Глава 1

Элли проснулась от ласковых прикосновений солнечных лучей, пробивающихся сквозь неплотно задернутые занавески. За окном плескалось жизнерадостное утро: солнце, словно отчеканенная из червонного золота монета, парило в безоблачной лазури неба, а игривый ветерок ласкал изумрудную траву на лугах, заставляя ее колыхаться волнами. Птичий хор звенел радостными трелями, наполняя воздух мелодиями, почти забытыми за годы эпидемии. Здесь, вдали от городов, не слышно было скрежета и воя зараженных, вечно рыскающих в поисках добычи. Лишь чистые, первозданные звуки природы, которые казались роскошью в этом погибающем мире.      Но стоило лишь переступить порог дома, идиллия рассыпалась в прах. Стены, выкрашенные в унылый бежевый цвет, под беспощадным светом солнца казались еще более отчужденными. Элли, с нахмуренными бровями, встала с кровати и бросила гневный взгляд на ненавистные занавески, пропускающие свет. В очередной раз проигнорировав их бесполезность, она спустилась на кухню. Здесь царила атмосфера запустения: пустые стулья, словно сироты, жались к столу, на котором давно не было ни завтрака, ни тепла. В углу, словно печальный памятник прошлому, чернела остывшая плита. Даже призрак аромата свежего хлеба, некогда наполнявшего дом уютом, давно выветрился, оставив лишь тонкий слой пыли. Полки, где раньше красовались фотографии, теперь зияли пустотой. И даже эти проклятые занавески, вечно полузакрытые, словно скрывали что-то постыдное.      Она подошла к окну, одернула занавеску и посмотрела на ферму. Вдали простирались поля, покрытые золотом спелой пшеницы. Но даже это великолепие не могло прогнать серую тень, поселившуюся в ее душе. Элли чувствовала себя одинокой среди этого буйства жизни и света, словно попала в мир, где все радуются, а ей уготовано вечное пребывание в тени собственных мыслей.      Собрав волю в кулак, она отступила от окна и приняла решение: сегодня она выйдет из этого заточения. Пусть яркое утро станет началом чего-то нового. В последнее время Элли редко покидала дом, только в случае крайней необходимости. Она почти перестала обращать внимание на зараженных, лишь изредка отстреливая их из окна второго этажа.      Девушка опустилась в старое кресло-качалку на веранде. Когда-то здесь благоухали цветы, казавшиеся самыми прекрасными на свете. Но теперь, как и в доме, все было мёртво и пусто. Взгляд ее устремился вдаль, и вдруг она заметила знакомую фигуру. Мужчина среднего роста, крепкого телосложения, с длиной светлой стрижкой, часто с легкой небритостью. Это был Томми Миллер, старый друг Элли. Он перелез через забор и направился к ней. — Доброе утро, — произнес Томми, тепло улыбаясь. — Доброе, Томми, — ответила она, щурясь от яркого солнца. — Просто навестить или по делу? — Был на охоте, вот и решил заглянуть, — сказал он, поправляя ружье на плече. — Кролик не нужен? — Нет, спасибо, — коротко ответила она. — Ладно, признаюсь, пришел по делу, — сказал Томми, бросая амуницию на веранду и присаживаясь рядом на скамейку. — Хотел поговорить. — О чем? — спросила Элли, поворачиваясь к нему. — Хотел извиниться, — он опустил голову. — Не стоило тогда приходить к тебе. Нужно было оставить эту идею с местью и не впутывать тебя. Черт, я отправил молодую девчонку убивать другую… — Он тяжело вздохнул, последние слова прозвучали почти шепотом. — В общем, я хочу… — Томми, стоп! — перебила его Элли, слегка хлопнув рукой по подлокотнику кресла. — Я тебя не виню. Я была слепа, одержима местью. Не понимала, что главное — это моя семья, а не эта чертова ненависть. — Я вижу, ты изменилась, — заметил он, внимательно глядя на нее. — Да, потому что это место — настоящая тюрьма! — Элли повысила голос. — Я чувствую себя как в клетке! — Возвращайся домой, — предложил он. — Ты же знаешь, я не могу, — Элли откинулась на спинку кресла. — Я хочу найти себе новый дом. И сегодня я ухожу. Скорее всего, мы видимся в последний раз. — Понимаю, — грустно ответил Томми. — Тогда не буду тебя задерживать. — Он встал и протянул руки. Элли тоже поднялась и обняла его. — Надеюсь, мы еще увидимся, — впервые за долгое время она искренне улыбнулась. — Обязательно увидимся, — ответил Томми с улыбкой, надевая амуницию и уходя с фермы.       Он понимал, что держать Элли здесь бессмысленно. Она — опытный охотник и сумеет позаботиться о себе. Да и не в его праве указывать ей, что делать. Элли проводила его взглядом и пошла собирать вещи. Поднявшись в комнату, она подошла к своему верному рюкзаку. Он был потрепан, но все еще крепок, как и она сама.      Она вздохнула и приступила к сборам. Первым делом достала свой нож — острый и надежный, с безупречно заточенным лезвием. Он был с ней в самые трудные моменты, и она не собиралась с ним расставаться. Элли бережно положила нож в карман рюкзака, рядом с несколькими патронами.      Затем настала очередь любимой куртки — старой, выцветшей, но по-прежнему теплой. Она согревала ее в холодные ночи, когда страх и одиночество становились невыносимыми. Элли достала куртку из шкафа и с нежностью свернула ее в рюкзак.      На столе стояли несколько фотографий. На одной из них она была маленькой девочкой, заливисто смеющейся на фоне цветущих деревьев, рядом с Джоэлом. Элли задержала взгляд на его лице, прогоняя подступающую грусть. Затем убрала фотографии в рюкзак.      Девушка продолжала собирать вещи: несколько банок консервов, аптечку с необходимыми медикаментами и теплый плед, который мог пригодиться в дороге. Каждый предмет был важен, каждый хранил воспоминания о ее прошлом, о пережитых страданиях и потерях.      Наполнив рюкзак до отказа, Элли остановилась и окинула взглядом комнату. Здесь осталось столько воспоминаний — смех, слезы, надежды и разочарования. Она покидала не просто дом, а часть самой себя.      Затянув ремни рюкзака, Элли взяла свою винтовку с оптическим прицелом, пистолет с глушителем и охотничье ружье. Глубоко вздохнув, она шагнула в коридор. Впереди ждала неизвестность, но это была ее жизнь — жизнь скитальца, вечно стремящегося вперед.      Выйдя на улицу, она посмотрела на горизонт и почувствовала свежий ветер на лице. Это было начало нового пути. Она верила, что обязательно найдет свой дом. ***      Элли стояла на пороге заброшенного дома, в который зашла в поисках припасов. Патроны были на исходе, после того как она разделалась с несколькими зараженными.      Оглядевшись, она бесшумно подошла к ящикам и принялась искать необходимое. Ветер завывал в разбитых окнах, нарушая обманчивую тишину. Она знала, что в этом мире опасность таится за каждым углом. Крепко сжимая в руках ржавую винтовку, она пыталась сосредоточиться на поиске самого необходимого. Звуки шагов и шорохов снаружи заставили ее насторожиться. Она приготовила оружие — винтовку, пистолет и несколько патронов.      Внезапно из темноты раздался треск, и сердце Элли бешено заколотилось. Это мог быть кто угодно: бандиты, зараженные или дикие звери. Она оглядывалась по сторонам, когда из тени выскочил шаркун — ужасное создание с обезображенным лицом и безумными глазами. Сердце бешено застучало в груди. Она отступила на несколько шагов, пытаясь прицелиться, но споткнулась о кучу мусора и упала на пол, выпустив винтовку из рук.      Шаркун приближался, его хриплое дыхание становилось все ближе. Элли, пытаясь подняться, но почувствовала, как страх сковывает горло. Она знала, что до столкновения с чудовищем остались считанные секунды. И тут, словно из ниоткуда, появился мужчина брюнет средних лет, с густой бородой и ровной стрижкой.      С ловкостью и решимостью он бросился вперед, выхватив нож из кармана. Атаковав шаркуна, он отвлек его от Элли. Майк сражался с чудовищем, его движения были быстрыми и точными. Элли, быстро сориентировавшись, подняла винтовку и несколькими меткими выстрелами уложила зараженного наземь.      Мужчина подошел к Элли и протянул руку, помогая подняться. — Ты в порядке? — спросил он. — Кто ты такой? — с недоверием спросила Элли, игнорируя его вопрос. — Я Майк. Майк Коллинз, — спокойно ответил он. — Ты из «Псов»? — продолжила задавать вопросы девушка. -Нет, я не из «Псов», и не из «Шрамов» и не из каких либо группировок, которые ты знаешь. — ответил Майк вытертая кровь с рук об тряпку, которая лежала рядом. — Что ты здесь делаешь? — Какая тебе разница? — буркнула Элли, прихрамывая в сторону ящиков, продолжая поиски. — Вообще-то я тебе жизнь спас, — возмутился Майк. — Могла бы хоть поблагодарить. — Мне не нужна была помощь, — отрезала она. — Ладно, — смирился мужчина. — Просто ты здесь одна не спроста. Вероятнее всего ты выживаешь одна, раз так уверенно суёшся в опасное место. — Ха, не угадал, — огрызнулась Элли. — Значит, тебе есть куда идти? — Что за забота обо мне? — Элли оторвалась от поисков и подошла к мужчине. — Твое благородство не мешает тебе выживать? — Нужно оставаться человеком в любых ситуациях, иначе можно превратиться в таких, как «Псы» или «Шрамы», которые убивают всех, кто попадается им на пути. — Ладно, некуда мне идти, — сдалась Элли. — Я ушла с фермы, прожила там год и больше не смогла оставаться. Но не волнуйся, я найду себе ночлег. — Пошли со мной, — настойчиво предложил Майк. — Тебе нужно вылечить ногу, иначе долго не протянешь. — мужчина  указал на ногу девушки. — Твоя настойчивость пугает, — ответила Уильямс. — А, я поняла, кто ты, — усмехнулась она. — Точно. Я однажды уже встречала таких, как ты. Мужик тоже втирался в доверие, весь из себя правильный и добрый, даже помог достать антибиотики. Хочешь угадать, что было дальше? — ухмыльнулась Элли, глядя в глаза мужчине. — Они выследили меня и моего друга, поймали, посадили в клетку и хотели полакомиться мной. — Я не заставляю тебя идти со мной! — воскликнул Майк. — Я и сам против этого! Меня заставляет глава лагеря. Он врач и, видимо, профессиональная деформация дала свои плоды, и он хочет помогать другим, — жестикулируя, говорил он. — Я понимаю, ты выросла во время апокалипсиса. И я уверен, ты встречала немало подонков, но неужели ни разу не встретила человека, который искренне хотел тебе помочь? – Майк изучающе смотрел на девушку, словно пытался разгадать тайну, скрытую в глубине её души.      Элли вспомнила Джоэла. Да, он был первым, кто по-настоящему помог ей. Помог добраться до "Цикад", не сломался, даже потеряв близкого человека. Не бросил её ни на секунду. И даже когда выполнил свою миссию, не смог просто уйти, зная, что она не выживет после операции. Джоэл был её опорой, готов был на всё, лишь бы у Элли всё было хорошо. – Подумай сама, – вырвал её из воспоминаний Майк. – Я бы мог вырубить тебя и доставить в лагерь силой, но я этого не сделал. Я знаю, что настойчив, но мне нет выгоды от того, что тебя укусит заражённый, и их станет больше. – Хорошо, – сдалась Элли. – Но оружие я не отдам. И ты пойдёшь впереди. – Само собой.      Они двинулись вглубь леса. Майк, как и требовала Элли, прокладывал путь сквозь хаос поваленных деревьев и колючих зарослей первым. Он избегал открытых участков, стараясь оставаться незамеченным. Спиной он чувствовал на себе изучающий взгляд Элли, словно она ждала его ошибки.      Элли шла следом, прихрамывая и сжимая рукоять ножа. Она не доверяла ни единому слову Майка, но понимала, что её нога нуждается в лечении, и в одиночку ей не выжить.       Воспоминания о Джоэле согревали душу, но в то же время напоминали, как легко можно обмануться в людях. Джоэл был исключением, а мир полон тех самых "подонков", о которых говорил Майк. – Ты так и не сказала, как тебя зовут, – проговорил Майк, продираясь сквозь кусты. – Элли, – ответила девушка. – Что за лагерь у вас? – тут же сменила она тему, не желая говорить о себе. – Просто группа людей, пытающихся выжить в лесу «Блэквуд», – ответил он. – Мы стараемся жить в мире, помогаем друг другу. У нас есть врач, тот самый, о котором я говорил, и кое-какие запасы.      Элли промолчала, продолжая идти с настороженностью в сердце. Лес, полный опасностей и недоверия, окружал их со всех сторон. Лишь время покажет, прав ли Майк, стоит ли ему доверять, или она совершила роковую ошибку, доверившись незнакомцу.      Вскоре они вышли к железной сетке забора. Майк крикнул, что это он, и им открыли ворота.      В лагере царила атмосфера напряжённого спокойствия. Деревянные домики, словно грибы, прилепились к стволам вековых деревьев, образуя небольшой, но тщательно укреплённый посёлок. На деревьях, на небольшой высоте, тоже виднелись небольшие жилища. По периметру возвышались частоколы и сторожевые вышки, между которыми стояли патрули с оружием наперевес.      Когда Майк и Элли вошли на территорию, их тут же окружили. Вооружённые люди, одетые в простую, но практичную одежду, смотрели настороженно. Элли почувствовала, как её ладонь крепче сжимает рукоять ножа. Воздух был пропитан враждебностью. – Майк, что это за девчонка? – спросил один из охранников, высокий парень со свирепым взглядом и шрамом, пересекающим лицо. – Здорова, Дэн, – ответил Майк, стараясь сохранять спокойствие. – Это Элли. Я нашёл её возле школы. Ей нужна помощь. У неё ранена нога. – Отец вроде бы может осмотреть её, – сказал Дэн. – Пойдём, – сказал Майк, обращаясь к Элли. – Всё будет хорошо. Просто покажешь ему свою ногу.      Элли неохотно последовала за Майком, игнорируя пристальные взгляды обитателей лагеря. Её провели по узким улочкам, мимо людей, занятых своими делами: кто-то чинил одежду, кто-то готовил еду на костре, кто-то тренировался с оружием.      Наконец они подошли к деревянному дому, украшенному резными элементами. У двери их встретил мужчина в очках в обычной одежде: футболке, джинсах и рубашке. На вид ему было лет сорок. Приятный мужчина с лёгкой небритостью, аккуратной прической с лёгкой сединой.   – Майк, ты привёл ещё одного человека к нам, – произнёс он мягким голосом. – Это Элли. Мы встретились в бывшем поселении неподалёку. Она отбивалась от шаркуна и подвернула ногу, – пояснил Майк. – Посмотришь? – Приятно познакомиться, Элли, – врач кивнул девушке. – Я Харрис Морган. Надеюсь, ты доверишь мне свою ногу. – Харрис отодвинул ширму, служившую дверью. Элли с подозрением вошла внутрь и огляделась. В комнате царил деловой, хоть и немного обшарпанный порядок.      Помещение было небольшим, примерно три на четыре метра. Стены, обшитые простыми деревянными досками, были выкрашены в бледно-зелёный цвет – возможно, для создания успокаивающего эффекта.      В углу стоял небольшой шкафчик с медикаментами, перевязочными материалами и хирургическими инструментами. На дверце шкафчика висел самодельный плакат с анатомической схемой человека.      Вдоль одной стены стоял старенький, но крепкий деревянный стол, заваленный книгами по медицине, перевязочными материалами, банками с лекарствами и разными инструментами. На столе стояла керосиновая лампа, отбрасывающая тусклый свет, и пара банок с засушенными травами, которые, вероятно, использовались для приготовления лекарств.      Напротив стола стояла узкая кушетка, застеленная чистой, но видавшей виды простыней. Рядом с кушеткой стоял небольшой табурет для врача.      Элли, прихрамывая, подошла к кушетке и села. Врач приблизился и сел на табурет рядом. – Снимешь ботинок или тебе помочь? – спросил Харрис. Элли молча сняла кеды одной рукой, в другой продолжала сжимать нож.       Он аккуратно взял ногу девушки, чуть приподнял штанину и начал осматривать. Врач старался сохранять спокойствие, несмотря на грозный взгляд Элли и нож, находившийся в нескольких сантиметрах от него. – Сильно болит? – спросил он, поднимая глаза на Элли. – Терпимо, – буркнула девушка. – Либо у тебя высокий болевой порог, либо ты врёшь, потому что у тебя сильный вывих, – сказал мужчина. – Здесь больно? – Он надавил на травмированную часть ноги, отчего Элли прищурилась и сжала нож в руке. – По твоей реакции всё понятно. – Мужчина встал и подошёл к шкафчику с медикаментами. – Ты сильно травмировала сустав. Ещё немного, и был бы перелом, – поставил диагноз Харрис. – Я намажу мазью и перебинтую эластичным бинтом. Примерно дней пять не тревожить ногу.      Врач снова подошёл к ней и провёл все необходимые процедуры. – А ты неразговорчивая, – констатировал мужчина. – Я тебе не доверяю, – ответила Элли. – И почему же? – Мужчина встал и сел за свой рабочий стол. – Смущает политика твоего лагеря. – Да, знаю, это вызывает сомнения в наших благих намерениях, но я, как врач, не хочу, чтобы люди умирали направо и налево. Поэтому делаю всё, что в моих силах, – пояснил Харрис. – Возможно, тебя смутил Майк. Я отчитываю его каждый раз, когда он не помогает другим в своих вылазках. Поэтому он мог быть слишком настойчивым и подозрительным. – Ты прав, – кивнула Элли. – Вам нужно найти другого человека для этой работы. – К сожалению, у нас всего семь человек, которые выходят за припасами, а так я с тобой согласен, – усмехнулся мужчина. – Так ты мне дашь какое-нибудь обезболивающее, и я пойду? – спросила девушка. – Твоей ноге нужен отдых. Я, конечно, могу дать тебе нужные лекарства, но если ты собираешься бродить по городу, это ничем хорошим не закончится. И я не про то, что ты будешь более уязвима для заражённых, а про то, что в дальнейшем у тебя могут быть проблемы с суставом, – пояснил Харрис, внимательно глядя на Элли. – Ты можешь остаться. – Я всё ещё считаю, что вы не такие хорошие, как кажетесь, – сказала Элли, складывая нож, но не убирая его из рук. – Давай так. Ты останешься здесь на пять дней – этого хватит, чтобы вылечить твою ногу. А дальше решишь, хочешь ты остаться или нет.      Элли задумалась. Она понимала, что если пойдёт дальше, ей будет очень тяжело бороться с заражёнными, а если встретятся люди, то ещё сложнее. Да и лечить ногу самой будет проблематично. – Хорошо, – ответила Элли спустя несколько секунд раздумий.  Она сжала нож в руке, чувствуя его прохладную рукоять.  – Пять дней. Но если что-то мне не понравится, я уйду, и вы меня не остановите.      Харрис кивнул, его взгляд был серьёзным. – Договорились, – он встал из-за стола. – Сейчас я покажу тебе, где ты можешь отдохнуть. И да, возьми это, – мужчина протянул девушке костыль. – Если ты хочешь, чтобы нога быстрее зажила, нужно снизить нагрузку.      Элли ничего не оставалось, как взять костыль, потому что ей нужно было вылечиться как можно скорее.       Она поднялась с кушетки, опираясь на костыль, и последовала за Харрисом к выходу. За ширмой их ждал Майк, с беспокойством смотрящий на Элли, но та не удостоила его взглядом.      Харрис провёл её по лагерю, рассказывая, что и где находится. – Тут у нас столовая, – мужчина указал на здание, от которого приятно пахло едой. – Там склад.      Элли молча кивала. – Большинство жилых домов находятся на деревьях, чтобы было больше места, но есть небольшие домики для раненых и пожилых.      Они остановились возле небольшой хижины. – Здесь ты будешь жить, – сказал он. – Я принесу тебе еды и воды. Отдыхай.      Элли вошла в хижину. Она была крошечной, не больше трёх метров в длину и двух в ширину. Стены, сложенные из толстых брёвен, излучали запах сырой древесины. Свет проникал внутрь сквозь небольшое, мутное окошко.      Пол был выложен тонкими досками, между которыми слегка пробивался мох. В углу комнаты стояла простая деревянная кровать, точнее, платформа с матрасом, подушкой и одеялом. Рядом с кроватью стоял небольшой комод, на котором стоял горшок с цветком. В другом углу комнаты находился самодельный столик, а рядом вместо стула – пень. На столе стояла небольшая керосиновая лампа, закопчённая и потрёпанная жизнью, и несколько обломков карандашей. Видимо, кто-то до неё использовал это место для письма или рисования.       Отопления в хижине не было, но небольшой очаг, сложенный из камней, располагался прямо перед входом, намекая на возможность согреться в холодные ночи. Над очагом висела закопчённая металлическая решётка для приготовления пищи.      Внутри было чисто и уютно, но её настороженность никуда не исчезла. Она оглядела помещение, проверяя каждый угол. На всякий случай под кровать положила пистолет.      Обозрев комнату усталым взглядом, она обессиленно повалилась на кровать, отбросив костыль в сторону. Лёжа на спине, Элли уставилась в потолок, словно пытаясь прочесть там свою судьбу. Пять дней… Достаточно ли этого времени, чтобы понять, можно ли довериться этим людям? Или она лишь теряет драгоценные часы передышки, прежде чем снова сорваться с места? В этот момент тишину прорезал стук в дверь. – Войдите, – отозвалась Элли, и в комнату шагнул Харрис. – Принес немного еды и воды, – мужчина протянул ей пару сэндвичей, завернутых в фольгу, и бутылку воды. – И ты забыла свой рюкзак. – Он поставил его возле кровати. – Ты даже не заберешь у меня оружие? – спросила Уильямс, глядя на рюкзак, где покоился ее арсенал. – Думаю, тебе это не понравится, – усмехнулся Харрис, прислоняясь к комоду. – И я все же надеюсь на твое благоразумие. Что ты не решишь устроить здесь кровавую баню.      Элли снова погрузилась в молчание. Лишь кивнула в знак благодарности, и мужчина, оставив ее наедине с мыслями, вышел.      Элли отодвинула еду на край комода и снова откинулась на подушки. За окном, словно в унисон ее тревогам, шелестели листья, а ветер завывал, будто лес нашептывал ей предостережения. Элли закрыла глаза, но сон не приходил. Она чувствовала себя диким зверем, загнанным в клетку. И знала, что должна быть готова в любой момент вырваться на свободу.