе сильно поменялись люди. — На перекрестке поверните направо, — роботизировано проговаривает Ика. — Я и без тебя знаю, просила же отключить навигатор, —  она вздыхает, закатывая глаза. — Агнесса, включить режим непринуждённой беседы? — Включай, — Агнешка решает проигнорировать новое исковеркивание её имени. — Как поживает Патрик? Она улыбается и переводит взгляд на фотографию, слегка её поправляя. — Ему сегодня исполнилось 5 лет. — Он младше Рипера на 10 лет. Не страшно было такому миру явить его? Агнешка немного напрягается, иногда Ика кажется очень живой в общении, как сейчас. — Страшно, – тихо произносит курьер, — но в Квебекаре ситуация гораздо лучше, чем в других странах! Погляди на Эден! – она решает перевести тему, пока тревога за Патрика всё ещё остаётся внутри неё. — Эден с Квебекарой – страны-союзники. – довольно сухо отрезает навигатор, — Они состоят в Союзе Автономных Федераций. — К чему сейчас география!? – возмущается женщина. — Квебекара помогает Эдену вернуть стабильность. — Да, на наши же налоги! – продолжает возмущаться Агнешка, видимо, Эден ей очень противен. — Ещё и невинных умных людей туда ссылают, бедные, пытаются навести порядок в городах, а их убивают ни за что! — Как было с Миком? Водительница заметно тускнеет, её глаза перестают гореть злобой, а наполняются солёной плёночкой горя. — На следующем перекрёстке поверните налево, — печально выдыхает Ика. Поворот налево, мимо «ледяных» высоток, а после она подъезжает к отделению почты. Старые антигравы медленно опускают пикап на грав-подставки, а уставшая женщина высовывает голову из окна, видя, как ей на встречу выходит сухой высокий старик. Торопливо хромая, он почти подбегает к машине. Огромная зелёная кепка выглядит потешно на его черепе, обтянутым морщинистой кожей. – Агнешка, здравствуй! Никогда не опаздываешь, молодец! – слишком весело для своих лет говорит старик, женщине остаётся только кивать и улыбаться. – Сейчас разгрузят, не вылезай, у нас как раз новые работники. Старичок уходит, появляются смуглые террианцы в зелёных комбинезонах. Зелёная плотная ткань смотрится очень яркой на фоне их оранжевой кожи, но при этом вся пыльная. Новые работники с удивительной скоростью разбирают посылки, переставляя их на стеллажи строго по номерам. – Хорошо работают, – наблюдает Ика за ними через камеру заднего вида, конечно, она говорит это не просто так, она ждёт реакции Агнешки. – Ещё мигрантов не хватало в Квебекаре, – тихо фыркает женщина. – Агнесс, вы ведь тоже не здесь родились, – слова навигатора не звучат как укор, скорее, как усмешка. – Я хотя бы переехала и западной части Эвразира! Ика ничего не говорит в ответ, тем более что подходит снова тот дедуля, через окошко передавая 1800 люменов. – Спасибо, Агнешка, я там добавил от себя, купишь подарок сыну, – он беззубо улыбается. Она смотрит на свежие люмены в руках, мысленно вычитает из общей суммы добавку от дедули. После она улыбается ему и кладёт деньги в бардачок под экраном Ики. Уже с тортом для сына, она едет домой. – Как у Патрика дела с витириопатией? – внезапно спрашивает навигатор. – Врачи говорят, что не излечить, скорее всего, он всю жизнь будет на таблетках, – от измученного материнского голоса даже Ике становится не по себе. – Ему ещё повезло, с его иммунитетом болезнь почти ему не мешает. – Это с чем-то связано? Помните, по новостям говорили, что все взрослые люди с Витириопатией лежат под крио наблюдением, чтобы не давать болезни распространяться до тех пор, пока не найдут лекарство. – Я уже ни в чем не могу быть уверенной, Ика. Антигравы грустного пикапа аккуратно приглушаются, грав-подставки опираются о землю. – Ещё увидимся. – До свидания, Агнесс, желаю приятно провести вечер! Агнешка поворачивает ключ зажигания, экранчик Ики «засыпает», а сама женщина берет торт и направляется к дому. Ей всегда стыдно перед Патриком, что её так подолгу нет дома, несмотря на то, что это единственная возможность оплачивать дорогое лекарство. Она толкает дверь, заглядывая в дом, будто он чужой. Её тут же встречает пожилая няня Рози. – Патрик мама вернулась! – хрипит она, перенимая пакеты из рук женщины под звук громкого топота. С весёлыми возгласами худощавый светлый мальчик с бледными глазами прыгает в объятия матери. Под нескончаемый поток слов ребёнка про его день, про других детей в его группе, про молочный зуб, про жадную зубную фею, про вкусное какао, женщина несёт его на малюсенькую старую кухню, где старуха выключает основной свет, втыкает в торт свечи и поджигает их. – Загадывай желание, Патрик. – улыбается она. – Только не говори вслух, а то не сбудется. Большие детские глаза, в которых отражается пять огоньков свечей, закрылись. Он хмурит брови, тщательно обдумывает запрос во вселенную, а после резко задувает все разом, от чего на кухне темнеет. – Мамочка, почему ты меня не спасла? – пищит детский голос в темноте, пугая Агнешку.