Часть 32

Наруто отчаянно пытался заснуть, но сон ускользал от него с еще более решительными настойчивыми попытками. Он снова ворочался и слышал, как Саске ругается в знак протеста. Это было странно. Саске всегда помнил о своем личном пространстве, даже когда спал, но в последнее время он, казалось, превратился в осьминога. Обычно Наруто любил засыпать, когда Саске прижимался к нему, крепко обхватив его тело ногами и руками, но сегодня уснуть было невозможно. «Наруто... Что случилось?» — сонно спросил его Саске, когда Наруто снова заметался. «Извини». Наруто почувствовал себя виноватым за то, что разбудил его. «Иди спать». Саске зевнул, отцепил руки от тела Наруто и сел на кровать. «Расскажи мне». «Я просто волнуюсь за Цунаде. Уже три недели никаких новостей…» «Мы знали, что поездка может занять у нее месяц. И мы согласились, что будет безопаснее, если она не свяжется с нами». На случай, если кто-то следит. Наруто знал об этом. Он все еще не мог не волноваться. «Я просто ненавижу ждать», — пожаловался он, не заботясь о том, что это прозвучит по-детски. Он чувствовал себя так же плохо во время войны, пока его друг сражался на фронте, а его забрали на остров для обучения. Конечно, это было необходимо; Наруто боялся думать, чем бы закончилась война, если бы он и Курама не пришли к соглашению. Тем не менее, он всегда чувствовал, что должен быть там, где есть опасность, на передовой поля боя, а не ждать, пока его друзья подвергают себя риску. «Если с ней что-то случится…» «Этого не произойдет». Если что-то случится с Цуандэ, то им придется столкнуться не только с ее потерей. Перед тем как уйти, она оставила подробные инструкции, чтобы другой врач смог провести операцию Итачи, и сам Итачи знал, как ухаживать за своими новыми легкими, пока они растут, но не было врача столь же искусного, как она, и особенно никого, кто был бы так эмоционально заинтересован в выживании Итачи. Саске прекрасно знал обо всем этом, поэтому его спокойная уверенность смутила Наруто. «Как ты можешь быть так уверен?» — спросил он его. «Цуанде пережила войну, несмотря на то, что была целью. Она пережила Обито и Мадару. Ее митотическая регенерация — гениальный ход», — признал он, что было достаточным доказательством того, насколько далеко зашли его отношения с Цуанде в этой вселенной. Саске прикусил бы себе язык, прежде чем его поймали бы на комплименте в ее адрес в прошлом. «Она может быть слабым бойцом по сравнению с нами, но Данзо на ступень ниже ее, даже после осквернения шаринганов моей семьи». Это были факты, которые Наруто уже знал, но, услышав, как Саске перечисляет их вслух, он почувствовал, что расслабляется, и часть его прежнего напряжения покинула его тело. «Я все еще ненавижу ждать». Рука Саске слегка погладила прядь его волос. Это было некарастеристически милое действие, и все же Саске делал что-то подобное последние пару недель. Как и каждый раз, когда это случалось раньше, Наруто почувствовал, как его сердце на секунду замерло, а затем подпрыгнуло, бешено забившись. Наруто не понимал причину столь интимных жестов. Часть его задавалась вопросом, было ли это из-за болезни Итачи; шок от открытия и страх потерять брата, растопивший запреты Саске и заставивший его цепляться за Наруто. Но Саске никогда не выглядел отчаянным, когда действовал таким образом; напротив, его темные глаза были манящими и ясными, и он никогда не выглядел более уверенным в себе, чем в те моменты. «Нам следует отправиться в отпуск», — предложил Саске после нескольких минут молчания, вырвав Наруто из его раздумий. «Что?» Конечно, он был слишком занят, глядя в глаза своему парню, и не расслышал его как следует. «Отпуск», — терпеливо повторил Саске. «Или, скорее, выходные, я полагаю. Это отвлечет тебя, пока мы ждем новостей». Наруто не ожидал такого предложения, но он не мог отрицать, что оно было заманчивым. Два-три дня вдали от Саске. Он мог перестать беспокоиться о Какаши и позволить ему и Обито самим разобраться со своим дерьмом. Он мог бы перестать думать о Цунаде, хотя бы на некоторое время, и они с Саске могли бы быть настолько громкими, насколько хотели, не беспокоясь о том, что Конан, Нагато или Итачи подслушивают их... И тут он вспомнил. Итачи. «Мы не должны», — сказал он, сдерживая свои фантазии и придерживаясь здравого смысла. «Твой брат…» Саске и Итачи проводили много времени вместе, иногда они втроем тусовались вместе, и Наруто понимал, как много это значило для Саске. «Мы не должны оставлять его сейчас». «Это была его идея, на самом деле», — сообщил ему Саске. «Это всего на пару дней. С Итачи все будет в порядке». Он имел в виду, что с Итачи все будет хорошо, всегда . Это был не первый раз, когда Саске утверждал это убеждение. Фактически, это стало своего рода девизом. После встречи с Цунаде в больнице и обсуждения вариантов Итачи, Саске убедился, что Итачи переживет операцию, и с ним все будет в порядке. Наруто пытался поговорить об этом с Саске, особенно после того, как Итачи объяснил ему риски, но Саске не мог заставить себя обсуждать это. С Итачи все будет в порядке , заявлял он каждый раз, когда поднималась эта тема. Как будто любой другой возможный исход был просто невозможен . Наруто хотел поделиться своей верой, и он сделал это в некотором роде — он полностью доверял навыкам Цунаде как врача и силе и готовности Итачи сражаться — но была крошечная часть его, которая не могла не беспокоиться. Если навыков Цунаде будет недостаточно, если сила Итачи не сможет преодолеть болезнь в его теле… Наруто знал, что это уничтожит Саске. Затем он почувствовал себя виноватым за то, что подверг сомнению веру Саске, и отбросил эти мысли. «Куда бы мы пошли?» — спросил он вместо этого. Если бы у них была всего пара дней, они не смогли бы уйти далеко. «Мы могли бы вернуться в гостиницу, в которой остановились в Роке», — почти застенчиво предложил Саске. «Ты ведь оставил там свои печати телепортации, не так ли?» Наруто кивнул; он оставил один там, а другой около границы Страны Огня, на случай, если им когда-нибудь понадобится быстро уехать. Выходные вдали от своего парня не были вопросом жизни и смерти, но чем больше он смаковал эту идею, тем больше она ему нравилась — выходные вдали от Саске означали возможность насладиться их новой близостью и повод отложить все остальные дела на день или два. Это звучало чудесно. Наруто все еще чувствовал затянувшееся чувство вины от мысли бросить всех, пусть даже на короткое время, но теперь, когда эта идея засела в его голове, отказаться было невозможно. Саске нужно было только один раз поцеловать его в губы, возможно, пообещав, как они проведут время, и Наруто был убежден. Наруто не терял времени. Он даже не стал срывать с Саске одежду. Как только их провели в комнату, Наруто прижал Саске к стене, удерживая его борцовским захватом, и начал дрочить ему, одновременно заманивая его в мокрый, грязный поцелуй. Саске всегда чувствовал прилив возбуждения, когда Наруто брал его в руки, поэтому прошло совсем немного времени, прежде чем его член стал толще в руках его парня. Он укусил шею Наруто в ответ, впиваясь зубами, пока не почувствовал вкус железа, наполняющий его рот. Наруто громко застонал, как Саске и предполагал, и Саске воспользовался моментом, чтобы схватить и член Наруто. Они мастурбировали друг другу, и вскоре оба начали задыхаться и обильно потеть. Наруто остановил руку Саске, прежде чем тот успел довести его до края. «Помедленнее. Я хочу сначала отсосать у тебя». Саске одобрительно застонал, ложась на матрас. Наруто забрался на него на четвереньки, глубоко поцеловал и переключил внимание на нижнюю часть тела Саске. Он начал медленно, облизывая ствол члена Сасудже, одновременно массируя его яйца большим и средним пальцами. «Блядь», — выдохнул Саске. «Наруто…» «Я люблю твой гребаный член, Саске», — сказал ему Наруто. «Я люблю твою задницу еще больше». Он начал играть с ней, говоря это, дразня ее указательным пальцем, одновременно впервые заглатывая член Саске. «Не дразни». Наруто проигнорировал просьбу Саске. «Тебе нравится, когда я тебя дразню». Саске действительно это делал, Наруто мог играть им, как скрипкой, подводя его к краю и отступая вовремя, снова и снова, в то время как Сасудже медленно сходил с ума. Пару часов спустя Наруто и Саске вышли из комнаты и направились в онсэн, чтобы немного охладиться в бассейне, а затем отправились ужинать. «Мы можем пойти в ресторан, где подают рамэн», — предложил Саске, прежде чем Наруто успел спросить, сразу после выхода из отеля. "Да! Ты лучший, Саске", - похлопал его по спине Наруто. Я так сильно тебя люблю. Саске сжал губы, сдерживая себя, чтобы не произнести эти слова, но его щеки приобрели прекрасный розовый оттенок, когда он последовал за Наруто по знакомым улицам. На этот раз они не были в костюмах. Они были не такими молодыми, как когда впервые пришли сюда, почти год назад, и было менее вероятно, что кто-то из Конохи искал их, поэтому они не стали беспокоиться. Они вошли в ресторан и попросили официанта предоставить им отдельный столик в углу. Мужчина предложил им несколько меню и пообещал скоро вернуться, чтобы принять заказ. Наруто уже знал, чего он хочет, но Саске с интересом просматривал меню, выискивая более здоровый вариант. «Я возьму жареного лосося и томатный салат отдельно», — попросил он, когда вернулся официант. «И мне, пожалуйста, две миски свиного рамена». «Очень хорошо, господа. Хотите что-нибудь выпить?» Саске вопросительно посмотрел на Наруто. Наруто покачал головой. «Просто немного воды — это нормально». Официант кивнул и ушел. «Не могу поверить, что мы снова здесь!» — заявил Наруто. Саске разделяет это мнение. «Прошел почти год». «В каком-то смысле, это кажется даже дольше. Я никогда не думал, что все произойдет вот так, понимаете?» Саске нахмурил брови. «Что ты имеешь в виду?» «Я не имею в виду нас», — пояснил Наруто. «Я имею в виду, я тоже не ожидал нас. Но... я имел в виду в целом», — он понизил голос и наклонился к Саске. «Когда мы вернулись во времени...» Он снова выпрямился, «я представляю, что мы изменили бы что-то в Конохе или последовали бы за твоим братом в Акацуки, но вместо этого произошло все то, что Данзо ранил Гаару, Цунаде помогла нам, Обито в камере, Какаши сошел с ума...» «Ты несчастен?» Наруто тут же покачал головой. «Нет, нет. Я имею в виду, что все не идеально, но то, что мы создали в Амегакуре с Нагато и Конан, Цунаде и Гаарой, я не мог себе представить, потому что раньше не испытывал этого. Но это кажется правильным, как семья». Саске кивнул, полностью разделяя это чувство. Официант принес их блюда, прежде чем он успел сказать это Наруто. Он поставил тарелку Саске и две миски Наруто на стол, поставив перед ними две чашки и бутылку воды. «Пожалуйста, дайте мне знать, если я могу что-то еще сделать», — попросил он. Саске рассеянно кивнул. Его внимание было сосредоточено на Наруто. «Я не хочу уезжать», — признался Наруто через мгновение. «Я имею в виду, мы сейчас в отъезде, но... это всего на пару дней. Потом мы вернемся. И я хочу вернуться. Раньше я называл Коноху своим домом, но я всегда чувствовал себя счастливее, когда был вдали от тренировок или на задании. Я... я не думаю, что когда-либо осознавал это». Он издал короткий смешок, не упуская иронии; затем попробовал рамен. «Я», — заявил Саске. «Когда мы жили вместе, ты всегда был веселым после возвращения с миссии. Я видел, как твои плечи сжимались, чем дольше ты оставался в деревне». Он на мгновение замолчал, прежде чем признаться: «Я винил себя за это». Саске не любили в Конохе после войны. Некоторые его боялись, некоторые презирали. Многие произносили осуждающие комментарии сквозь зубы, когда пересекались с Саске, и даже присутствие Наруто не давало им повода прикусить язык и проглотить свое отвращение. «Их комментарии меня разозлили», — признался Наруто, проглотив еще один кусок рамена, — «но дело было не только в этом. Я здесь счастливее», — заявил он, не желая снова переживать прошлое. «Я знаю, что ты хочешь остаться в Амегакуре в будущем, Саске, и я хочу остаться с тобой». Саске охватила волна эмоций. Ему пришлось отложить палочку для еды и пару раз согнуть руки, прежде чем он смог заговорить. «Ты уверен? Потому что ты отдал достаточно вещей ради меня. Я не буду лгать. Я хочу остаться в Амегакуре и хочу выполнить свою работу с Конан, но если ты хочешь чего-то другого, если ты хочешь вернуться в Коноху, мы можем это устроить». Он потянулся к руке Наруто и сжал ее. «Я уже не тот ребенок, которым был когда-то. Я научился идти на компромисс. И я не откажусь от тебя». Улыбка Наруто стала шире, а глаза засияли, словно пруд в ясный день. «Саске», — прошептал он свое имя, словно лаская, его дыхание обдувало кожу руки Саске, когда Наруто поднес ее к своим губам и поцеловал. «В Конохе есть вещи, по которым я скучаю. Драгоценные люди. Люди, которые стали моими друзьями. Но прежде чем мы развили эту связь, мне пришлось годами упорно бороться, чтобы получить их признание и доверие, а позже и их любовь. В Амегакуре я чувствую, что все это было дано мне даром. И я думаю, что именно это отличает дружбу от семьи, настоящей семьи. С семьей тебе не нужно стараться. Они просто рядом с тобой. Как ты был; как Итачи, Нагато, Конан, Гаара, Цунаде ба-чан. Ты моя семья. Называй меня эгоистом, но я не хочу отказываться от этого». «Тогда не надо», — решительно сказал Саске. И все же слова Наруто остались с ним, хотя, на протяжении всего ужина. Он снова и снова прокручивал их в голове, и в результате он был довольно тихим, пока они шли обратно в отель. «Ты устал?» — спросил его Наруто. Саске покачал головой, но остановился. Улицы были почти пусты, за исключением нескольких туристов. «Наруто…» Наруто тоже остановился, вопросительно подняв брови. «То, что ты сказал о семье… Я тоже этого хочу. У меня была семья, когда-то, до того, как умерли мои родители, и много лет я верил, что у меня никогда не будет другой. Я… не мог… я не позволял себе отойти от их потери, потому что думал, что это означало, что я заменил их». «Конечно, нет! Саске, это не значит- «Я знаю», — успокоил их Саске. «Теперь я это понимаю, благодаря вам. Вы также вернули мне моего брата, что я считал невозможным в то время. Мы — все, что осталось от моей семьи, от моего клана. И вы тоже должны быть частью этого». «Для меня было бы честью стать частью твоей семьи, Саске. Ты же знаешь, я люблю тебя, и я люблю Итачи как брата». Саске мягко улыбнулся, потому что, как бы милы ни были слова Наруто, он все еще не понимал, что тот хотел сказать. Схватив его за обе руки, Саске сделал шаг к Наруто, так что теперь они оба стояли лицом к лицу. «Женись на мне, и тогда Итачи сможет стать твоим братом по-настоящему». Сначала взгляд Наруто был черным, так как ему потребовалось несколько секунд, чтобы осмыслить слова Саске. Затем его лицо стало очень красным. Он открыл рот, чтобы заговорить, но все, что вышло, был кашель. «Блядь», выругался он. «Ты не... Саске, ты не можешь это иметь в виду». Саске высвободил руку и отступил на шаг, нахмурившись. «Почему бы и нет?» «Потому что…» Наруто потерял дар речи. «Мы оба мужчины, для начала. Я не думаю, что мы вообще можем пожениться». «Конан сделает это возможным», — ответил он, как будто это было так просто. "Но- "Выходи за меня." «Саске- «Наруто, я люблю тебя. Я хочу провести остаток своей жизни с тобой. Я хочу, чтобы мой брат был твоим братом, а твой кузен был моим кузеном, и чтобы у наших родителей был алтарь, где их души могли бы покоиться вместе. Мне насрать на клочок бумаги, но я хочу... «Ты меня любишь?» — на этот раз перебил его Наруто. Возможно, Саске стоило начать разговор с этого. «Конечно, я люблю тебя, добе. Вот». Саске схватил руку Наруто и поднес ее к своему сердцу. «Ты всегда здесь, со мной. Ты делаешь вещи лучше, даже когда они отстойные. Я не буду делить тебя ни с кем. Ты мой». «А ты — мой». Наруто уставился на его глаза, ища подтверждения этому факту. «Да». Саске не смутился. «Вот почему ты должен... «Женюсь на тебе», — закончил свою фразу Наруто. "Да." "Нет." Саске разочарованно нахмурился. «Нет?» «Нет. Я имею в виду, да». Наруто покраснел, сделал шаг вперед и обнял Саске за спину в свободных объятиях. «Я женюсь на тебе. Я проведу остаток своей жизни с тобой. Твой брат будет моим братом и... Он не смог закончить предложение, потому что Саске целовал его глубоко. Наруто поцеловал его в ответ с такой же страстью. «Я люблю тебя. Теме, я люблю тебя». «Я тоже тебя люблю, усуратонкачи». Итачи вернулся из больницы поздно ночью. Он читал истории молодым пациентам Цунаде большую часть дня, и только вечером он нашел время, чтобы проверить прогресс своих новых легких. Они росли хорошо. Тем не менее, что-то в нем возмутилось, когда он посмотрел на них. Подумать только, что через несколько недель ему вскроют грудь и заменят органы... Его жизнь висит на волоске и на руках другого, неважно, насколько он ему доверяет. Это была неприятная мысль. Поэтому он старался не думать об этом слишком много, с ограниченным успехом. Итачи устал, но он также был голоден, поэтому его шаги привели его на кухню. Несмотря на поздний час, дверь была приоткрыта, и в другой комнате виднелся свет. Его подозрения подтвердились, когда он вошел в комнату и увидел Какаси, сидящего на одном из кухонных стульев. Его волосы были взъерошены, щеки пылали, а перед ними стояла полупустая бутылка сакэ. «А. Итачи», — его голос был невнятным. «Мне сказали, что ты умираешь». Итачи на мгновение замер, а затем продолжил идти к холодильнику. «Я не собираюсь умирать». Он осмотрел некоторые из приготовленных блюд и выбрал блюдо с курицей карри, чтобы разогреть его в микроволновке. «Нет, я не думаю. Но твоя удача действительно отвратительна. Поэтому ты позволяешь мне трахнуть тебя?» «Я позволил тебе трахнуть меня, потому что я хотел траха», — ответил он, повернувшись и уставившись в глаза Какаши, пока Копирующий Кот Ниндзя не смог больше выдерживать его взгляд. «И потому что я подумал, что у тебя есть некоторые навыки». Какаши застонал, потирая лоб кончиками пальцев. «Как это сработало для тебя?» Итачи пожал плечами, доставая еду из микроволновки и ставя ее на стол. «У меня было и хуже», — небрежно признался он, садясь рядом с Какаши. «Тогда повторишь?» — искушал его Какаши, приподняв брови. «Мы можем трахаться, если хочешь», — ответил Итачи, отправляя в рот небольшой кусочек курицы. «Хотя я сомневаюсь, что тебе станет от этого лучше. Завтра ты снова будешь здесь, напиваешься и жалеешь себя». Какаши вздохнул, поднес сакэ к губам и сделал большой глоток. «Я недостаточно выпил для этого разговора». «Почему бы тебе не сказать мне, чего ты на самом деле хочешь, Какаши?» Ответ был автоматическим. «Я хочу прощения Обито-» . Он не мог произнести вслух последнее слово, но они оба все равно его услышали. «И что ты сделал, чтобы заслужить это?» Какаши уставился на него, ошеломленный вопросом. «Я никогда не заслуживал прощения моего брата. Я бы никогда не попросил его. Но мне повезло. Саске все равно предложил мне его. Обито — не Саске». Какаши опустил взгляд. «Я ничего не могу сделать, чтобы заслужить его прощение». «Возможно. А может и нет. Ты никогда не узнаешь, если не попробуешь», — ответил Итачи, кладя палочку на стол и потянувшись за стаканом, чтобы сделать небольшой глоток воды. «Я убил девушку, которую он любил. Которую мы оба любили». Хотя и по-разному. Рин была той девушкой, на которой Обито хотел жениться, в то время как Какаши считал ее раздражающей младшей сестрой. «Я поклялся ему, что буду защищать ее». «Я убил наших родителей», — ответил Итачи. «Я убедил своего младшего брата, что он стоит меньше, чем грязь под моими ногами, и бросил его в деревне, ответственной за гибель нашего клана». Какаши издал звук, средний между смехом и плачем. «Если мы сравниваем проёбы, я позволю тебе взять инициативу на себя». «Спасибо», — сухо сказал Итачи. Он взял последний кусочек еды палочками и медленно прожевал его, прежде чем снова обратиться к Какаши. «Я хочу сказать, что даже если я никогда не смогу искупить то, что я сделал, есть некоторые вещи, которые я могу сделать. В основном, я могу дать Саске то, чего он всегда жаждал». «И что это?» «Моя поддержка». Какаши выгнул брови, явно удивленный коротким ответом. «Я сделал то, что сделал, потому что был в ужасе от того, насколько высоким будет число погибших, если начнется война. Но я также сделал это, потому что верил в Волю Огня, в то, что олицетворяет Коноха, и амбиции Учиха были связаны с этим. Саске тоже ценит мир, но его вера в деревенскую систему отсутствует. У него свои собственные идеи о том, как его достичь». Итачи на мгновение замер, его выражение лица было отстраненным, прежде чем он перевел взгляд на Какаши. «Я больше не знаю, какая система убеждений правильная, но это не имеет значения. Как его брат, он имеет мою полную поддержку». «Даже если его планы приведут нас всех к новой войне?» «Даже тогда», — поклялся Итачи с торжественным выражением лица. «Но я серьезно сомневаюсь, что это произойдет. Я верю в способности Саске». Какаши вздохнул, потягиваясь и массируя виски. «У Саске хотя бы есть ориентиры. План Обито состоял в том, чтобы наложить гендзюцу на весь мир», — пожаловался он; в его словах все еще звучала горечь, но они уже не звучали так отчаянно, как раньше. «Ну, да». Ячи пожал плечами. Он встал, закончив есть. «Мы, Учиха, никогда не славились своей психической устойчивостью. Но этот план больше нежизнеспособен. Я думаю, Обито скоро повернет в другую сторону». Он взял тарелку и стакан и отнес их в посудомоечную машину. Затем он повернулся к Какаши, заставив его встретиться с ним взглядом. «То, что ты делаешь, когда он это делает, это то, о чем ты должен думать». Цунаде в десятый раз оглядела зал аудиенций Даймо. Высокие стены с золотыми гравюрами и две маленькие статуи драконов, охраняющие дверь в кабинет Даймо. По прибытии ей сказали, что Даймо занят личными делами, и попросили подождать, но заверили, что он скоро ее примет. С тех пор прошло уже три часа, а Цунаде все еще ждала. Ее нутро подсказывало ей, что Даймо намеренно демонстрирует свою силу, но она попыталась отбросить подозрения. Сенджу и Владыка Страны Огня всегда поддерживали теплые отношения. Тем не менее, все это ожидание не могло сулить ничего хорошего, особенно учитывая серьезность темы, которую она собиралась с ним обсудить. Прошло еще полчаса, прежде чем личный состав даймё вернулся, низко поклонившись в знак извинения. «Мы приносим извинения за долгое ожидание, мадам. Если вы будете так любезны следовать за мной…» «Пора». Цунаде встала и последовала за женщиной, которая отошла в сторону, как только они достигли двери. «Его светлость увидит, что вы знаете». Цунаде кивнула и вошла в дверь. Даймо сидел на удобном с виду кресле за своим столом, но он тут же встал, чтобы встретить ее. «Цунаде-Химе», — он протянул руки, чтобы тепло поприветствовать ее. «Ты оказываешь мне большую честь своим визитом». «Если честь так велика, возможно, вам не стоило заставлять меня ждать так долго» , — неумолимо подумала Цуандэ. Внешне она улыбнулась. «Я благодарю вас за то, что вы приняли меня в столь короткие сроки. Мой дед всегда отмечал, насколько занята жизнь даймё». «Он знал лучше, чем большинство. Но, пожалуйста, садись». Цунаде так и сделала. «Скажи мне, Химе, чем я могу тебе помочь?» Цунаде глубоко вздохнула и начала говорить. Это был долгий разговор. Она начала с самого начала, предложив Даймо копию документов, которые доказывали участие Данзо в войне Амегаруре, а также его вмешательство во внутренние дела нескольких стран. Но когда она начала описывать реальность, стоящую за резней в Ухиче, лицо Даймо утратило всякую верхушку легкомыслия. «И никто никогда не подозревал об этих фактах?» «Сэнсэй Сарутоби, возможно, и догадывался об этом, но Данзо был его старым другом, и он не стал копать глубже». Цунаде почувствовала, как ее гнев против старого учителя растет, поскольку она чувствовала себя обязанной признать его долю вины. «Я отказываюсь верить, что Сандайме знал о них и ничего не сделал». «Как бы то ни было, сейчас нам следует сосредоточиться на будущем, а не на прошлом». Даймо опустился в кресло, глубоко вздохнув. «Ты, конечно, прав. Сейчас приоритет — подставить ногу этому человеку с его титулом. Но его положение в Конохе сильно, нам понадобится вся возможная помощь. Кто еще об этом знает?» «Помимо двух братьев Учиха, Какаши из Шарингана также был проинформирован. Он сочувствует нашему положению». По крайней мере, когда он не напивался и не трахал своего бывшего товарища по команде AMBU. «Нагато, лидер Амегакуре, поклялся оказать нам полную поддержку. И у нас есть Гаара из Суны в качестве свидетеля». Даймё поднял подбородок, услышав эту новую информацию. «Разве он не дзиндзюрики?» «Да», — подтвердила Цуандэ. «Вот почему Данзо похитил его и чуть не убил своими экспериментами». «Значит, обвинения Суны действительно верны», — устало произнес мужчина. «Обвинения?» «Ты так долго путешествовала, Химе, возможно, ты не в курсе текущей ситуации. После того, как Суна напала на Коноху, и их предал Орочимару, они отступили обратно в свою страну. Наш Хокаге только что умер, и Коноха не могла позволить себе больше врагов, поэтому мы отпустили их. Однако всего несколько недель назад они возобновили свои атаки на нашу землю, обвинив нас в краже джиндзюрики». «Значит, Коноха и Суна воюют?» Цунаде с трудом могла поверить в эту информацию. Амекагуре была изолирована, но Акацуки работали на международном уровне. Вряд ли они не передали эту информацию Нагато. «Хокаге... Данзо», губы Даймо скривились от отвращения, «удалось сохранить эту информацию в тайне. Положение Суны на данный момент не очень сильное, поэтому угроза была ограниченной. Мы подозревали, что после их нападения на Коноху произошла внутренняя борьба за власть, что, несомненно, ослабило их силу». Приступы Цунаде ударили по столу. «Тогда еще более важно избавиться от Данзо. После того, как этот человек будет наказан, злоба Суны на нас должна быть удовлетворена». «Действительно». Даймо кивнул в знак согласия. «Мы отвезем эти документы в Коноху и представим их совету джонинов. Нашей власти и доказательств, которые мы предоставим, должно быть достаточно, чтобы отстранить его от должности». Цунаде почувствовала, как будто с ее плеч свалилась тяжелая ноша. Тем не менее, она сочла необходимым предупредить Даймо: «Он не уйдет мирно». Мужчина отмахнулся от своих опасений жестом руки. «С внучкой Хасирамы рядом со мной у меня нет причин его бояться». Он встал со стула и пошел в маленькую каюту справа, вынося бутылку сакэ и два стакана и расставляя их на столе. «Вот. Давайте произнесем тост», — сказал он, наливая изрядное количество алкоголя в оба стакана и предлагая один Цунаде. «За то, что этот человек получил то, что заслуживает. И за лучшее будущее». Цунаде засомневалась всего на секунду, прежде чем взять стакан. «Для лучшего будущего», — повторила она, допивая напиток одним глотком. «Я действительно восхищаюсь твоим дедушкой, ты знаешь», — признался Даймо, допивая свой стакан. «Я никогда его не встречал, конечно, я только что родился, когда он умер, но мой отец имел честь работать с ним. Они оба разделяли одну и ту же мечту, мечту о сильной Конохе, могущественной Стране Огня, где ни один ребенок не должен был бы умирать, и никто не подвергался бы издевательствам со стороны других наций». Цунаде слушала лишь вполсилы. Она чувствовала легкое головокружение. Алкоголь, должно быть, был крепче, чем ожидалось. Тем не менее, она достаточно хорошо помнила своего деда, чтобы знать, что это не было его сном, не совсем. Она открыла рот, чтобы сказать это, но с его губ не сорвалось ни звука. Она нахмурилась, недовольная, а затем попыталась использовать чакру, чтобы развеять алкоголь из своего разума, но в результате острая боль пронзила виски. «Что происходит?» — попыталась спросить она, но ее речь была слишком невнятной. Она моргнула, пытаясь хоть немного облегчить боль, и поняла, что ее поставили на колени. Ноги даймо были в нескольких футах от нее, но мужчина не пытался приблизиться к ней. Она подняла глаза и увидела его возвышающимся над ней, с выражением сожаления на лице. «Я глубоко сожалею, что дошло до этого, Химе. Я не лгу о своем уважении к твоему дедушке. Но я — Владыка страны Огня, и я должен заботиться о своем народе, делая то, что лучше для него, даже когда это тяжело». Если бы Цунаде не испытывала столько боли, она бы плюнула ему в лицо за его чушь. «Хаширама тоже был лидером, я уверен, он бы понял... Нет, он бы не понял, ты, ублюдок. Он бы убил тебя на месте за то, что ты посмел это сделать. Цунаде снова попыталась использовать чакру, чтобы бороться с ядом, который ей дали, поскольку это был явно яд, а не алкоголь, который поставил ее на колени. Но результат был таким же, как и прежде, сильная боль во лбу, а ее зрение побелело. Она умирала. Осознание этого застало ее врасплох. Заслужив свой титул на поле боя, пережив не менее трех мировых войн, она умирала здесь, на грязном полу в офисе негодяя, и все потому, что у нее не хватило воли отказаться от предложенного ей стакана спиртного. Итачи, прости меня. Если бы Цунаде умерла, то операцию пришлось бы проводить Шизуне. Я хорошо ее обучил, и все же... Она не смогла закончить эту мысль. Приближались шаги. Какие-то голоса, которые она не могла понять. Затем все стихло.