Часть 18

Путешествие из Страны Земли в деревню, скрытую под Дождем, было недолгим. Трем ниндзя потребовалось пять дней, чтобы добраться до границы. Они бежали в размеренном темпе, но заботились о том, чтобы останавливаться дважды в день, чтобы поесть, и делать большой перерыв ночью, чтобы поспать. Несмотря на срочность, которая подстегивала их действия, было опасно прибывать в Деревню, скрытую под Дождем, измотанными. Добравшись до границы, они остановились, чтобы поесть в последний раз перед тем, как проникнуть в страну. Сев на землю, Итачи достал старый лист бумаги и ручку из сумки, прикрепленной к его спине, затем начал быстро рисовать карту Страны Дождя, подробно описав ее географию и расположение главных городов для Наруто и Саске. «Скрытый Дождь защищен от посторонних несколькими барьерами из чакры и ловушками, которые равномерно распределены по всей границе страны», — сказал он им. «Только очень искусный мастер печати сможет пробить эту оборону. Однако это кольцо, — его взгляд упал на кольцо, которое он носил на правой руке, — должно позволить нам пройти сквозь эти барьеры без усилий». «Это тот, который носят все члены Акацуки?» — спросил его Наруто, быстро сообразив. Итачи кивнул. «Пейн хотел, чтобы у нас было место для отступления, если что-то пойдет не так на одной из наших миссий, поэтому он сделал эти кольца, чтобы свести на нет чакру, которую он влил в барьеры и ловушки. Ни Кисаме, ни мне никогда не приходилось их использовать, но теперь это облегчит задачу». «А что насчет лака для ногтей?» — снова спросил Наруто. «А у него тоже есть какая-нибудь крутая способность?» Саске закатил глаза на вопрос, но через секунду тоже посмотрел на брата в поисках ответа. Старший Учиха слегка усмехнулся. Он научился ценить дар Наруто снимать напряжение даже в самых серьезных ситуациях. «Боюсь, лак для ногтей служит только эстетике», — сказал он. «Хотя лак пропитан чакрой, так что на то, чтобы он сотрется, уйдут годы». «О», — Наруто выглядел немного разочарованным. Саске воспользовался случаем, чтобы вернуть разговор к изначальной теме. «Итак, твое кольцо позволит нам пройти сквозь барьеры». «Да», — сказал Итачи. «Однако Пейн никогда не планировал, что Акацуки приблизится к Столице. В отличие от остальной части страны, Амегакуре очень густонаселен — и он не доверял никому из нас, чтобы не навредить его гражданам. Это значит, что как только мы достигнем его окрестностей, он узнает о нашем присутствии и пошлет за нами одно или несколько своих тел». «И вот тогда мы сразимся с ним», — закончил за него Саске. «В то время как Наруто пойдет искать Нагато. Разве он не попытается пойти за ним вместо этого?» «Это очень маловероятно», — заявил Итачи. «На данный момент у Пейна нет никакой информации о тебе или способностях Наруто. Он, без сомнения, определит его как джинчурики, но он выберет сначала разобраться с самой большой угрозой — и это я. Он будет считать, что как только я умру, не будет никого, кто бы помешал ему добраться до тебя». «Значит, его ждет сюрприз», — злорадствовал Саске, его глаза светились от предвкушения. Как бы весело ни было тренироваться с Наруто и его братом, он упустил шанс по-настоящему подраться. Особенно после новостей, которые им сообщил Гаара. Наруто закатил глаза от энтузиазма Саске и вытер рукавом несколько капель дождя, стекающих по его лбу. Дождь шел с тех пор, как они въехали в страну, но, казалось, он усилился по мере приближения к столице. «Не позволяй этому ублюдку слишком сильно нападать на Нагато, ладно?» — попросил он Итачи, игнорируя взгляд Саске. Итачи лишь улыбнулся. Все прошло по плану. Кольцо Итачи позволило им пересечь границу и без проблем попасть в страну. Четыре часа спустя на горизонте показались высокие здания столицы. Они были всего в паре миль от окраин Амегакуре, когда почувствовали приближение двух высококвалифицированных ниндзя. Наруто сразу узнал их. Одним из них было тело Яхико — то, которое Нагато замаскировал под Пейна. Другим был Путь Преты, тот, кто обладал способностью поглощать чакру других. Он был слегка удивлен, что Нагато не отправил все семь тел, чтобы поприветствовать их, но эти двое были логичным выбором, если он планировал сражаться с Учиха. Наруто быстро предупредил остальных двоих о своем открытии. Итачи кивнул ему. Он уже был в курсе. «Оставьте их нам», — сказал он. «У вас сегодня своя миссия». Саске согласился с братом. Он широко улыбался и, казалось, был более чем готов к бою. «Я бы пожелал тебе удачи, если бы думал, что она тебе понадобится», — поддразнил он Наруто вместо того, чтобы попрощаться. «Тогда удачи тебе, ублюдок», — поддразнил его блондин. Это заставило его почувствовать себя хорошо – укрепив мысль, что ему не нужно беспокоиться о Саске. Хотя Нагато был грозным врагом, который почти одолел его в первый раз, когда они столкнулись друг с другом в Конохе, с той встречи Наруто и Саске улучшили свои навыки в геометрической прогрессии – до такой степени, что они столкнулись со злым богом и выжили, чтобы рассказать об этом. Даже если их нынешние тела были слабее, чем тогда, как по запасам чакры, так и по силе, Саске сражался не один — с ним был Итачи. Наруто не забудет, как быстро ворон заметил каждую из слабостей Риннегана — в то время, когда Наруто и он вместе сражались с Нагато — и использовал одну из них, чтобы победить его. Наруто мог доверить Итачи заботу о Саске. Ему нужно было сосредоточиться на поставленной задаче. Осознавая, что ему нужно двигаться быстро, не давая времени ни одному из Пейнов найти его, Наруто попросил Кураму о помощи. В последние недели тренировок, пока Гаара все еще лежал без сознания, ему удалось освоить Режим Курамы в отличие от Режима Хвостатого Зверя, который он использовал с момента прибытия в эту вселенную. Режим Курамы требовал более высокой выносливости и более высоких запасов чакры, а также значительного контроля над своей чакрой, и изначально он истощал его молодое тело за считанные секунды. Однако теперь, семь месяцев спустя, он стал достаточно сильным, чтобы справиться с этим. Он был уверен, что через год или около того он сможет использовать также и Режим Мудреца Шести Путей. Используя скорость, которую ему предоставил Режим Курамы, Наруто легко проник в столицу, не будучи обнаруженным ни одним из тел Пейнов, стоявших на страже города. Столь же просто было обнаружить нити чакры, соединявшие семь Пейнов с Нагато. Все они вели к сердцу столицы. Наруто быстро последовал за ними и оказался перед четырехэтажным особняком. Особняк был одновременно внушительным и величественным. Он был окружен большим парком из деревьев и травы. С левой стороны парка протекал небольшой ручей, который впадал в красивое озеро, где плавала горстка лебедей. Окружающие здания возвышались над особняком по меньшей мере на тридцать этажей, скрывая его из виду. Следуя за чакрой Нагато, Наурто проник в особняк через окно. Он прошел по пустынным коридорам, пока не достиг первого этажа. Наконец, он остановился перед деревянной дверью. Он мог чувствовать чакру Нагато и Конан с другой стороны. Глубоко вздохнув, Наруто положил руку на дверную ручку и открыл ее. Он вошел внутрь. Тут же две пары глаз повернулись, чтобы посмотреть на него. Сцена была не совсем такой, какой ее представлял себе Наруто. Комната, очевидно, была офисом. В ней было два больших окна, одно на противоположной стене больше, чем то, что сбоку. Стены были полностью покрыты книжными полками. Там был толстый деревянный стол, занимавший половину пространства в комнате, заполненный книгами и бумагами, и три элегантных стула — один за столом, второй перед ним и третий рядом с меньшим окном. Кресло за столом и кресло у окна были заняты, но за столом сидела Конан — в руке она держала ручку и, казалось, была полностью поглощена бумагами, лежавшими перед ней, — а Нагато наблюдала за дождем через окно. Однако они оба отреагировали одновременно. Конан встала, глаза ее были полны шока и недоверия, она уронила ручку и начала формировать печати, готовясь к удару. Нагато просто смотрела на него. Удивление от того, что она его увидела, вскоре сменилось... безразличием? Или это был триумф? Половина его лица была скрыта волосами, что затрудняло чтение его черт. «Кьюби но джинчуурики», — сказал Нагато, узнав его. «Оставайся позади, Конан», — быстро приказал он девушке, прежде чем его взгляд снова упал на Наруто. «Он пришел к нам добровольно, нет нужды его выводить из строя. Скажи мне, джинчуурики, это Итачи Учиха привел тебя сюда? Разве он не предал Акацуки, как когда-то предал свою деревню?» «Итачи никогда не предавал Коноху. Заслуживал он того или нет, но он всегда был верен деревне», — ответил Наруто без паузы. «Теперь он верен Саске», Его слова, казалось, не понравились Нагато. «Верный деревне убийц», — выплюнул он, но почти сразу же восстановил контроль над своими чертами лица. «Зачем же ты тогда пришел?» — спросил он Наруто. «Ты здесь, чтобы убить меня? Чтобы отомстить мне за планы, которые я разработал для тебя и других, подобных тебе?» «Я здесь не для того, чтобы убивать кого-либо, и мои друзья тоже», — твердо ответил блондин. Все еще стоя в дверях, он сделал несколько шагов вперед в комнату. Он шел медленно и очень старался, чтобы его тело не представляло угрозы, насколько это возможно. Он остановился в нескольких футах от Нагато и посмотрел ему прямо в глаза, решив на мгновение проигнорировать Конан. «Я здесь, чтобы попросить тебя о помощи». «Моя помощь?» — повторил обладатель Риннегана. «С чего ты взял, что я буду тебе помогать?» «Думаю, потому что мы оба хотим одного и того же. Мы хотим принести справедливость в мир и положить конец вечному циклу ненависти», — ответил Наруто, используя старые слова Нагато против него. Затем он добавил более мягким голосом. «И потому что мы семья». Нагато обиделся на это заявление. Он сузил глаза, и выражение его лица исказилось насмешливо. Однако Конан, которая с самого начала относилась к нему с подозрением, проявила другую эмоцию: любопытство. «У меня нет семьи», — сердито заявил Нагато, игнорируя первую часть ответа Наруто. «Шиноби Конохи позаботились об этом, когда убили моих родителей. Я был еще мальчиком, когда они впервые научили меня значению боли, и с тех пор я этого не забывал». В отличие от первой встречи, Наруто уже знал о трагическом прошлом Нагато. Это предвидение помогло ему подойти к теме осторожно. «Я тоже потерял родителей, когда был младенцем», — сказал он им. «Хотя, возможно, мне повезло больше, чем вам: трудно скучать по тем, кого не помнишь». В его голосе послышался отголосок меланхолии, когда он это сказал. «Но с того дня, как я родился, меня ненавидели. Не было никого, кто бы заботился обо мне или присматривал за мной. Люди в Конохе проклинали мое имя и смотрели на меня свысока. И никого не волновало, насколько все это больно. Так что, поверьте мне», — заключил он, встретившись взглядом с Нагато. «Мне не чужда боль». Нагато прищурился, оценивая правду, стоящую за его словами. Блондин не лгал, и его история имела смысл, ведь он был джинчурики. И эти голубые глаза — невозможно было отрицать, что этот мальчик познал боль и утрату в своей жизни, просто взглянув на них. Однако… «Это не делает нас семьей», — почти по-детски запротестовал он. Наруто закатил глаза, прекрасно понимая, что другой намеренно усложняет ситуацию. «Ну, очевидно . Мы связаны через мою маму. Я никогда не знал, кто она, но перед смертью она оставила часть своей чакры, спрятанной внутри меня», — быстро объяснил он. «Я наконец встретил ее, когда сломал печать, которая держала Кураму в плену, и она сказала мне свое имя. Ее звали Кушина, из клана Узумаки, как и твою маму. Так что, полагаю, это делает нас кузинами», — сказал он с улыбкой. «У тебя такие же волосы, как у нее, знаешь?» — добавил он, подумав. Глаза рыжего на долю секунды расширились, и, казалось, он лишился дара речи. «Нагато, это правда?» — спросила его Конан из-за стола. Ее голос вернул его к реальности. Да, это, вероятно, было правдой. Ни его отец, ни его мать не использовали фамилию перед своими именами, так как это могло бы привлечь нежелательное внимание к их семье. Но иногда, перед сном, его мать рассказывала ему истории о своей старой деревне до того, как ее разрушили, и о многочисленных членах ее семьи, которые там были — все они улыбались, были полны энергии и с волосами рыжими, как кровь. Она говорила ему, как сильно они бы его любили — его кузены, тети и дяди — если бы у них был шанс встретиться с ним. Как счастлив он был бы, если бы рос рядом с ними. Эти воспоминания принадлежали другой жизни. «Это неважно, — сказал он ей. — Наша цель не меняется». «Мы также связаны через вашего сенсея», — сказал им Наруто, проигнорировав это заявление. «Человек, который учил вас, также является моим крестным отцом». «Джирайя-сенсей?» — спросила его Конан, ее голос был полон удивления. Наруто кивнул. Каким-то образом это откровение, казалось, ударило Нагато еще сильнее, чем прежде. Впервые за весь разговор он, казалось, был... в растерянности. «Джирая-сенсей... научил тебя?» «Да», — сказал Наруто. «Я знаю, что ты читал его книгу», — сказал он своему кузену. «И что ты говорил с ним. Наш сенсей видит всю ненависть в мире, всю боль и страдания и верит, что придет спаситель, чтобы разорвать цепь ненависти и принести мир и истинное взаимопонимание людям». «И это то, что я намерен сделать», — тут же заявил Нагато, вновь обретя уверенность. «Люди этого мира слишком эгоистичны и жадны, чтобы жить в мире и гармонии друг с другом. Они думают только о себе, своих друзьях и деревнях — но их не волнуют те, кто для них чужаки. Но я научу их истинному значению боли. Я увижу, как они страдают и плачут в отчаянии. И как только они достаточно пострадают, как только они испытают достаточно боли, они, наконец, поймут важность бескорыстия, и на какое-то время война и преступления исчезнут, и человечество обретет мир». Это не был ужасный план. О, он был ужасен, но он мог сработать. Скорее всего, он сработает. Но это не делало его правильным, и Наруто нужно было, чтобы Нагато это увидел. «У меня был друг, который думал так же, как ты, некоторое время», — сказал он. «Он использовал ненависть как инструмент вместо боли, но его план был похож на твой». Это было нелегко, вспоминая один из худших дней в своей жизни; но, по крайней мере, Нагато и Конан, казалось, слушали его — действительно слушали. Разве это не было уже половиной победы? «Он хотел отнять у всех иллюзию контроля и править ими как диктатор — зная, что это заставит их ненавидеть его. Он думал, что со временем они объединятся в своей ненависти к нему, и поэтому однажды люди встанут вместе, чтобы убить его, и его смерть принесет мир во всем мире». Нагато, казалось, был очарован этой историей. «Он что, думал, что ненависть — более сильный мотиватор, чем боль?» — размышлял он вслух. Блондин кивнул, но нахмурился. «Он ошибался», — твердо заявил он. «Так же, как и ты ошибаешься. Так же, как и Джирайя ошибался. Мне нужна была помощь, чтобы увидеть это, но теперь я, наконец, это понял». Нагато прищурился, недовольный его вторым заявлением. Но он, как и Конан, был удивлен его последним признанием. «Ты думаешь, сенсей ошибался?» «Он думал, что ты можешь быть избранным, знаешь, когда-то давно», — сказал Наруто своему кузену, вместо того, чтобы сразу ответить на его вопрос. «Он тоже так думал о моем отце. Вероятно, он когда-нибудь подумает так обо мне. Но я считаю, — он на мгновение замолчал, желая придать голосу выразительность. — Я считаю, что это очень эгоистичный и трусливый способ мышления». По тому, как оба друга в шоке уставились на него, было очевидно, что никто из них не ожидал такого заявления. В конце концов, они очень уважали Джирайю — не только потому, что он спас им жизни, но и потому, что именно его вера в мирный мир обострила их. Наруто еще не закончил. Ему еще предстояло поделиться с ними самым важным уроком из всех, что он узнал. «Неважно, насколько он силен или могущественен, — сказал он им, — человек в одиночку не может изменить мир». Ему потребовалось несколько лет серьезных опасений и советов друзей, которые были мудрее его, чтобы наконец понять это. И были времена, когда он все еще боролся с этим знанием. Но в глубине души он знал, что был прав. «Мир, который навязывают людям, ничего не стоит. Это называется рабство. Единственный способ принести настоящий мир во всемирную жизнь — это всем нам, каждому из нас, кому не все равно, работать вместе для достижения этой цели». «Никто никогда этого не сделает», — тут же возразил Нагато. «Люди слишком эгоистичны и глупы». «Большинство из них, да», — признал блондин, но его жизнерадостное поведение и твердая решимость не уменьшились от признания правды. «Но не все. Есть добросердечные, справедливые люди, которые видят жестокость этого мира и делают все возможное, чтобы улучшить его — пусть даже немного. Такие люди, как наш сенсей. И есть много людей, которые не плохие, людей, которые готовы поступать правильно — даже если их нужно немного подтолкнуть в правильном направлении, чтобы достичь этого». На этот раз его кузен не отмахнулся от него сразу. Он даже выглядел задумчивым, как будто он серьезно обдумывал свои слова. «Он прав». Двое мужчин, которые до этого момента не сводили глаз друг с друга, повернулись, чтобы посмотреть на Конан. Она встретила их взгляды, не съёжившись, но выражение ее лица слегка смягчилось, когда она заметила шок и замешательство в чертах лица своей подруги. «Ты знаешь, я всегда буду поддерживать тебя, Нагато, — обратилась она к нему нежно, — несмотря ни на что. Но слушая этого мальчика... кажется, что я слушаю и Яхико. Я знаю, что ты тоже это заметил. Разве не для этого мы создали Акацуки? Чтобы показать людям разницу между добром и злом и дать им нашу силу, чтобы они могли постоять за себя?» «Так и было», — согласился с ней рыжеволосый. Он на мгновение закрыл глаза, отказываясь поддаваться воспоминаниям о лучшем друге и чувствам, которые они с собой приносили. Затем он снова их открыл. Его взгляд был холоден. «Это то, во что верил Яхико», — заявил он. «Это была его мечта. И из-за нее его убили». «Нет», — не согласилась Конан. На этот раз она позволила своему лицу проявить эмоции. Ее прекрасные золотистые глаза были полны печали. «Яхико был убит, потому что он хотел защитить меня. Потому что он любил меня. Он любил нас обоих. Но его смерть была не нашей виной, Нагато. Это была не твоя вина». Она никогда не винила свою младшую подругу в смерти любимого ею человека, как и себя – хотя она бы умерла тысячу раз, если бы это означало, что его пощадят. Яхико по своей природе ставил других выше себя. Он был рожден, чтобы быть защитником, лидером. Он был самым храбрым человеком, которого она когда-либо встречала; он был умным и невероятно добрым – и он так сильно любил их обоих. Яхико никогда бы не смог жить в ладу с собой, если бы позволил чему-то случиться с кем-то из них. Нет, Конан никогда не винила Нагато в смерти Яхико. Однако, потерявшись в своей боли и трауре, она никогда не говорила Нагато об этом – что это не его вина – и, возможно, ее младшему другу нужно было это услышать. «Это не твоя вина», — повторила она от всего сердца. «Он умер, потому что любил нас... и я скучаю по нему каждый день, так же как и ты. Но Яхико доверил тебе свою мечту. Нагато, он доверил тебе осуществить эту мечту. Я не знаю, правильная ли идея у этого ребенка здесь, — ее взгляд на мгновение переместился на Наруто, — но разве мы не обязаны Яхико хотя бы попытаться?» «Конан…» Хотя он и не ожидал, что Конан поддержит этого мальчика-джинчурики, именно ее слова отпущения грехов вызвали у него слезы. Он винил себя в смерти Яхико. Не так сильно, как он винил Ханзо и Коноху, истинных виновников — того, кто уже заплатил за это своей жизнью, и того, кто заплатит за это очень дорого когда-нибудь в скором времени — но разве его слабость не была также фактором? Если бы он был сильнее, если бы он действовал быстрее, если бы он не был таким доверчивым... Он гордился своими глазами, утверждая, что нет ничего, что могло бы остаться скрытым от его взгляда, и все же, в момент истины, он не смог увидеть ловушку, которая ждала их в темноте. И Яхико, мальчик, который спас его от голода и принял в свою семью, потерял свою жизнь из-за этого. Предательство Ханзо и Конохи превратило его сердце в камень, но именно последствия его собственных слабостей научили его, что справедливость никогда не может быть достигнута мирным путем. Цель Яхико была всего лишь прекрасной мечтой, но это была всего лишь мечта. Люди никогда не перестанут сражаться друг с другом добровольно — не до тех пор, пока они продолжают жить в пузыре своей комфортной жизни. Боль была необходима, чтобы по-настоящему изменить мир. Боль и отчаяние, подобные тем, что испытал сам Нагато. Он был настолько уверен в этом, что в течение многих лет отказывался рассматривать какую-либо другую возможность. Но возможно ли, что он совершил ошибку? Что его выводы каким-то образом были неверны? Действительно ли был другой способ изменить мир? «Ты сказал, что пришел сюда просить меня о помощи», — напомнил он Наруто, решив, что выслушает всю историю своего кузена, прежде чем принять решение в ту или иную сторону. Увидев в этом приглашении возможность, Наруто не стал терять времени. Он рассказал Нагато и Конан все, что узнал об истории своей старой деревни – о старой вражде между Учиха и Сенджу – о непоколебимом подозрении Нидайме Хокаге по отношению к клану Мадары и о далеко идущих последствиях такого недоверия. Он рассказал им о Сандайме и о своем отце – как он пытался улучшить отношения между кланами деревни вопреки воле совета, и как его преждевременная смерть помешала ему добиться этой цели. Он рассказал ему о Хьюга и проклятой печати, об организации Корня Данзо и о том, что они сделали с такими детьми, как Сай и Кабуто, и о жестокости и несправедливости его собственного детства. Наконец, он рассказал ему правду о резне Учиха и о роли, которую Данзо сыграл в ней. Нагато внимательно слушал, выражение шока и ужаса росло на его лице против его воли. «И все же, несмотря на все, что ты мне рассказал, люди Конохи выбрали этого человека Хокаге?» Блондин, который тоже с трудом это понимал, просто кивнул. «Тогда у меня есть вопрос к твоим друзьям». Несколькими минутами ранее. Саске наслаждался боем. Было приятно получить выход всем страданиям и ярости, которые копились в нем с тех пор, как они услышали новости от Гаары. Хотя он и согласился с остальными разобраться с этим вопросом тактично, осознание того, что Данзо не только жив, но и стал Хокаге людьми Конохи, горело внутри него, пожирая его в тот момент, когда он позволял себе думать об этом. Тот факт, что он уже убил этого человека, помог. Как и то, что он помнил, как жалко он выглядел перед смертью, и напоминал себе, что на этот раз у него была давняя цель. Одной мести уже было недостаточно; была возможность прожить долгую счастливую жизнь с Наруто и Итачи. Несмотря на признание этих фактов, борьба с многочисленными телами Пейна оказалась весьма терапевтической. Путь Животного и Нараки также присоединились к битве, после того как стало очевидно, что два первых тела будут легко побеждены Итачи и им. Оставшимся трем телам потребовалось лишь немного больше времени, чтобы появиться. Они все были сильными, быстрыми и умелыми, поэтому они были грозным противником. Это был также его первый раз с момента прибытия в эту вселенную, когда он сражался с кем-то, кто владел той же техникой зрения, что и он, что оказалось золотой возможностью проверить пределы его Риннегана и увидеть, насколько быстро он может раздвинуть эти пределы в данный момент. Тем не менее, по-настоящему захватывающим этот бой делал тот факт, что он сражался бок о бок со своим братом. Аналитический ум Итачи позволил ему импровизировать стратегию против каждого из тел Пейна за считанные секунды, что в свою очередь позволило ему и Саске максимизировать свои запасы чакры и выносливость сверх того, что можно было бы ожидать в любых других обстоятельствах. Если бы Саске был на пике своей физической силы, в этом не было бы необходимости, но его подростковому телу все еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем он достигнет уровней чакры и выносливости, которыми он обладал в будущем. Таким образом, они составили идеальную команду. Итачи проанализировал слабости каждого из своих противников, придумал лучший способ их использовать и указал на них Саске. Со своей стороны, Саске сделал так, как было сказано, с помощью быстрых и точных атак. Это позволило им почти без усилий не отставать от Пейна, и ни одному из них не пришлось пробуждать самую истощающую технику Мангекё — Сусаноо — чтобы сделать это. «Так всегда должно было быть». Эта мысль не раз приходила Саске в голову во время матча. Два брата сражаются вместе, прикрывая друг друга. Каждый из них невероятно силен сам по себе, вместе они непобедимы. Каждый раз эта мысль сопровождалась горько-сладким привкусом во рту. Прошел, может быть, час или два, когда, наконец, тела Пейна, которые все еще стояли перед ними, начали отступать. Это застало Саске врасплох. Он не устал и едва ли почувствовал течение времени. Он чувствовал, что мог бы легко выдержать еще пять часов того же самого. Было почти разочаровывающе, что они так быстро сдались. По крайней мере, так он себя чувствовал, пока не обернулся и не посмотрел на брата. Итачи стоял одним коленом на земле. Он держал одну руку перед лицом и смотрел на нее с нечитаемым выражением на лице. Сердце Саске пропустило удар. Он замер, и на секунду мир вокруг него, казалось, замер. «Аники?» Горло Саске саднило; его голос был невероятно тихим, почти немым, и все же, каким-то образом Итачи все равно его слышал. Итачи поднял глаза, чтобы посмотреть на него, его взгляд был полон недоверия. «Он обманул меня. Он умудрился пнуть меня в живот», его голос был твердым, хотя и слегка омраченным удивлением. «Не могу поверить, что я на это купился». Вот так страх, который грозил парализовать его сердце, исчез, и мир снова стал правильным. «В следующий раз тебе придется быть осторожнее», — сказал Саске, заставляя свои губы изгибаться вверх, пока он не улыбнулся. «Мы хорошо с ними справились». Прежде чем Итачи успел подтвердить эту мысль, к ним приблизилась другая фигура. Это было тело Яхико, одного из первых Пейнов, с которыми им пришлось столкнуться, и второго, которого они вывели из строя. Путь Нараки, очевидно, вернул его к полной дееспособности. Мышцы Саске снова напряглись, но Яхико поднял руки. «Я здесь не для того, чтобы снова сражаться», — сказал он им. «Нагато послал меня. Он закончил говорить с вашим другом и хотел бы услышать, что вы тоже хотите сказать». Братья обменялись быстрым взглядом. Итачи снова был на ногах. «Мы последуем за тобой», — сказал он. Они бежали за ним более получаса, пока Яхико вел их к сердцу города. Вскоре дождь усилился, но он не полностью закрыл вид на город. Улицы были переполнены людьми; он мог видеть торговцев, идущих по своим делам, детей, играющих в лужах дождя, женщин и мужчин, несущих сумки с продуктами, и даже нескольких ниндзя, патрулирующих улицы. Каждый из них опускал голову и расступался, когда видел Пейна, и было несколько из них, кто даже произносил несколько благословений в его имя. На мгновение Саске задумался, была ли такая преданность реальной, следствием лет лидерства Пейна и тех изменений, которые он принёс в страну, или она была рождена страхом. Как бы там ни было, он предполагал, что скоро это выяснит. Наконец Яхико остановился перед особняком, который не походил ни на одно из окружающих его зданий. «Дверь открыта», — проинструктировала их рыжеволосая. «Нагато и твой друг на первом этаже». Два брата вошли в кабинет бок о бок; ни одному из них не пришлось говорить другому, чтобы они держали свои чувства начеку, чтобы быть готовыми обнаружить и отклонить любую возможную ловушку. Взгляд Наруто сначала упал на Саске. Их глаза встретились, молча успокаивая друг друга, и что-то, казалось, успокоилось в груди блондина. Затем они переместились к Итачи. Молча Наруто дал ему знать, что все хорошо. Старший Учиха незаметно кивнул, поняв сообщение. После этих кратких обменов внимание всех снова переключилось на Нагато. Все посмотрели на него, включая Конан. «Я полагаю, вы задаетесь вопросом, зачем я привел вас сюда?» — спросил рыжий у Итачи и Саске, чьи черты лица ничего не выдавали. Он не стал дожидаться их ответа и продолжил объяснять. «Наруто рассказал мне обо всех обидах и преступлениях, которые нынешний Хокаге Конохи, человек по имени Данзо, совершил против вас и вашей семьи. Наруто утверждает, что у вас есть сила убить его и отомстить, и тем не менее, никто из вас не захочет этого сделать. Если он говорит правду, я хочу знать, почему». Просьба удивила их обоих. Итачи оправился гораздо быстрее. Предвидя конфликт, который такой вопрос наверняка пробудит в уме его брата, он решил, что будет разумно ответить на него первым. «Я действительно хочу убить его, не заблуждайтесь», — очень серьезно пояснил он. «Каковы бы ни были недостатки моего клана, именно ревность Данзо и его иррациональный страх перед Учиха заставили его изолировать их и блокировать все попытки мирного решения конфликта, когда его еще можно было предотвратить. Он мог бы утверждать, что его действия всегда были ради благополучия Конохи, но не о благополучии Конохи он думал, когда украл глаз моего кузена и попытался покончить с ним. Это были его собственные амбиции». Хотя он не повышал голос, нельзя было не заметить гнев, который был в его словах. Саске, который всегда считал неприязнь брата к мести результатом его прощающей и миролюбивой натуры, был шокирован, услышав от него такую ​​ярость. Следующие слова Итачи подтвердили эту идею. «Более того, этот человек раз за разом доказывал, что нет предела, который он не переступит, пока он может оправдать это перед собой — включая пытки детей. Это не только делает его неподходящим для роли Хокаге, но и представляет опасность для Конохи и всех ее жителей», — сурово заявил он. «И все же», — добавил он, удерживая взгляд Нагато, — «даже если бы это было не так, я все равно жаждал бы убить его. Данзо нарушил соглашение, которое мы заключили, в тот момент, когда отдал приказ убить моего брата. Единственным условием, которое я поставил, когда согласился уничтожить наш клан, было то, чтобы Саске продолжал жить. Он нарушил свое слово, мне не нужно больше причин, чтобы желать ему смерти». «И все же, несмотря на все это, ты не будешь пытаться убить его?» — заметил Нагато, искренне заинтригованный. «Я убил десятки людей, которые заслуживали этого меньше, чем он», — признался Итачи, на секунду опустив взгляд в пол. «Но Данзо больше не рядовой гражданин. Он Каге Великой Нации. Его убийство было бы воспринято как нападение на Нацию Огня, и это могло бы привести к войне. Я убил свой клан, потому что не мог позволить амбициям нескольких десятков, какими бы справедливыми или оправданными они ни были, стать причиной смерти тысяч. Если бы я сейчас выбрал собственные амбиции вместо благополучия страны, я бы опозорил смерть своих родителей. Я не могу этого сделать», — закончил он, бесстыдно выдерживая взгляд Нагато. Увидев логику и силу такого заявления, рыжий обратил внимание на Саске. «А что насчет тебя? Что мешает тебе отомстить?» «Ничего такого сложного, уверяю тебя», — ответил он. Саске был более чем счастлив оставить моральное превосходство Итачи. «Я ненавижу его, и я бы убил его, и я бы чувствовал себя чертовски здорово», — прямо заявил он. «Но тогда меня бы объявили преступником S-ранга. Коноха обвинила бы меня, они бы прокляли мое имя, и они никогда бы не узнали, что они настоящие монстры, которые привели этого человека к власти». Это было то, что раздражало его больше всего. «Они заслуживают знать. Я хочу, чтобы они знали, чего мне стоило их безразличие. Я хочу, чтобы они чувствовали себя виноватыми и ужаснулись его действиям и своим собственным действиям. Только после этого Данзо позволено умереть. Я даже не буду возражать, если я не тот, кто его убьет». Страсть и честность, стоящие за таким простым заявлением, очаровали Нагато. Это был более сладкий и изысканный способ мести, который никогда не приходил ему в голову. Даже Конан с интересом смотрела на Саске. «Так ты хочешь отомстить?» — спросила она его. «Конечно, я так считаю», — заявил Саске как само собой разумеющееся. «Но сначала все в Конохе должны знать, чему они позволили случиться — так, может быть, они дважды подумают, прежде чем снова пойти по тому же пути. Кроме того, я также хочу иметь шанс прожить хорошую жизнь после этого». Его глаза остекленели, глядя на Итачи и Наруто. «Месть не стоит всего». Ему потребовалось много времени, чтобы понять это, но в конце концов он в это поверил. Нагато и Конан обменялись долгим взглядом. Какой бы молчаливый массаж ни произошёл между ними, через несколько секунд они оба, казалось, достигли соглашения. Взгляд Нагато метнулся к Наруто. «Ты с ним согласен?» «Я согласен, Данзо нужно остановить», — немедленно ответил Наруто. Он ненавидел этого человека за то, что он разрушил жизнь Саске, а теперь пытается сделать то же самое с Гаарой. Он, черт возьми, заслужил умереть только за это. Но месть не была главным мотиватором Наруто. «Никто другой не должен страдать из-за него, и он не изменится — поэтому его нужно остановить. Но остановить его должны люди из Конохи. Саске прав. Если мы убьем его — даже если мы убьем его тайно, как бы легко это ни было — они ничему не научатся. Они должны научиться брать на себя ответственность за свои действия и ошибки, иначе такие люди, как Данзо, будут снова и снова приходить к власти. И тогда невинные люди, такие как Гаара и Яхико, будут страдать и умирать из-за этого». Взгляд Наруто был полон решимости, когда он посмотрел на Нагато. «Я же говорил тебе: человек в одиночку не может изменить мир. Но если мы сможем предоставить им доказательства ужасных вещей, которые Данзо совершил за эти годы, как только мы предоставим их кланам, Коноха не сможет игнорировать их. Им придется поступить правильно, я просто знаю это». Нагато не мог винить его за веру. Он медленно кивнул в сторону своего кузена. «Очень хорошо, Наруто Узумаки, ты убедил меня. Попробуем по-твоему. Пока».