Часть 20

Все ждали в своих обозначенных местах, тщательно спрятавшись от посторонних глаз. Они готовились к этому событию четыре недели, и Наруто был уверен, что все пройдет по плану. Несмотря на это, ожидание было тяжелым. Он слышал, как сильно бьется его сердце в груди, и чувствовал, как напрягаются его мышцы с каждой секундой, которая проходила без обнаружения какой-либо вражеской активности. Сигнализация сработала три часа назад, что означало, что Обито пересёк границу Амекагуре. Услышав их, все, кроме Нагато, который вместо этого послал три своих тела, отправив остальных четырёх охранять город, поспешили к мосту. Именно там, на мосту, Конан расставила ловушку для Обито. План состоял в том, чтобы перехватить Обито, как только он пересечёт границу, и привести его к мосту. Два с половиной часа они спокойно ждали прибытия Обито, но около двадцати минут назад Наруто почувствовал, как вспыхнула чакра Конан, и понял, что она и Обито наконец-то начали сражаться. После этого каждая секунда ожидания казалась вечностью. Скрытые места Итачи и Саске были на полмили дальше по мосту, в то время как тела Пейна скрывались в шестидесяти футах под водой. Эти места были выбраны стратегически — поскольку главной целью Учиха было обнаружить местоположение Зетсу и нейтрализовать угрозу, в то время как тела Пейна были там в качестве резерва для тех, кто в этом нуждался — но их присутствие не помогало ослабить тревожное напряжение, которое чувствовал Наруто. Он хотел, чтобы Саске был здесь с ним. Наруто мог представить себе Саске, высокомерно ухмыляющегося ему с приподнятыми бровями и дразнящим блеском в глазах, который заставил бы тяжесть в груди Наруто почувствовать себя легче. Осознав, куда завел его ход мыслей, Наруто отчитал себя. Его внимание должно было быть сосредоточено на предстоящей битве, а не на Саске. Наконец, после того, что казалось вечностью с половиной, Наруто почувствовал, как чакра Конан и Обито быстро приближается к мосту. Они были вовлечены в битву тайдзюцу, но время от времени они также использовали ниндзюцу друг против друга. Их атаки были чрезвычайно смертоносны, и было очевидно, что всего одна ошибка любого из противников будет стоить им жизни. Когда они прибыли в его укромное место, Наруто смог получше рассмотреть их обоих. Усталость оставила следы на лице Конан. Он заметил ее прищуренные глаза, поджатые губы и хромоту, все больше благоприятствующую ее травмированной ноге — все признаки того, что она бежала на силе воли и не более того. Дыхание Обито было таким же неровным, как и у нее, нижняя часть его маски была сломана, обнажая подбородок, и по его левой руке капала кровь; но в целом он казался скорее злым, чем уставшим. Наруто почувствовал, как его сердцебиение ускорилось, и ему пришлось сдержаться, чтобы не вмешаться. За четыре недели, что они жили вместе, Нагато иногда говорил с Наруто о Конан, и две вещи стали ясны очень быстро: что он испытывает огромное уважение к ее навыкам и что он восхищается ею очень глубоко. Наруто еще не общался с ней достаточно, чтобы хорошо ее узнать, но он понял из того, что рассказал ему Нагато, что она не простит его, если он разрушит ее план в попытке защитить ее. Поэтому, сдерживая свой естественный порыв, он сжал кулаки и отступил – решив доверить ей осуществление их плана. Это был правильный курс действий. Не прошло и трех минут, как в последней отчаянной попытке победить противника, Конан продемонстрировала пару бумажных крыльев и полетела к Обито. Он резко остановил ее, схватив за шею. Парики Конан разбились на сотни маленьких квадратиков бумаги, которые полетели в него. Обито проигнорировал опасность, которую они представляли, решив поглотить их своим Мангекьё. Обито не успел вовремя понять, что большинство этих бумажных квадратов несли внутри себя мощную бомбу. Когда он переносил их в измерение Мангекё, они взорвались, причинив ему сильную боль. Сразу после этого река, на которой он стоял, раскололась пополам, и он начал падать. Он приготовился к весу воды, когда река обрушится за ним, но воды не было — только листы за листами взрывчатой ​​бумаги. Их было слишком много, слишком много, чтобы поглотить их всех. Это была ловушка — он понял это сейчас, слишком поздно. Все это было ловушкой. Предыдущая схватка, подстрекательства Конан, ее злобные слова... Все это было игрой, она сама выступила в качестве приманки, чтобы привести его сюда, в это место. И глупо, что он попался на это. Она убила его. Из своего укрытия Наруто следил за каждым движением Обито – зная, что когда время действовать наконец придет, у него будут только секунды. Он видел, как тот попался в первую ловушку Конан, поглотив бомбы, которые она спрятала в своих бумажных крыльях, затем наблюдал, как он упал в бездну реки – и знал, что пришло его время действовать. Наруто молниеносно выскочил из своего укрытия, чтобы заменить Конан, которую уже нигде не было видно. Он использовал Трансформационное дзюцу, чтобы создать клона, который должен был ее заменить, и спрятался в тени этого клона. Ему потребовалось меньше двух секунд, чтобы сделать это — две секунды были почти слишком долго. Полсекунды спустя он почувствовал, как Обито появился позади клона. Приняв клона за Конан, он ударил клона мечом в живот. Уверенный в своей победе, не вытащил меч, а медленно повернул его – чтобы продлить агонию Наруто не чувствовал себя виноватым ни в малейшей степени, когда он вышел из тени клона и ударил Обито в затылок Расенганом. Сила удара подтолкнула бы тело вперед, если бы Наруто не обхватил левой рукой грудь Обито и не прижал его тело к своему – удерживая его неподвижно. Тело Обито напряглось, всего на секунду, а затем стало свободным. Он потерял сознание. Наруто вздохнул с облегчением. Бой закончился - они победили. Он вложил в этот Расенган невероятное количество чакры, и, получив прямой удар в затылок, Обито не проснулся - очень, очень долго. «Ты в порядке?» — спросил Наруто у Конан, которая только что присоединилась к нему. Несомненно, борьба нанесла ей тяжелый урон, и даже сейчас она выглядела измотанной, но ее лицо светилось победой, а черты лица светились гордостью. «Устала, — призналась она, — но со мной все будет в порядке». Наруто кивнул, принимая ее слова. Звук взрыва отвлек их внимание. Они оба обратили взоры в сторону источника шума. «Зетсу», — опознала его Конан. Она была права. Саске и Итачи успешно обнаружили зеленых Акацуки и теперь сражались с ним. Конечно, это все было частью плана, и Наруто должен был быть рад, что все так легко встало на свои места. Однако воспоминания о войне все еще были свежи в его памяти, и видеть Саске, сражающегося с Зецу без него... Это было как-то неправильно. Не имело значения, что Итачи был там. Наруто тоже должен был быть там. Он жаждал присоединиться к ним – но это была не его битва. Перемещение Обито в защищенную камеру в особняке было первоочередной задачей. А Конан уже была измотана. Если что-то пойдет не так по пути, Наруто должен быть рядом с ней, чтобы справиться с этим. Обито не был тяжелым. Наруто переместил свое тело так, чтобы его вес в основном приходился на его плечо; затем посмотрел на Конан и сказал: «Пойдем». Они медленно бегут к особняку, где их ждет Нагато. Они почти выбрались из реки, когда кишки Наруто скрутило в тревоге. «Уклонись!» — крикнул он Конан, бросаясь на землю. В следующее мгновение огромный меч прорезал пространство, которое он занимал всего лишь долю секунды назад. Наруто откатился и снова встал, крепко прижимая Обито к своей спине. Сначала его взгляд упал на Конан — она стояла в нескольких футах от него, живая и целая. Только тогда его глаза переключились на нарушителя. Ему не нужно было видеть его лицо, чтобы узнать его, поскольку был только один человек, владеющий этим мечом. «Кисаме». Мужчина слегка поклонился. «Я вижу, ты обо мне слышал... хотя, возможно, это не так уж и удивительно», — его взгляд метнулся к другому концу моста, где Саске и Итачи все еще сражались с Зецу, а затем, почти неохотно, сосредоточился на Конан. Его взгляд был полон отвращения, когда он посмотрел на нее. «Должен сказать, ты меня удивил. Мадара, конечно, подозревал, что ты его предала, но даже он не мог себе представить, что они втянут детей в твое предательство». Конан не испугалась его. «Учитывая истинные намерения этого человека, следует задаться вопросом, кто именно кого предал», — ответила она. Киасме усмехнулся, явно удивленный ее остроумием, но затем выражение его лица стало серьезным. «Несмотря на это, я здесь, чтобы убить тебя», — сказал он ей, прежде чем повернуть голову, чтобы посмотреть на Наруто. «Тебе пока не обязательно умирать. Отдай мне Мадару, и ты сможешь прожить еще пару лет». «Он не Мадара, он Обито Учиха», — ответил Наруто, направляясь к Конан, не сводя глаз с человека-акулы. Кисама не выглядел впечатленным этим откровением. «Как ты думаешь, имена имеют какое-то значение в слове ниндзя?» — спросил он насмешливо. «Возможно, нет», — сказал Наруто, наконец дойдя до Конан. «Но знать, кто мы — или на кого мы работаем — всегда важно. Он лгал тебе, и ему лгали. Но он друг одного из моих друзей, и я не позволю тебе забрать его». Ему не понравился ответ Кисаме, который, казалось, был почти удивлен его заявлением. Наруто быстро переместил тело Обито, пока оно не оказалось на спине Конан вместо его собственной; затем он сказал ей: «Отведи его к Нагато. Я позабочусь об этом». Он видел в ее глазах, что она не хотела уходить, но она не спорила. Она кивнула, сжала бессознательное тело, повернулась к ним спиной и побежала, доверяя Наруто обеспечить ее побег. «Ты ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе уйти», — сказал Кисаме, выпрыгивая из своего текущего положения, готовый нанести удар по Конан Самехадой сверху. Но Наруто тоже прыгнул — заблокировав его атаку в воздухе. «Глупый ребенок», — обвинил его Кисаме после того, как они приземлились на землю всего в нескольких футах друг от друга. К концу их обмена ударами Конан уже преодолела достаточное расстояние, чтобы любая атака Кисаме не смогла ее достичь. «Ты правда думаешь, что сможешь победить меня в одиночку?» «Я не один», — уверенно улыбнулся Наруто, как раз перед тем, как активировать Режим Курамы. Тело Наруто тут же начало светиться оттенками золота, и он позвал Кураму к себе — желая снова сражаться вместе со своим другом. Это заставило Кисаме задуматься. «Наруто», — тепло поприветствовал его Курама, прежде чем повернуться лицом к Кисаме, «Итак, вот рыбка, которую нам предстоит поджарить», — пошутил лис, в его глазах мелькнула злоба. «Ты уверен, что я тебе для этого нужен? Я счастливо спал…» «Нет... Я мог бы сам о нем позаботиться», — заверил его Наруто, веселясь. «Но всегда веселее сражаться рядом с друзьями, не так ли?» В этот самый момент появилась еще одна фигура. Три пары глаз повернулись и посмотрели на него. Яхико Пейн подошел к Наруто и встал рядом с ним. Его одежда была мокрой, но выглядел он хорошо. «Если это так, — обратился он к Наруто, — для меня будет честью сражаться рядом с вами обоими». Наруто улыбнулся ему. «Остальные?» «Я послал одного за Конан, а другой поддерживает Итачи и Саске. Саске подумал, что тебе здесь может пригодиться моя помощь», — объяснил Пейн. Наруто кивнул – ему придется поблагодарить Саске за это, когда все закончится. Не то чтобы он не мог справиться с Кисаме в одиночку, но, как он уже говорил ранее, компания друзей всегда была ему по душе. Кисаме больше не выглядел таким уверенным, как несколько секунд назад, но то, как он держал свое тело, говорило о том, что он был готов принять вызов. И Наруто не обманывал себя, эта битва будет вызовом. Но они собирались победить. Сражение с Зецу не было похоже на сражение с Пейном. Грубая сила и мощь Зецу меркли на фоне Пейна; именно хитрость и убийственные намерения первого делали его таким смертоносным. Саске ненавидел его — возможно, поэтому он не наслаждался этим боем так, как тем, что был с Пейном. Он почувствовал глубокий прилив удовлетворения, когда Итачи наконец удалось запечатать ублюдка навсегда, что сопровождалось немалым чувством облегчения. Это был нелегкий бой в любом случае. Они оба обильно потели. Саске истекал кровью из раны на левом плече, как и Итачи из глаз. Его брат был вынужден активировать Сусаноо намного раньше, чем они планировали, чтобы заблокировать атаку, которая вырубила бы Саске на несколько часов. Как он прекрасно знал, эта техника была чрезвычайно истощающей чакру, и Итачи был вынужден поддерживать ее почти четверть часа, что нанесло большой урон его глазам. Саске беспокоился о том, как напряжение повлияет на зрение его брата, и он все еще злился на себя, не заметив приближающуюся атаку. Это было непростительно. Он должен был заметить это — он бы тоже заметил, если бы Зецу не нажал все нужные кнопки, чтобы столкнуть его с края. Слыша, как он говорит о своей семье, смеется над тщетностью смерти своих родителей, издевается над Итачи и насмехается над Саске о том, как легко было убедить его брата в необходимости их смерти... Это привело Саске в ярость, до такой степени, что он был ослеплен яростью. Он отверг их тщательно спланированную стратегию и вместо этого бросился на Зецу, желая только заткнуть его и причинить ему боль. Сейчас Саске было стыдно за свою вспышку гнева, но в тот момент он ничего не мог с собой поделать — и Итачи поплатился за свою глупость. Красное пламя Сусаноо его брата, возникшее вокруг него, спасло его от решающего удара и показало Саске, как сильно он облажался. Это было тяжелое пробуждение. С тех пор Саске и два Пейна работали вместе безупречно, и вскоре, используя второго Пейна в качестве приманки, они смогли обездвижить Зецу на достаточно долгое время, чтобы Итачи запечатал его мечом Тотсуки. Теперь, когда жар битвы оставил Саске, он хотел извиниться перед Итачи за то, что подверг их всех опасности, и особенно за ущерб, который получили глаза его брата, защищая его. Однако каждый раз, когда он пытался произнести извинения, слова, казалось, застревали у него в горле. Мощная смесь вины и гнева все еще была свежа в его сознании, поглощая все остальное, и по какой-то причине Саске не мог вынести взгляда на своего брата. Тяжелая тишина царила в течение следующих нескольких секунд, прерываемая лишь далеким эхом взрыва. Все трое повернули головы в сторону шума — примерно в полумиле к северу через реку. «Похоже, Наруто все еще сражается», — заметил первый Пейн с ноткой озабоченности в голосе. Саске тихо выругался. Осознание этого не улучшило его настроения. После того, как Итачи заметил, что чакра Кисаме сталкивается с чакрой Наруто, Саске послал к нему одно из тел Яхико Пана - надеясь, что они смогут быстро одолеть Кисаме и либо убить его, либо прогнать до того, как закончится их собственный бой. Он хотел избавить своего брата от боли встречи со своим старым партнером в битве, но, к сожалению, этому не суждено было случиться. «Пошли», — сказал он вместо этого, прыгнув вперед, не глядя на остальных. Им потребовалось несколько минут, чтобы добраться до места взрыва. Только две фигуры стояли на краю реки, вокруг них было несколько воронок в земле. Боли нигде не было видно. Сразу же взгляд Наруто устремился на Саске, и его глаза, казалось, оказали какое-то успокаивающее действие, потому что, встретившись с ними, огромная тяжесть исчезла из глубин груди Саске, и дыхание стало легче. Эхо насмешливых слов Зецу исчезло из его головы. Затем он заметил, что его брат стоит в нескольких футах от него и смотрит прямо на Кисаме. Гибридная рыба получила несколько небольших ранений на теле, и, что самое примечательное, его руки были пусты. Он не владел Самехадой. Так что, хотя Наруто еще не победил его, ему удалось его обезоружить. «Я попросил Пейна отнести его обратно в поместье, на всякий случай», — сказал ему Наруто, словно прочитав его мысли. Это объясняло, почему Пейна нигде не было видно. Без своего меча Кисаме был просто еще одним преступником S-ранга – с необычайным количеством чакры, без сомнения, но не особенно опасным. Он был совершенно непревзойденным, как по силе, так и по количеству противников – и он это осознавал. Саске задавался вопросом, что он будет с этим делать. Итачи сделал еще несколько шагов к своему бывшему партнеру, осторожно встав так, чтобы они оба смотрели друг на друга лицом к лицу, но в то же время сохраняя приличное расстояние. «Тебе не обязательно умирать, — серьезно произнес он, — не здесь и не сегодня». Это заявление заставило Кисаме издать хриплый смешок, а затем он продолжил игнорировать его. «Я всегда знал, где твоя истинная преданность, Итачи — Мадара не сомневался в этом. Но я никогда не думал, что увижу, как ты вернешься на сторону своего брата, или что он примет тебя обратно». Слова Кисаме были, несомненно, насмешливыми, и все же любопытство, которое светилось в его глазах, было настоящим. «Жизнь умеет удивлять», — загадочно ответил Итачи, решив не отвечать на скрытый вопрос. Это, казалось, позабавило его старого партнера, который снова усмехнулся. После этого его взгляд стал задумчивым. «Знаешь, с тех пор, как твое бегство стало очевидным, я много думал о том, что ты сказал, в тот раз», — сказал он через несколько секунд. Итачи не нужно было больше объяснений, чтобы правильно догадаться, о каком времени идет речь. «Я ошибался», — сказал он, удивив Кисаме. Итачи редко признавался в своих ошибках — не потому, что был слишком гордым, чтобы сделать это, а потому, что он редко ошибался. "Ой?" «Я был всего лишь мальчиком, когда сказал это», — признался он не без некоторого труда. «Смерть моего отца очень глубоко повлияла на меня. Я годами ненавидел его за то, что он поставил меня в положение, когда мне нужно было выбирать между кланом и деревней. Я завидовал его гордости и амбициям и был уверен, что когда придет время, он станет моим главным и самым опасным противником — поскольку, как и я, он тоже пробудил Мангекё Шаринган». После паузы Итачи продолжил: «Я ошибался, думая так», — признал он. «Мой отец отбросил мои представления о нем, когда он решил отдать свою жизнь, а не сражаться со своим сыном насмерть. И сделав это, он показал мне, как ужасно я недооценил его характер». Саске внимательно слушал Итачи и, видя, как его брат борется с этим признанием, он снова вспомнил, что Итачи потребовал неизмеримых усилий, чтобы открыто обсудить свои чувства. Он никогда не говорил с Саске о той ночи таким образом. Он объяснил свои действия и рассуждения, которые их подстегнули, но он не упомянул о противоречивых эмоциях, которые он должен был чувствовать тогда, или о том, как он все еще был затронут своим выбором сейчас. Саске осознавал ужасную агонию, которую испытал его брат, когда казнил своих родителей, только потому, что видел воспоминания той ночи с точки зрения Итачи. И все же, услышав эти слова сейчас – это ощущалось по-другому, каким-то образом. Невозможно было слушать Итачи сейчас и не слышать душераздирающую боль в его голосе. Невозможно было смотреть на него и не заметить вину в его глазах или боль, омрачавшую его черты. Саске было буквально больно видеть, как Итачи страдает. И если была маленькая, скрытая часть его, которая держалась за гнев и негодование, пробужденные злобными насмешками и обвинениями Зецу, то, увидев Итачи таким, эти темные чувства быстро рассыпались в прах и утекли. Итачи был всего лишь жертвой случившегося, как и он сам, а что касается Саске, то ему всё было прощено. Кисаме, похоже, тоже серьезно отнесся к словам Итачи. «Я уважаю тебя, Итачи, ты же знаешь, что уважаю», — наконец заговорил он. «Ты самый честный лжец и самый добросердечный убийца, которого я когда-либо встречал. Но ты облажался — как и все мы. То, что предлагает Мадара… или как его там… То, ради чего стоит жить и умереть». «Ты готов отдать свою жизнь за мир лжи?» — спросил Итачи, нахмурившись. Его черты лица показывали, что он не одобряет эту идею, но не питал особой надежды изменить мнение своего друга. «Я готов сдаться, чтобы воплотить в жизнь последнюю ложь», — мягко ответил Кисаме. «Прекрасная ложь, которая положит конец всем остальным». Эти точки зрения были непримиримы по своей природе, и, к сожалению, больше нечего было сказать. Двое мужчин молча смотрели друг на друга, пока тикали несколько секунд. Трудно было догадаться, что происходило у них в голове, но Саске подозревал, что они, в своей особой манере, прощались друг с другом. Когда они наконец двинулись, это произошло так быстро, что он едва не пропустил это. Незаметно для них Кисаме собирал всю свою чакру в одной точке своего тела и превращал ее во взрывчатое вещество. Когда стало ясно, что он намерен взорвать себя и их вместе с собой, оставалось всего полсекунды. Саске запаниковал... Но Итачи оказался быстрее: «Аматэрасу!» На теле Кисаме появилось черное пламя, окутывающее его. Кисаме закричал, и это был самый ужасный звук, который можно было услышать, но он длился не более нескольких секунд. Затем все вокруг них затихло - было слышно только дыхание пламени. Саске отвернулся — от запаха горелого мяса у него заболел живот. Но Итачи не отвернулся. Он наблюдал, как пламя пожирает тело его старого товарища, пока не остался только пепел. Сердце Саске разрывалось из-за брата, и в этот момент он понял, что никто не сможет наказать Итачи сильнее, чем он наказал себя. Он хотел утешить брата всем сердцем, но не знал, как это сделать, и будет ли любая попытка сделать это приветствоваться. Неосознанно взгляд Саске обратился к Наруто за советом, поскольку из них двоих он был более опытным в обращении с эмоциями, но Наруто тоже был в растерянности. Не зная, как действовать дальше, но отказываясь стоять на месте, пока его брат страдает, Саске начал пробираться к нему. Стоит ли Саске обнять его? Они обнимались только два раза до этого, и их обоих переполняли эмоции, когда это произошло. Обнимать Итачи теперь казалось неправильным, как-то так. К тому же Саске боялся, что Итачи воспримет это как признание слабости. И это будет неловко. Саске почти добрался до Итачи, а он все еще не уверен, что делать. Если обнять его было невозможно, то спрашивать брата, все ли с ним в порядке, казалось не просто глупым, но и жестоким. И любые слова отпущения грехов были бы проигнорированы. Это почти лишило его выбора. Наконец, достигнув его стороны, Саске колебался еще мгновение, а затем, очень смущенно, положил правую руку на плечо Итачи и усилил хватку. Для Саске это было очень недостаточным жестом, и он презирал себя в тот момент за свою неспособность управлять человеческими эмоциями, но чудесным образом Итачи, казалось, нашел в этом некоторое утешение, потому что его мышцы потеряли часть прежней жесткости, его тело немного расслабилось. «Пошли», — скомандовал Саске, не отпуская пока плечо Итачи. «Нам нужно вернуться в особняк». Учитывая его настроение, повезло, что никто ему не возразил. Возвращение в особняк было тихим и полным напряжения, и Саске испытал облегчение, когда они наконец добрались до особняка. Войдя, Яхико Пейн покинул группу и исчез в одном из узких коридоров, даже не попрощавшись, что заставило Саске саркастически задуматься, не возвращается ли он обратно в кладовую с остальными телами. Он благоразумно оставил эту мысль при себе. По молчаливому согласию Саске, Итачи и Наруто двинулись в сторону библиотеки. Нагато и Конан уже были там, ожидая их за столом — и она выглядела еще хуже. Все трое сели на свои обычные места. Они все переглянулись, но никто не произнес ни слова. Настроение за столом было мрачным из-за того, что они добились своей первой победы. После нескольких секунд неловкого молчания Наруто первым заговорил: «Как Обито?» — спросил он Нагато. «Без сознания», — с готовностью ответил его кузен. «Ни одна из его травм не угрожала жизни, поэтому я поместил его в камеру внизу. Мой Петах Пат с ним и не даст ему прийти в сознание, поглотив его чакру, но мы должны решить, что с ним делать». «Давайте подождем до завтра, прежде чем принимать решение», — предложил Итачи, удивив Саске. Его брат был не из тех, кто откладывает неудобные задачи. «Я согласен», — тут же сказал Конан. Оправившись от шока, Саске также согласился с предложением брата. Поскольку ни Наруто, ни Нагато не возражали против этого, было решено: судьба Обито определится утром. Поскольку обсуждать было больше нечего, Нагато и Конан вскоре извинились и разошлись. Она хромала, отдавая предпочтение левой ноге, а не правой, но еще более показательным был тот факт, что она шла рядом с Нагато, а не толкала его инвалидную коляску сзади. Обито действительно ее разыграл. Наруто взглянул на братьев и тоже встал, чтобы уйти, сказав Саске многозначительным взглядом: «Увидимся позже». Саске кивнул ему, благодарный за то, что его оставили наедине с братом – поскольку он очень сомневался, что Итачи откроется ему, если в комнате будет кто-то еще. Он поднял глаза на брата и отчаянно искал правильные слова. Саске хотел, чтобы тот почувствовал себя лучше из-за случившегося, или, по крайней мере, напомнить Итачи, что он не один, что он всегда может рассчитывать на Саске. К сожалению, Итачи заговорил раньше, чем он успел, отвергнув это утешение прежде, чем оно было предложено. «Я в порядке, Саске», — заявил он. «Тебе не нужно беспокоиться обо мне». В этот момент Саске был очень близок к тому, чтобы обличить его во лжи. Было очевидно любому с двумя глазами, что Итачи не в порядке. Он открыл рот, чтобы сказать ему это очень ясными словами, но в последнюю секунду снова закрыл его — не в силах нарушить границы брата. Обиженный и расстроенный, Саске бессильно наблюдал, как его брат покидает библиотеку, и, как бы ему этого ни хотелось, он не заговорил, чтобы остановить его. Чувствуя себя побежденным и злым на себя, Саске тоже направился в свою комнату. Оказавшись там, он сел на кровать, совершенно не заботясь о том, испачканы ли простыни его грязной одеждой. Он даже не хотел прилагать усилий, чтобы снять их. Его кулаки сомкнулись вокруг простыней, пока его разум был заполнен молчаливыми обвинениями, некоторые из которых были направлены на Итачи, но большинство из них были направлены на самого Саске. «Блядь!» - выругался он. Он встал, подошел к стене и ударил несколько раз. «Блядь!» Удар. «Блядь!» Удар. Боль в костяшках пальцев наконец-то зарегистрировалась в его мозгу, и, как ни странно, это заставило его почувствовать себя намного лучше. Боль для него всегда была полезным отвлечением от самоупрека. Саске размышлял, стоит ли ему продолжать бить стену или, может быть, найти какую-нибудь игрушку Нагато, чтобы выпустить немного адреналина, когда в его комнату вошел Наруто. Очевидно, ему не понравилось то, что он увидел. «Блядь!» — выругался он. Он подбежал к Саске, схватил его за руку, прежде чем тот снова ударился о стену, и в его глазах было столько ярости. На мгновение, когда он посмотрел на него, Саске вспомнил о силе своего райкири из-за голубизны его глаз. «Саске, какого хрена?» — его голос был полон обвинительного гнева. Не вопрос, а тяжесть его взгляда заставили Саске отпрянуть и невольно сделать шаг назад. Это не помешало Наруто снова потянуться к его руке. «Ты истекаешь кровью», — сказал он через мгновение, глядя не на свои руки, а на левое плечо, куда Зетсу успел нанести удар. Вся злость исчезла с лица Наруто. Он больше не выглядел расстроенным, только обеспокоенным. В этот момент слова Итачи эхом отозвались в голове Саске... « Наруто влюблен в тебя » . …но он тут же стряхнул их с себя. Сейчас было не время и не место думать об этом. «Это была одна из ветвей Зецу», — объяснил он Наруто, предвосхищая его вопрос. «Он был настоящим ублюдком и сумел отвлечь меня достаточно надолго, чтобы почти убить. Итачи спас мне жизнь». Наруто прищурился, явно расстроенный этой новой информацией, но, что поразительно, не стал это комментировать. «Тебе нужен душ», — сказал он вместо этого, подталкивая Саске к двери ванной. «И еда. Я принесу тебе еды, пока ты примешь душ, а потом осмотрю эту рану. Сейчас, ублюдок». Наруто не оставил места для обсуждения. Саске все равно подумал о том, чтобы поспорить, просто чтобы возразить, но инструкции Наруто имели смысл, и, по крайней мере, они отвлекли его от других дел. Медленно он вошел в ванную и начал раздеваться. Наруто ждал снаружи, пока не услышал шум льющейся воды, а затем вышел — вероятно, чтобы принести немного еды с кухни. Желудок Саске голодно заурчал при мысли о еде, и он с удивлением понял, что ничего не ел с самого утра. Возможно, идея Наруто все-таки имела смысл. Через несколько минут он выключил воду и вышел из душа. К своему ужасу, Саске заметил, что его плечо все еще кровоточит. Он выругался и проигнорировал это. Он быстро вытер воду с тела полотенцем, а затем обвязал полотенце вокруг талии, прежде чем вернуться в свою комнату. Оказавшись там, он поискал свою пижаму и надел штаны. Волосы Саске были все еще мокрыми, но его рана постоянно кровоточила, и это было более срочно. Он понял, что потерял много крови. Рана кровоточила по крайней мере два часа. Нахмурившись, он использовал полотенце, чтобы надавить на свое травмированное плечо. Затем Саске сел на кровать, чтобы дождаться Наруто. Ему не пришлось долго ждать. Наруто вернулся через четыре минуты, неся в руках поднос с едой. Пахло вкусно – или, может быть, Саске просто был очень голоден. Наруто оставил поднос на столе в углу, и Саске узнал два куриных рулета, которые экономка оставила в холодильнике накануне. Это было лучше рамена, по крайней мере. Наруто подошел к Саске, пока не оказался в нескольких дюймах от него. «Дай мне взглянуть», — потребовал он, указывая на свое травмированное плечо. Слишком изнуренный, чтобы сражаться с ним прямо сейчас, Саске сделал, как он просил, и положил полотенце, открывая Наруто свою травму. «Вот, видишь. Ничего особенного», — сказал он, но Наруто все равно не слушал. Это была зияющая рана. Сердце Наруто пропустило удар при виде ее, а затем он нежно поднял левую руку и поднес ее к коже плеча Саске. Он избегал прикосновения к раненой плоти, но кончики его пальцев очень нежно ласкали окружающую кожу. Саске вздыхал от удивления при прикосновении, и волосы на его спине вставали дыбом. Наруто заметил эту реакцию и тут же убрал пальцы. «Мне жаль», — извинился он, на мгновение опустив глаза. Саске покачал головой, отмахиваясь от этих извинений. Он не был уверен, что ему следует сказать или следует ли ему вообще что-либо говорить, но прикосновение пальцев Наруто совсем не было неприятным – наоборот. На самом деле, это было… очень приятно. Чувствуя легкое головокружение, Саске поднял глаза, чтобы посмотреть на своего друга. Сидя на краю матраса, Наруто был намного выше Саске, и все же, как ни странно, это не заставляло его чувствовать себя в невыгодном положении. Если бы это был кто-то другой... он бы этого не вынес. Он бы чувствовал угрозу или, по крайней мере, себя запертым в клетке такой близостью. Но это был не кто-то другой; это был Наруто . Саске никогда не почувствует угрозы со стороны Наруто. Наруто, возможно, неправильно понял молчаливый взгляд Саске, потому что он извинился и практически побежал в ванную. Саске услышал, как он начал несколько раз протяжно говорить, и через несколько мгновений он вернулся снова, неся набор антисептиков и бинты. На этот раз Наруто сел на матрас рядом с ним, оставив между ними некоторое пространство. «Я почищу это через минуту», — сказал он, открывая антисептик, прежде чем обильно вылить его на рану. «Жаль, что Сакуры здесь нет. Она бы зашила тебя за три секунды». Саске неопределенно проворчал, пожимая плечами. Он не хотел говорить о Сакуре и совершенно не хотел, чтобы она была здесь. «Не двигай плечом!» — отчитал его Наруто в ответ. Саске закатил глаза, но сделал, как он сказал, и терпеливо ждал, пока Наруто позаботится о его травме – на самом деле не слушая болтовню своего друга. Голова Саске была полна вопросов. Болтал ли Наруто, потому что нервничал? Была ли близость Саске ответственна за то, что он нервничал? Случалось ли это раньше? Думая об этом сейчас, Саске вспомнил несколько случаев. После войны, после того, как они стали жить вместе, иногда — когда Саске выходил из душа только с полотенцем вокруг талии или когда он шел прямо на кухню после пробуждения, его волосы все еще были спутаны после сна, Наруто становился взволнованным и начинал бормотать о чем-то. Саске не возражал — он не обращал особого внимания на слова своего друга, но звук его голоса казался ему странно успокаивающим, поэтому он не жаловался. Был ли Наруто уже влюблен в него, даже тогда? Что еще важнее. Если бы Итачи не сказал ему, заметил бы Саске что-нибудь в конце концов? Саске неосознанно переместил свое тело, пока их ноги не соприкоснулись, и между ними почти не осталось места. Это заткнуло Наруто. Блондин вздохнул от удивления и перестал лепетать. Саске торжествующе улыбнулся. Его голова была тяжелой, но прикосновение руки Наруто, когда он поправлял бинты на его плече, было приятным... Внезапно Наруто остановился. Его взгляд искал, пока он держал лицо Саске между своих рук. Что он собирался сделать? Наруто не собирался... целовать его, верно? Если Наруто собирался его поцеловать, Саске не знал, что он чувствовал по этому поводу. Его не отвращала эта идея. На самом деле, ему было немного любопытно. Но хотел ли он этого на самом деле? «Саске», — донесся до него издалека голос Наруто, отвлекая от блуждающих мыслей. «Сколько крови ты потерял?» Саске подумал об этом и пожал плечами. «Много». Это была его собственная вина. Саске должен был остановить кровотечение сразу после того, как его ударили ножом, но он был слишком зол в тот момент, чтобы мыслить рационально. А потом, после смерти Зецу, он был слишком занят беспокойством об Итачи и слишком зол на себя за свою неспособность помочь брату. Он истекал кровью пару часов... Вероятно, именно поэтому он сейчас чувствовал такое головокружение. «Давай», — скомандовал Наруто, вставая. «Я закончил перевязывать, и кровь больше не течет. Тебе нужно что-нибудь съесть, а потом поспать. Утром ты будешь чувствовать себя хорошо». Наруто провел его к столу и сел рядом с ним. Он также налил немного воды в два стакана и предложил Саске один из них. Они взяли по лепешке и начали есть в тишине. Курица была приятной на вкус, и к концу еды Саске почувствовал себя немного лучше. «Спасибо», — сказал он своему другу, имея в виду именно это. Наруто, который был занят тем, что клал все обратно в поднос, остановился на мгновение и широко улыбнулся ему. После этого он довольно быстро закончил уборку. Он схватил пустой поднос и все столовые приборы, чтобы отнести их обратно на кухню, и уже входил в дверь, когда на мгновение повернул голову и посмотрел на него. «Спокойной ночи, Саске. Спи спокойно», — пожелал он ему. Уже в постели Саске улыбнулся в подушку. «Спокойной ночи, Наруто».