Часть 4

Теневой клон Саске терпеливо ждал, пока не почувствует, как чакра Наруто исчезает с одной из самых низких крыш города, прежде чем направиться прямо к Башне Хокаге. Он не столько хотел сохранить эту встречу в тайне от Наруто, сколько хотел убедиться, что Наруто не будет поблизости к моменту окончания встречи. Но он расскажет об этом Наруто, напомнил себе Саске. Так что не в чем было чувствовать себя виноватым. Дверь кабинета Хокаге сопровождали два охранника; оба в масках АНБУ. Очевидно, Саске не обмануло их явное присутствие; он знал, что они были просто приманкой, а настоящая охрана, вероятно, наблюдала за всем из тени. К счастью для него, насколько им было известно, он был всего лишь генином, только что окончившим академию; генином с сильной родословной, заметьте, но все еще не представляющим угрозы для их Хокаге. Это облегчило ему задачу. «У меня есть срочное дело, которое нужно обсудить с Хокаге», — сказал он охранникам с серьезным лицом, не выдавая ничего тоном голоса. Как и ожидалось, они над ним посмеялись. «Хокаге занят важными делами деревни, малыш. Приходи в другой день». Он не колебался. «Речь идет о Наруто». Это заставило их замолчать. Двое охранников обменялись быстрым взглядом через маску и, казалось, колебались. Саске ожидал этого. Он знал, что Хокаге предоставил Наруто доступ в свой кабинет с юного возраста, и он знал, что охранники знали об этом и ненавидели это. Они ненавидели Наруто и ждали только повода, чтобы избавиться от него. «А что насчет этого ребенка?» — осмелился спросить один из охранников, стараясь, чтобы его голос звучал лишь с легкой заинтересованностью. Саске внутренне улыбнулся. Он их имел. Могущественные АНБУ, самые искусные шиноби, гордость Конохи, и все же, было постыдно легко играть ими, когда он поднял их страхи. Идиоты, все они. Внешне выражение его лица не изменилось. «Я буду говорить только с Хокаге. Это срочно». Они снова переглянулись. Наконец один из них кивнул. «Подожди здесь». АНБУ исчез в офисе и вернулся всего через несколько секунд. «Хокаге сейчас тебя примет». Саске не подал виду, что услышал его; более того, он отказался каким-либо образом признавать присутствие охранника. Он подошел к двери, открыл ее, вошел в кабинет и закрыл за собой дверь. Затем он повернулся, чтобы посмотреть на человека, который правил деревней, но обнаружил, что Хокаге смотрит прямо на него. На губах Хокаге играла мягкая улыбка, и он улыбался ему. «Доброе утро, Саске», — дружелюбно поприветствовал он его. «Мой охранник сообщил мне, что ты хочешь что-то рассказать о своем товарище по команде?» Он намеренно использовал слово «товарищ по команде» вместо «Наруто». «Да», — легко согласился Саске. «Есть кое-что, что ты должен знать о нем. О нас обоих, на самом деле». "Ой?" «Мы покидаем деревню». Судя по выражению его лица, это заявление было последним, что Хогаке ожидал услышать. Саске подавил довольную ухмылку. По правде говоря, он не так уж сильно ненавидел старика . Саске прожил достаточно, чтобы понять, что месть не принесет ему ни счастья, ни покоя. И после всего, чем Наруто пожертвовал ради него, после того, как ему дали возможность снова встретиться с Итачи в один прекрасный день и, наконец, наладить отношения с братом, он не собирался пренебрегать даром Наруто, причиняя боль тому, кто ему дорог, или, по крайней мере, тому, кого он уважал. Саске не колеблясь убил бы любого, кто осмелился бы угрожать тем, кто важен для него, и он убил бы любого, кто получал удовольствие, причиняя боль другим, потому что Саске не хотел, чтобы кто-то еще пережил то, что он сделал, если бы он мог этого избежать. Но Хокаге не входил ни в одну из этих групп. Его преступление заключалось в том, что он был слишком мягким и самодовольным. Он доверял не тому человеку, не раз, и отказывался видеть тьму в тех, кто был ближе всего к нему. Он был уставшим стариком, вынужденным снова занять свой пост после своей отставки, и у него не было сил принимать сложные решения, когда это было необходимо. Вот почему он позволил Наруто вырасти таким, какой он есть, и почему он позволил клану Учиха отдалиться от деревни, а затем не смог заключить сделку с кланом, чтобы предотвратить государственный переворот. Но его действия никогда не исходили из ненависти. Его привязанность к Наруто была искренней, и он действительно желал мирного разрешения конфликта. Именно из-за этого Саске считал его виновным в резне своего клана лишь в небольшой степени. И теперь он был достаточно зрелым, чтобы признать, что то же самое можно сказать и об отце и матери Саске, его клане и даже об Итачи. Они все разделили часть вины, но никто из них не замышлял преднамеренно, чтобы это произошло. Никто из них преднамеренно не пытался причинить боль ему или его брату. Зная это, Саске мог рационализировать свои эмоции. Он был способен противостоять Хокаге, не будучи затуманенным ненавистью. Однако это не означало, что Саске не обижался на него. Он не искал способов убить старика, но и пальцем не пошевелил бы, чтобы спасти его. И издевательства над ним доставляли Саске огромное удовлетворение, неважно, насколько ребяческой была эта эмоция. «Уйти?» — повторил Хокаге, словно не в силах понять значение слова. «Я именно это и сказал». Саске видел, как его грубость на секунду сбила с толку Хокаге. Несмотря на то, что он был солдатом, несомненно, этот человек привык к уважительному отношению со стороны всех подчиненных; но он очень быстро оправился. Его нежная улыбка вернулась на его лицо. Он не казался обеспокоенным. Он думал, что Наруто передал свои плохие манеры Саске? «Я удивлен слышать это», — сказал он. «Я думал, ты будешь тренироваться особенно усердно, поскольку приближаются экзамены на чуунина. Разве ты не хочешь стать чуунином, Саске?» Как будто ранги имеют какое-то отношение к способностям настоящего шиноби. Но это было не то, что сказал бы его подросток. Саске напомнил себе, что он здесь, чтобы достичь цели, а не просто издеваться над стариком. «Конечно, я делаю. Но я уверен, что у нас будет больше возможностей получить этот ранг. Прямо сейчас мне нужно сделать кое-что более срочное». Хокаге больше не улыбался, но и не выглядел сердитым. «А могу я спросить, что это?» Саске покачал головой. «Это личное. Мне нужно найти определенного человека. Когда я это сделаю, я обещаю, что вернусь». «Понятно». Хирузен вздохнул, чувствуя усталость. Было несложно догадаться, о ком говорил Саске. Он всегда знал, что этот день настанет, но не ожидал, что он наступит так рано. «А Наруто?» Молодой ниндзя перед ним пожал плечами. «Я сказала ему, что ухожу, а он настоял, что тоже хочет пойти. Я не могу сказать ему «нет». Он мой друг». Хокаге снова вздохнул. Он действительно был слишком стар для этого. «Прости, Саске», — извинился он тоном, который притворялся понимающим. «Хотя я понимаю, что ты чувствуешь, боюсь, я не могу одобрить это. Ты слишком молод, а этот мир полон опасностей, особенно для двух генинов, таких как ты и Наруто. Вот мой совет: подожди несколько лет; тренируй свои навыки, и как только ты станешь джунином, я лично предоставлю тебе бессрочный отпуск». Это было щедрое предложение. «Я знаю, что сейчас это кажется таким долгим сроком, но...» Саске перебил его. «Нет, ты не понимаешь». Мальчика, казалось, не волновало, насколько редким было его предложение, он был слишком упрям ​​и убежден в праведности своей цели, чтобы рассматривать другой подход. «Я должен уйти сейчас! По слухам, он в Иши но Куни , но если я подожду…» Он покачал головой, не желая раскрывать больше, чем уже сказал, и вместо этого сказал: «Я знаю, как позаботиться о себе, и не позволю чему-нибудь случиться с Наруто. Даю тебе слово!» «Саске…» Это было предупреждение. Хокаге начал терять терпение. «Ты меня не понял. Боюсь, я уже сказал все, что собирался сказать по этому поводу. Я не изменю своего мнения. Теперь, если ты…» «Боюсь, ты тоже меня не понял, Хокаге», — снова оборвал его Саске. Как и у Хокаге, выражение его лица стало гораздо серьезнее. «Я не прошу разрешения. Ты не можешь нас остановить. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что ты никого не пошлешь за нами». Хирузен прищурил глаза, напрягая позу. Ему пришлось напомнить себе о необходимости сохранять спокойствие. Шиноби перед ним был всего лишь ребенком, и он мог понять причину его поведения. Тем не менее, этот ребенок перешел некоторые границы, и в деревне были некоторые, кто, без сомнения, воспринял бы его неповиновение как акт мятежа. «И как именно вы собираетесь это сделать?» — спросил он. «Если вы пошлете кого-нибудь за нами, прежде чем мы вернемся добровольно, я расскажу тому, кого вы пошлете, правду , которую вы скрывали. И если этому кому-то удастся успешно вернуть нас в Коноху, то все в Пяти Великих Странах Шиноби узнают, что на самом деле произошло с моим кланом, а также другие секреты, которые скрывает Коноха. Я уже позаботился об этом». Его заявление заставило Хокаге на долгое время потерять дар речи. После этого, когда он заговорил, его голос был серьезен и медленен, а слова полны предостережения. «Вы знаете, что говорите о предательстве деревни, и что это преступление, караемое смертью». На самом деле это был не вопрос. Саске притворился ошеломленным, но все же остался тверд в своем решении. «Я не хочу предавать свою деревню. Но я должен это сделать». Это было детское заявление; только упрямый ребенок мог сказать это, ребенок, который не осознавал истинных масштабов последствий своих действий. Это знание позволило Сарутоби расслабить плечи, пусть и незначительно, и проигнорировать звонкое предупреждение в голове. «Саске», — снова попытался он. «Я не знаю, что ты думаешь, что знаешь о той ужасной ночи, но я гарантирую тебе, что в ней есть больше, чем ты можешь себе представить. Послушай моего совета. Оставайся в деревне. Тренируйся, чтобы стать лучшим ниндзя, и наслаждайся временем с друзьями. Это то, чего хотели бы для тебя люди, которые любили тебя. Для всего остального будет время, когда ты станешь старше, сильнее и мудрее. Пожалуйста». Это было напрасно. «Нет, я не могу этого сделать. Ты не можешь понять. Мне нужно найти его. Он должен знать, что я прощаю его, что я все еще люблю его. Это несправедливо по отношению к нему…» — он замолчал на секунду, как будто стыдясь своих чувств, а затем покачал головой, устремив взгляд вдаль. «Я должен ему сказать. Я должен ему это. И я обещаю тебе, что мы вернемся. Наруто любит эту деревню. Он предан Конохе, даже если Коноха никогда не давала ему повода для этого; он сделает все, чтобы защитить ее. И он важен для меня, а это значит, что я тоже забочусь о деревне. Мы вернемся. Но ты не можешь никого посылать за нами. Если они попытаются заставить нас вернуться, я расскажу. И даже если им это удастся, каждый шиноби узнает правду». «Понятно». Хокаге сделал акцент на том, чтобы показать свое разочарование. «Тогда ты принял решение, и ты все уладил. Действительно, я не могу рисковать, чтобы кто-то узнал причины исчезновения твоего клана; это разрушит имидж Конохи в наших соперничающих деревнях, а также в сознании многих наших собственных граждан. Мы потеряем их уважение и нашу моральную основу». Он кивнул сам себе, как будто смирившись с таким исходом. «Это был хороший план, достойный великого шиноби Листа. Поздравляю тебя, Саске. Но ты допустил одну ошибку». Саске нахмурился. Хирузен грустно улыбнулся и продолжил объяснять свои слова. «Придя сюда, чтобы сказать мне это, вы предполагали, что я разрешу вам уйти, раз я не смог убедить вас остаться. Но я Каге Листа. Я обязан защищать каждого гражданина и обязан защищать деревню от любой угрозы, которая может возникнуть. Насколько я, как человек, могу сопереживать вашим испытаниям, как Хокаге я не могу позволить вам покинуть деревню и подвергнуть опасности себя и нас». Это не была пустая тема. Хогаке не убил бы его, но он бы не сомневался, что обездвижит его, а затем наложит печать, чтобы лишить его возможности говорить правду кому-либо. Саске мог видеть по его позе, что он готовится сделать именно это. Конфронтация не подойдет. Она только послужит предупреждением другим, что происходит что-то странное, а именно этого Саске и хотел избежать. Он уже достиг своей цели на этой встрече, и как бы весело ни было возиться с этим человеком, пришло время положить конец этому интервью. «Я понимаю», — очень серьезно сказал Саске, не показывая страха. Он сделал пару шагов назад и незаметно сунул руки в карманы. «Я не могу сражаться с тобой. Это бой, который я никогда не выиграю». Но когда он это сказал, его правая рука снова появилась, держа кунай. «Но вы тоже совершили ошибку, лорд Хогаке». К счастью, Саске не предпринял попытки атаковать Хирузена, иначе Хокаге пришлось бы принять против него дополнительные меры. «Саске? Это действительно твой ответ?» — мягко спросил он, желая дать ему еще один шанс. Мальчик проигнорировал это. «Как ты сказал, ты не можешь рисковать, посылая кого-либо, чтобы вернуть нас. Это все, что я хочу услышать от тебя». Он улыбнулся... «Твоя ошибка была в том, что ты думал, что можешь помешать нам уйти», ...направил кунай в самую уязвимую часть его шеи... «когда, по правде говоря, нас все это время не было». ...и вдавил его в его плоть. К тому времени, как Хокаге понял его намерения и попытался остановить его, было уже слишком поздно. Кунай уже глубоко вонзился ему в шею. На секунду время остановилось. Хирузен ожидал увидеть знакомый поток крови, еще одну молодую жизнь, растраченную во имя безопасности деревни. Вместо этого он услышал знакомый хлопок, и тело перед ним исчезло в облаке дыма. Медленно, очень медленно, осознание пришло к его чертам. За ним последовало недоверие, а затем ужас. Последние слова Саске эхом отдались в его ушах. Он закрыл глаза и сосредоточился, пытаясь найти знакомую чакру молодого Учиха. Когда это не удалось, он попытался вместо этого найти чакру Наруто. Он ничего не нашел. Они исчезли. Возможно ли, что два молодых генина обманули всех опытных чуунинов и джонинов в деревне? У Хирузена не было выбора, кроме как признать такую ​​возможность. Но если так, то как долго? Наруто был джинчурики; он был самым мощным оружием деревни, и если бы его отсутствие стало известно общественности, на него бы начали охотиться не только шиноби Конохи, но и все остальные деревни. Как Каге, он был обязан убедиться, что Коноха вернет его первой, но Наруто был также сыном Минато, и Хирузен был в личном долгу перед Четвертым Хогаке. Он не мог позволить, чтобы его сын был навсегда ранен или убит. Единственным жизнеспособным планом действий было сохранить все в тайне и быстро вернуть мальчиков в Коноху. И все же Хокаге обнаружил, что не может так легко отмахнуться от угрозы Саске. Если мальчик сказал правду, то отправить кого-то, чтобы силой забрать их, было риском, который он не мог себе позволить. Если правда о той ночи станет известна, Коноха не только потеряет весь свой моральный авторитет перед другими деревнями, но и может потенциально потерять многих своих союзников. В худшем случае это может привести к восстанию внутри самой деревни. Его возможности были очень узкими; ему нужно было расставить приоритеты, чтобы избежать крупных потерь. После этого он мог сделать только две вещи.