Часть 2

Возвращение в Коноху было медленным, и между членами команды ощущалась заметная атмосфера напряженности, которую Наруто не считал присутствующей во время их первоначальной миссии. Он также не мог точно определить источник этой напряженности. И Сакура, и Какаши были ужасно рады, когда Наруто и Саске отправились на кухню вниз в то первое утро. Сакура обняла их обоих, и Саске позволил это, что, возможно, было немного не в его характере; и, возможно, Наруто прижимался к ней немного дольше, чем было необходимо, но это было вряд ли подозрительно, учитывая, как сильно он был влюблен в нее в этом возрасте. Его чувства к ней больше не были романтическими, но она все еще была одним из его лучших друзей, и после того, как он оставил ее позади в будущем, было чудесно снова ее увидеть. Какаши тоже. Их сенсей улыбнулся, увидев их, и на несколько секунд его лицо потеряло свои обычные бесстрастные черты и вместо этого показало некоторую теплоту. Это было пять дней назад. Теперь они приближались к границам Скрытого Листа, и если что-то и стало очевидным во время путешествия, так это то, что Саске и Наруто сильно отличались от своих двенадцатилетних коллег. И они не очень хорошо справлялись с сокрытием этих различий. Это было ожидаемо и в то же время нет. Они обсуждали это в будущем, перед тем как отправиться в путешествие, и согласились легко втиснуть в себя свои старые личности, по крайней мере, пока они оставались в Конохе. Несмотря ни на что, Саске все еще был задумчивым ублюдком, а Наруто — Номер Один, Гиперактивным, Тупицей Ниндзя. Не должно было быть слишком сложно выдавать себя за своих молодых. Но именно мелочи делали это таким сложным. То, как они ходили и держались с невысказанной уверенностью. То, как они всегда осознавали свое окружение, даже не пытаясь, как опытные шиноби. И особенно то, как они своеобразно тянулись друг к другу: то, как их взгляды находили друг друга прежде всего, то, как они обменивались быстрыми разговорами без слов, или даже то, как они двигались — всегда прикрывая друг друга, всегда синхронно. Наруто и Саске были достаточно умны, чтобы скрыть первые две вещи от Какаши, но остальное... Остальное было скрыть сложнее. По прибытии в Коноху им было приказано немедленно явиться в офис Сарутоби. «Насколько все было плохо, на самом деле?» — серьезно спросил Хокаге, после того как трое генинов были отпущены. Какаши встретил его испытующий взгляд своим неприкрытым глазом. «Это было плохо», — признал он. «Они отсутствовали три дня. Я не знаю, помнит ли Наруто, как убил Хаку или использовал для этого чакру Кьюби. Но этот опыт изменил его. Они оба, на самом деле». «О?» Каге поднял бровь. «Когда Саске прыгнул перед Наруто, они оба подумали, что это была атака, направленная на убийство. Я тоже так думал, если честно. Для Наруто Саске умер, чтобы спасти его. А для Саске он отдал свою жизнь, чтобы спасти кого-то, со всем, что это для него значит. Это изменило их. Я пока не знаю, каким образом, но я знаю, что это произошло». Какаши на секунду закрыл глаза, позволяя себе вспомнить. Осознание его левого глаза горело ярче, чем когда-либо. Его тоже когда-то спас товарищ. Обито не был так же удачлив, как его кузен. Для него не было возвращения из смерти. Но его жертва изменила Какаши; Обито изменил его так, как он никогда не смел мечтать раньше. «Я доверяю тебе присматривать за ними», — говорил кагэ. "Конечно." «Ты думал об экзаменах на звание чуунина?» «Это был бы хороший шанс проверить их», — легко согласился джоунин. «Но если печать Наруто снова сработает, особенно в присутствии кого-либо из граждан Конохи… это может обернуться опасной ситуацией». Для Наруто так же, как и для граждан. Никто в деревне не забыл нападения девятихвостого лиса; и было много тех, кто не остановился бы ни на секунду перед возможностью отомстить, даже если бы это означало убить двенадцатилетнего мальчика. Этого Какаши не сказал. Но Хирузен все равно услышал его. "Я отправлю письмо Джирайе. Ему ведь уже пора встретиться со своим крестником". Какаши кивнул. С Саннином рядом он будет чувствовать себя гораздо увереннее, отправляя своих учеников навстречу опасности неизвестности. Понимая, что разговор окончен, он склонил голову и исчез из офиса. Его команда отсутствовала в Конохе три недели. Вполне вероятно, что за это время в магазинах появился новый экземпляр Ича-Ича. А Какаши даже не успел на него взглянуть. Этого просто не может быть. Коноха, три месяца спустя... "Ты в порядке?" Вопрос удивил его. Наруто поднял голову, чтобы взглянуть на Саске, который смотрел на него со своей маленькой кровати в углу. С тех пор, как они прибыли в Коноху, одиннадцать недель назад, Саске практически переехал в квартиру Наруто. Дом его друга был больше, но в нем было слишком много плохих воспоминаний, и Саске наотрез отказался снова ступать в район Учиха, даже чтобы забрать свои вещи. В конце концов, Наруто вызвался пойти и принести ему чемодан, полный одежды и оружия, а также несколько фотографий. Он не возражал. Жить с Саске было приятно. Квартира, которую они делили два года после окончания войны, была больше и удобнее, чем их нынешняя, но Наруто не нуждался во всей этой роскоши, чтобы быть счастливым. Ему просто нужен был Саске рядом. Однако делить комнату, ну, это было немного сложнее. Он старался не думать об этом. «Да. Ты?» — ответил он с улыбкой. Саске проигнорировал его вопрос. «Ты выглядишь обеспокоенным», — настаивал он. «Полагаю, я немного устал», — признался Наруто с тяжелым вздохом. По правде говоря, он чувствовал себя измотанным и без всякой причины. «Хотя я уверен, что буду чувствовать себя лучше после хорошего ночного сна». Саске нахмурился. Он опустил голову и взглянул на свою кровать, и на мгновение Наруто был уверен, что Саске оставит эту тему. Но затем его друг снова упрямо поднял взгляд. Зрачки Саске были темными, глубокими и знакомыми, и для Наруто смотреть в них означало быть дома. К сожалению, они также обладали способностью видеть слишком много, всегда обладали. Саске заговорил: «Тебе не нужно лгать мне. Тебе также не нужно говорить мне правду. Но если ты это сделаешь, я здесь и выслушаю». Наруто чувствовал себя разорванным. Саске был честен, и он приглашал Наруто открыться ему. Наруто не был дураком. Он знал, что Саске был за человек, всегда одиночка, и он был знаком с тем, как Саске держал свое сердце запертым за стальной дверью . Из-за этого Наруто понимал, насколько драгоценным и необычным было это предложение, но он чувствовал противоречие, так как не хотел обременять Саске своими заботами. В конце концов, однако, Наруто пришлось сделать выбор. Он гордился тем, что был хорошим другом, а дружба — это дорога с двусторонним движением, поэтому Наруто решил проявить смелость и поделиться своими переживаниями с Саске. «Это сложнее, чем я думал. Быть здесь», — признался он, на что Саске кивнул, понимая, но промолчал. Наруто сделал глубокий вдох, ища смелости выразить словами те чувства, которые съедали его заживо последние пару месяцев. «Это… люди. Я смотрю на них и вижу своих друзей, моих дорогих людей, но они смотрят на меня и… я для них просто чужой. Даже для тех, кто не ненавидит меня или не презирает из-за Курамы. Я просто никто. И это не то… как будто я этого не ожидал, потому что я знал это, я знал, что так будет. Я просто думал, что смогу снова создать эту дружбу, понимаешь. Но теперь, каждый раз, когда я смотрю на них, каждый раз, когда я пытаюсь… я чувствую себя дерьмом. Как фальшивка. Дерьмо!» Он выругался, ударив кулаком по стене. Его голубые глаза были полны ярости, но эта ярость была направлена ​​на него самого. «Я оставил их, Саске», — признался он, не глядя на своего друга. «Мои драгоценные люди. Они любили меня и рассчитывали на меня. Конечно, я знал, что с ними все будет хорошо без меня, я знал, что с ними все будет хорошо, но я все равно оставил их. Навсегда. Я даже не объяснил им, почему... И все это время я чувствовал облегчение , что ухожу!» Вся его ярость, казалось, рассеялась после этого восклицания, оставив его чувствовать себя виноватым и измученным. «Какое право я имею снова входить в их жизнь?» — слабо спросил он. «Я смотрю на них и вижу их не такими, какие они есть, а такими, какими они были для меня. Какое право я имею так играть с их жизнями?» «Ты заботишься о них. Ты их друг», — простодушно ответил Саске. Наруто покачал головой. «Нет, в этом-то и суть. Они были моими друзьями когда-то, до того, как я их бросил. Но теперь они уже не мои. Они...» «Чушь», — окликнул его Саске, не теряя хладнокровия. «Они, может, и не твои друзья, но ты их друг. Или ты мне скажешь, что не умрешь, защищая их? Что не будешь сражаться за них, если им когда-нибудь понадобится твоя помощь?» «Конечно, я буду!» — быстро ответил Наруто. В этом не было никаких сомнений. «Тогда ты их друг. Поверь мне, я знаю это лучше, чем кто-либо другой», — Саске улыбнулся ему тогда, почти застенчиво. «Наруто, ты всегда будешь их другом. Вот кто ты». Очень медленно Наруто улыбнулся ему в ответ. «Ты прав. Я защищу их, если когда-нибудь понадобится. И я всегда буду любить их и присматривать за ними. Но, Саске, они так молоды. Они всего лишь дети, а мы с тобой прошли через войну. Каждый раз, когда я смотрю им в глаза и слышу очередную ложь… Я больше не хочу этого делать. Я хочу, чтобы у них был шанс вырасти по-своему, принять собственные решения. Это они должны решать, какими людьми они хотят стать, а не я. Я… я потерял своих друзей. Я оставил их позади, и это был мой выбор. И, может быть, однажды, когда они станут старше, мы снова станем друзьями. Но сейчас этого не произойдет. И я не могу… я не могу продолжать жить по инерции, играя в бога с их будущим; зная так много об их жизни, когда они еще не решили поделиться этим знанием со мной. Такая сила опасна. И это не… это нехорошо. Это не то, чем должен обладать кто-либо». Саске медленно кивнул. Он мог понять, откуда исходили чувства Наруто, даже если его самого не волновал такой конфликт. Но они никогда не были его друзьями, по-настоящему, даже после войны. Они были его товарищами, и он стал уважать некоторых из них; остальных он терпел или игнорировал, Сакура была заметным исключением. Сакура, он заботился о ней; он все еще заботился. Но забота о ней означала только то, что он хотел, чтобы она была счастлива и исполнила все ее мечты. Саске не нужно было, чтобы эти мечты включали его - он скорее не нуждался в них, на самом деле. Такого рода эмоции - когда кто-то был счастлив просто недостаточно, потому что Саске хотел, чтобы они были счастливы с ним , потому что он хотел быть частью их жизни, были редки. За всю свою жизнь Саске чувствовал это только к двум людям. Один сидел на кровати рядом с ним. Последний был его братом. И Саске не собирался лгать Итачи, после того как он его нашел. Наоборот. Саске собирался сказать Итачи только правду. На этот раз Саске будет тем, кто будет говорить все, а его брату придется слушать. Саске собирался использовать свой Шаринган и показать Итачи будущее, все. Только тогда Итачи поймет все, через что прошел Саске, все, чем пожертвовал Наруто, чтобы дать Саске эту возможность. Саске был уверен, что если он покажет Итачи все это, у его старшего брата не останется другого выбора, кроме как отказаться от всего остального и просто выбрать Саске на этот раз. «Тогда нам пора идти. Если мы будем осторожны, то сможем покинуть деревню сегодня ночью». Его слова застали Наруто врасплох; это было последнее, что он ожидал услышать. Наруто посмотрел на Саске, его голубые глаза были слишком честными и выразительными, чтобы скрыть удивление, которое он чувствовал. «Саске?» Он нахмурился. «Я думал, ты хочешь дождаться Итачи? У нас нет никаких гарантий, что мы найдем его, если уйдем сейчас». «Он мой брат, а мы с тобой самые могущественные шиноби из ныне живущих. Даже если мы пока не можем получить доступ к некоторым из наших сил, мы достаточно сильны, чтобы выжить. Мы найдем его». Он был уверен в этом. Им может потребоваться месяц, два или даже год, но они найдут Итачи. Узнав наконец правду о своем брате, и после того, что Наруто сделал для него, оказавшись здесь и сейчас, Саске не позволит никому держать его вдали от брата. Наруто, похоже, не был так убежден. «Ты уверен?» «Ты отдал все ради меня», — серьезно ответил Саске; его темный взгляд захватил взгляд его лучшего друга. «Я знаю, что был эгоистом. Я знаю, что не должен был позволять тебе сделать это. Я знаю, что если бы Какаши или Сакура были здесь, они бы возненавидели меня за это и обвинили в том, что я ужасный друг». «Не…» Наруто попытался прервать его, чтобы опровергнуть эти заявления, но Саске остановил его. «Это правда. Я знаю, что я не очень хороший друг, Наруто, и я никогда не утверждал, что я хороший человек. Это не...» Он прикусил нижнюю губу. «Не то чтобы я делал это нарочно». Забота была сложной. Неестественной. Странной. «Иногда я вспоминаю, каким я был ребенком... каким естественным все казалось тогда...» он опустил взгляд. Ему стало стыдно за это признание, и он не мог вынести встречи взгляда с Наруто прямо сейчас. «Я не могу быть таким снова», — заявил Саске, устремив взгляд на противоположную стену, — «но ты мой друг, и я забочусь о тебе. Ты всегда был моим другом, даже когда я не хотел, чтобы ты им был. Было так легко смотреть на всех остальных и не заботиться — но с тобой было невозможно смотреть на тебя и игнорировать тебя». И все же Саске пытался, он почти убил Наруто, пытаясь, и умер сам. Разница была в том, что он больше не хотел пытаться. Наруто был его другом. Он и Итачи были единственными людьми, которые ему были дороги в этом мире. И Саске сделает для них все, что угодно. «Так что если пребывание здесь делает тебя несчастной, то мы уйдем», — закончил он свою речь, и восхитительный розовый румянец расползся по его щекам, когда он это сделал . Говорить о своих чувствах было чертовски сложно. Саске сделал усилие ради Наруто, потому что честность была самым малым, что он был обязан своему другу после всего, что тот сделал для Саске, но он надеялся, что Наруто поймет, что это все, что Саске мог предложить на данный момент; что он примет его предложение и прекратит разговор на время. Как всегда, Наруто не разочаровал его. Он улыбнулся Саске, и его улыбка была самой яркой улыбкой, которую Саске видел на своем лице за долгое время. Наруто встал с кровати и подошел к нему, тихо, сел на матрас рядом с Саске и положил руку на его колено. Затем его глаза посмотрели на него. Это были очень голубые глаза. «Мы уходим сегодня вечером».