Глава 1. Первая рана

      Дом номер четыре на тисовой улице никогда не был любимым местом мальчика по имени Гарри Поттер. И его тоже никогда не любили в этом доме. Мальчик сидел в чулане под лестницей, снова наказанный за мелочь: он лишь попросил дядю Вернона провести на улице немного больше времени, чем обычно. Его слишком впечатлила красота туманного дня с мелкой моросью. Литтл-Уингинг часто покрывался одеялом тумана, это было типично для юга Англии, и Гарри очень любил такую погоду.                 — Нет! — рявкнул дядя Вернон, не дослушивая до конца просьбу своего племянника, — бегом в чулан! И только посмей снова приставать ко мне со своими наглыми просьбами!                 С этими словами дородный мужчина с силой ударил Гарри по лицу. Мальчик почувствовал, как из носа побежала слабая струйка горячей крови. Он взял старый платок, вернее, старую половую тряпку, которую он использовал как платок. На ней остался отпечаток рыжей крови. Его лицо исказилось, не от боли, а от сильного чувства несправедливости, а из глаз потекли слёзы. Единственное, о чём он всегда мечтал — уехать из этого ненавистного дома от этих ненавистных людей. «Питаться крысами было бы приятнее, чем сидеть здесь, в этом старом пыльном чулане», — пронеслось у Гарри в голове.                 Так текли безнадёжные дни вплоть до его одиннадцатого дня рождения. В этот день его семейка, как и в прошлые годы, делала вид, что никакого дня рождения не существует. К сожалению, быть лишённым этой простой детской радости стало привычным.                 — Метнись за почтой, — ворчливо сказал дядя Вернон, уткнувшись носом в газету, — не заставляй меня ждать!                 Гарри молча поплёлся ко входной двери, около которой уже лежала куча бумаг. Он поднял их, увидев сверху запечатанный конверт. Взглянув на него, он прочитал: «Гарри Джеймсу Поттеру, проживающему по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре, чулан под лестницей». Внутри резко застучало сердце, ладони вспотели. Он подумал, что это просто какая-то шутка, но смекнул, что дяде и тёте не стоит попадаться на глаза с письмом, поэтому он просунул его под футболку — благо, в его одежду, что досталась ему от двоюродного брата, могло вместиться три Гарри. Естественно, он просто боялся, что дядя с тётей увидят это, а не потому, что это была его единственная надежда спастись. Наверное.                 — Ты там уснул?! — послышался из гостиной крик дяди, но в эту же секунду в комнату вошёл Гарри, протягивая почту мужчине, который с силой вырвал её из рук и начал читать: — Слыхала, Петунья? На соседской улице произошло убийство! Дурдом, ненормальные! — негодующе и злостно восклицал он. Правда, по отношению к себе Гарри слишком часто слышал слово «ненормальный» и машинально сжал одежду, ожидая, что его снова накажут.                 Но Гарри старался не слушать. Все его мысли были заняты письмом: кто и зачем отправил ему это? Он хотел уже поскорее пойти в свой чулан, чтобы прочесть его, но знал, что сейчас, во время обеда, ему не стоит куда-то уходить. Родственники могут заподозрить его в чём-то, а это мальчику не нужно, поэтому он остался ждать. В голове был клубок мыслей. Когда тётя практически швырнула ему тарелку с пригоревшей едой, проскрипев сквозь зубы «Ешь!», мальчик старался быстрее съесть всё и уйти. Когда он опустошил порцию, Вернон приказал ему мыть посуду и возвращаться в чулан, что Гарри и сделал.                 Замок щёлкнул. Этот звук впервые за всю короткую жизнь мальчика обрадовал его, а не наоборот. Гарри прижал письмо к груди — вдруг оно исчезнет? Странно. Обычно он ни во что не верил. Конверт пахнул дёгтем и древесной корой — как будто из того мира, где никто не бил его по лицу. Пальцы дрожали, разрывая конверт. «От волнения», — подумал Гарри, хотя никогда не волновался из-за писем. Наконец, достав долгожданное письмо, Гарри вчитывался в каждую буковку, которая будто плавала:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор (Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов) Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора!

               «Школа чародейства и волшебства… Ждём вашу сову…» — эти слова Гарри перечитывал из раза в раз. Он явно не верил своим глазам. Внутри него прокатилась волна страшного разочарования, когда он понял, что это, всё же, шутка. Скорее всего от его одноклассников, которые сильно не любили Гарри. В первую очередь, потому что Дадли, кузен Гарри, имевший гораздо больший авторитет, гнобил своего брата прилюдно и принуждал остальных к этому. А во вторую, потому что Поттер был особенный. В один из дней, когда он убегал от своих обидчиков, те стали постоянно валиться с ног, пытаясь подойти к Гарри. Это сильно напугало банду, хоть те и не подали виду.                 Внезапно он услышал дверной звонок. Желая узнать как можно больше, Гарри прижался ухом к двери. Ему повезло, что лестница находилась недалеко от входной двери, а хлипкая дверца его коморки не создавала должной шумоизоляции. «Какого придурка там опять принесло», — донеслось до Гарри недовольное бурчание дяди. Он услышал незнакомый для себя голос. Это был мужской голос, но сразу ощущалось, что человек по ту сторону двери был стар.                 — Кто вы? — спросил дядя Вернон, не желая впускать старика в дом. Он уже видел его десять лет назад, когда тот принёс ему ненавистного Гарри, но Вернон старательно делал вид, что не знает мужчину перед ним, который вдобавок ко всему, выглядел по меркам Дурслей «ненормально», ведь носил тёмно-фиолетовую мантию и шляпу.                 — Я, если вы забыли, Альбус Дамблдор, — с лёгкой улыбкой сказал старик, — я директор школы «Хогвартс», куда ваш племянник зачислен с рождения. И сегодня он получил письмо, а я пришёл, что забрать Гарри.                 — Никакого письма мы не получали! — краснея от злости начал повышать голос Вернон.                 — Письмо всегда доходила до каждого юного волшебника, которому было предоставлено место в нашей школе. И Гарри в их числе, — ровным голосом продолжал Дамблдор, — возможно, он просто не сказал о том, что получил письмо.                 От этих слов у Гарри внутри всё перевернулось. Он понимал, что за такой проступок будет серьёзно наказан. Внутри него начал закипать страх. Услышав резкое «ГАРРИ!» от дяди Вернона, мальчик сел на кровать, стараясь сделать максимально невинный вид. Резко распахнув дверцу чулана, Вернон схватил Гарри за плечи и потащил к выходу, где стоял старик.                 — Привет, Гарри, — с добродушной улыбкой поприветствовал его Дамблдор, — ты получал сегодня наше письмо?                 — Д-да… — сдавленным от страха голосом признался Гарри. У него в горле пересохло.                 — Я хотел сообщить, что ты являешься чародеем и зачислен в нашу школу «Хогвартс». Об этом ты уже, вероятно, узнал из письма.                 — Да, но этого не может быть… я обычный мальчик, а не волшебник, — неуверенно ответил он.                 — Вот-вот! — всунул свой нос Вернон, — это ненормально! Мы, взяв его, поклялись, что выдавим из него всю эту дурь!                 — Гарри, — пропуская мимо ушей слова дяди обратился к мальчику Дамблдор, — ты не замечал, что с тобой происходят странные вещи? Случайно разобьётся вещь, к которой ты не прикасался, или обидчики не смогут даже подойти к тебе.                 В этот момент у него в груди ёкнуло. Детские надежды, или даже скорее мечты, которые были у него всякий раз, когда происходило что-то подобное тому, что описал директор, оправдались. Неужели он покинет этот дом? Неужели ему не придётся терпеть бесконечные унижения, испытывая только страх и ненависть? Это всё… закончится?..                 Тётя Петунья, имевшая привычку лезть во все дела, даже не касающиеся её, подбежала к двери. Она увидела перед собой старика в мантии, который уже был ей знаком и своего мужа с племянником. Вернон кратко пересказал ей произошедшее, но Дамблдор то и дело его поправлял, слыша слова «сумасшедший дом» или «ненормальный» …                 — Он… он никуда не пойдёт! Ни-ку-да! — на этот раз уже начала Петунья, — все эти его… странные вещи… Мы не собираемся связываться с вашей психушкой! — стараясь избегать слов «магия», «фокусы» и прочее, продолжала она, — в общем, это ненормально. Мальчик болен и его нужно исправлять. Поркой!                 — Боюсь, мне все равно придётся его забрать, — продолжал спорить Дамблдор, — в школе его научат контролировать магию (от этого слова Дурслей передёрнуло), — тогда он сможет пользоваться ею осознанно, не причиняя вред никому. А получив образование, найдёт себе работу и сам сможет зарабатывать на жизнь                 — НЕТ! — в один голос завопили Вернон и Петунья, — он никуда с вами не пойдёт! Мы не хотим платить мутным типам за их фокусы!                 — Пойдёт, он уже зачислен в школу, — уже с небольшой злостью возразил Дамблдор, переводя взгляд с разгневанных тёти и дяди на Гарри, — он будет возвращаться к вам летом, когда в школе будут каникулы. И сегодня он тоже вернётся, мы только купим всё для школы, — услышав это, Гарри испытал лёгкое разочарование. Но всё же это лучше, чем торчать до восемнадцати лет с ними.                 Поспорив ещё несколько минут с Дамблдором, Дурсли поняли, что это бессмысленно и согласились отпустить мальчика с таким трудом, словно он для них был дорогим человеком и значил хоть что-то. Казалось, Дурсли бы охотнее цеплялись за старые носки Вернона, чем за Гарри. Когда Вернон наконец отпустил мальчика, он машинально потер плечо, куда впились пальцы дяди. Боль была привычной, как запах плесени в чулане. Но когда он поднял глаза на старика в смешной шляпе, что-то ёкнуло внутри. Глаза Дамблдора — такие голубые, что казалось, в них отражается небо, которого Гарри почти не видел из-под лестницы, — на мгновение остановились на красном следе от пощечины. Гарри автоматически прикрыл след ладонью, но было уже поздно. Что-то мелькнуло в этом взгляде, но исчезло прежде, чем юноша успел понять, страх это или гнев.                 На ватных ногах Гарри пошёл следом за стариком. Он всё ещё пылал недоверием и страхом, думая, что над ним смеются, а может хотят заманить в ловушку и избить. Но наконец-то у него появилась возможность насладиться прогулкой. На улице стояла прохлада, дожди многим уже порядком надоели, но не Гарри. Наоборот, наслаждаясь погодой, он улыбнулся. Несмотря на страх и тревогу, внутри загорелась надежда, что жизнь станет лучше. Возможно, ему наконец-то не придётся бояться. А если повезёт, он даже сможет найти друзей. «Друзья… — подумал мальчик, — интересно, каково это — иметь друга, который поддержит тебя и которому нравится проводить время с тобой?». Погрузившись в эти мысли, он даже не заметил, что Дамблдор остановился, осторожно взяв Гарри за плечо. Мальчик, привыкший к боли, дёрнулся от этого прикосновения, но быстро понял, что ему не собираются делать больно.                 — Мы пришли, Гарри, — сказал Дамблдор, когда они оказались на маггловской остановке. Внутри у мальчика поселилось недоумение: ехать в волшебную школу на обычном автобусе? Видимо, это и правда розыгрыш.                 Перед ними остановился автобус №254 с маршрутом «Литтл-Уингинг — Лондон». Пассажиры кидали удивлённые взгляды на Альбуса — не каждый день увидишь человека в мантии со шляпой — которого это, видимо, не смущало. Старик, хоть и мог околдовать кондуктора, спокойно оплатил билеты и занял вместе с Гарри два свободных места. Мальчик начал в напряжении ждать волшебства. Что-то ведь явно должно случиться. Не может быть, чтобы маги, имея такую силу, пользовались автобусами. Пока он ожидал хоть каких-то странностей, его взгляд упал на радостную семью — внутри юного Поттера заскребли кошки. Он быстро отвернулся, не желая долго смотреть на то, чего всегда был лишён. Решив вместо этого обращать внимания на странности, он уставился в окно. «Почему мы не едем с бешеной скоростью? Почему мы не телепортируемся? Это всё обман» — проносились одна за другой мысли в голове Гарри. А какой стыд будет объяснять Дурслям, что он никакой не волшебник и его просто обманули… «Может, просто сбежать из автобуса?». В панике он начал оглядываться, думая, как бы улизнуть.                 — Разочарован? — неожиданно послышался тихий голос Дамблдора, заметившего напряжение и странное поведение юного спутника, — Магия… не фейерверк, Гарри. Иногда суть в том, чтобы не пользоваться ею вовсе.                 И Гарри действительно был разочарован. Но скорее не из-за того, что он хотел видеть магию везде и пользоваться ею, а потому что теперь он рассчитывал получить скорейшее доказательство правдивости существования тайного мира волшебников и чародеев. За окном мелькали здания, пока они не выехали в пригород, где были бескрайние поля и иногда прослеживались деревья, такие же одинокие, как Гарри. Молча ожидая, пока они доедут до Лондона и над Гарри вдоволь посмеются, время шло очень медленно. «А ведь и правда, — снова задумался он, — Дурсли бы ни за что так просто не отпустили меня. Скорее всего, они же это и подстроили, для своей потехи».                 «Лондон», — объявил громкоговоритель спустя два часа поездки. Дамблдор поднялся со своего места, жестом подзывая Гарри, и они вышли из автобуса. Старик направился в сторону кабачка, который выглядел старым и даже заброшенным. Это вполне объясняло, почему люди проходят мимо, словно этого здания нет. Они вошли внутрь.                   — Магглы не видят его, — пояснил Дамблдор, — тебе ещё очень многое предстоит узнать о нашем мире, Гарри. Место, куда мы идём, называется «Косой переулок», а бар — «Дырявый котёл». Там, в переулке, можно купить всю магическую атрибутику. Но обо всём немного позже, сперва зайдём в банк.                   И тут Гарри словно ударило молнией. У него нет денег. А Дурсли никогда не дадут ему и фунта. Следом за директором он прошёл до кирпичной стены. Альбус достал свою волшебную палочку, ударяя в определённой последовательность по кирпичам. Внезапно, стена начала открываться, словно дверь. Это, безусловно, отбросило сомнения Гарри по поводу реальности волшебного мира. Теперь он верил своему спутнику. Но всё ещё не до конца, технологии развиваются так быстро, что и не успеваешь следить.                   «Ложь. Всё ложь», — пульсировало в его висках. Даже небо, на которое он смотрел, казалось фальшивым. Может, его специально кто-то нарисовал?                   — Сэр, — еле слышно промямлил он, найдя в себе силы сказать это, — но у меня нет денег. Ни копейки.                   — Ох, не волнуйся, Гарри. Твои родители оставили тебе щедрое наследство.                   — Наследство?.. Но тётя с дядей сказали мне, что мои родители были безработными. Откуда у них могут быть деньги?                   — Безработными? — с удивлением и раздражением переспросил Дамблдор, — нет, твои родители никогда не были безработными. Но я обо всём тебе расскажу позже, потерпи немного, мой мальчик.                   После этих слов его дух немного приподнялся и вместе они направились к мраморному зданию, над которым возвышалась вывеска «Гринготтс». Когда они вошли внутрь, Гарри ударился о входную дверь, сердце застучало чаще: он увидел странных существ, очень низких, с кожей, как будто очень старого человека и длинными ушами, но ещё более длинными были их когти. Дамблдор будто прочитал его мысли:                   — Это гоблины, не бойся их, — на удивление, от этих слов ему действительно полегчало, хоть он и старался держаться поодаль, — они работают в этом банке. — Дамблдор подошёл к гоблину, который, видимо, был главным — он сидел отдельно по центру зала, словно был начальником или вроде того.                   — Добрый день, Крюкохват. Я хотел бы посетить хранилище мистера Поттера и свой сейф по секретному делу, — с этими словами он вытащил ключ, который, как догадался Гарри, был именно от его сейфа. Гоблин жестом приказал идти за ним. Они спускались вниз, пока не вошли в пещеру, где была полноценная система подземной железной дороги. Крюкохват открыл одну из тележек, пропуская вперёд своих клиентов. Когда все расселись по местам, они тронулись.                   Тележка неслась по рельсам так, будто гоблин решил поставить рекорд по числу сердечных приступов у клиентов. В пещерах стоял сильный запах сырости и чего-то резкого, но непонятного. Гарри вцепился в сиденье, но не от страха — после жизни с Дурслями это было даже весело, хоть какое-то движение, а не бессмысленное сидение в пыльном чулане в ожидании чуда. Он украдкой взглянул на Дамблдора: старик улыбался, будто катался на карусели.                 — Интересно, они всех так возят? — прокричал Гарри через грохот колёс.                 — Только самых дорогих клиентов, — глаза Дамблдора блеснули. — И самых терпеливых.                 Они резко остановились. Перед ними стояла дверь с выгравированным знаком Поттеров — стилизованной буквой «P».                   Подойдя к двери, гоблин вытащил переданный ему ключ и открыл хранилище, после чего отдал ключ своему владельцу — Гарри. Когда дверь распахнулась, на лице юного волшебника засияло удивление, смешанное с радостью: в его сейфе была целая куча золота, среди которого он увидел немного серебра и чуть больше бронзы. Дамблдор набрал в мешочек пару горстей золота и отдал Гарри, объясняя различия монет и их ценность.                   — А теперь, — сказал старик, поворачиваясь к гоблину, — мне нужно посетить свой сейф.                   Они снова сели в тележку. На этот раз поехали глубже и дверь выглядела максимально непримечательно. Гарри от любопытства попытался высмотреть, что там лежит, но увидел лишь небольшой мешочек, похожий на его с золотом, после чего Дамблдор спрятал его под мантию. Мальчик догадался, что лучше не спрашивать лишний раз о содержимом мешочка — все равно не скажут, а возможно, ударят по лицу, прям как Дурсли. Всё-таки, волшебный мир по-прежнему не вызвал особого доверия.                   Ещё около десяти минут и двоица снова была снаружи. После тёмных подземелий дневной свет слепил глаза и это при том, что солнца практически не было видно за тучами,                   — Сперва, Гарри, мы купим тебе палочку, — от этих слов Гарри затрепетал. Больше всего из магических предметов он хотел заполучить именно палочку. Что только можно с ней сделать… — но учти: использовать магию вне школы с этого момента будет запрещено. До этого ты не контролировал свои всплески магии, но согласно Статуту о секретности, ты не имеешь права использовать магию вне стен школы до достижения семнадцати лет. И да, в волшебном мире совершеннолетие наступает именно в семнадцать, а не восемнадцать.                   Гарри почувствовал, будто его ударили под дых — он даже немного согнулся. Он думал, что во время летних каникул сможет защищаться от Дурслей именно благодаря магии, но его мечтам не суждено было сбыться. Но, с другой стороны, родственнички не знают про этот запрет, так что пригрозить им он сможет.                   Размышляя об этом, он даже не заметил, как они дошли до лавки Олливандера, в которую сразу же вошли. «А что, если меня не выберет ни одна палочка?» — задумался он перед входом, вспоминая все моменты, когда ему не везло и он был обделён. Нет никакой гарантии, что такая ситуация не произойдёт сейчас.                   Внутри помещение выглядело так, словно его не убирали более пятидесяти лет: везде была пыль, всё было захламлено коробками с разными выгравированными датами. Здесь сильно пахло древесиной: этот запах у Гарри не вызвал чувства уюта, как у многих. Наоборот, он вспомнил, как радовались Дурсли, сидя в гостиной перед камином и телевизором, пока Гарри гнил в чулане.                   — День добрый, мистер Олливандер, — добродушно поприветствовал владельца лавки Дамблдор, — нам нужно купить палочку юному Гарри Поттеру.                   С этими словами он взял Гарри за плечи (от этого мальчика снова немного передёрнуло) и поставил перед столом. Из другого конца магазина вышел старик, выглядевший даже старше, чем директор. Он явно был взволнован и сразу посмотрел на шрам Гарри.                   — О… Гарри Поттер… Наша знаменитость. Очень приятно познакомиться, мистер Поттер, — сказал мужчина, протягивая руку Гарри. Сперва мальчику показалось, что его снова хотят ударить и он прищурился, но потом подал слегка дрожащую руку, — Очень-очень любопытно... Гарри Поттер. Да, я помню каждую палочку, которую продал. Ваша — особенно запомнилась.                   Он исчезает между стеллажами. Гарри слышит, как что-то падает где-то в глубине лавки.                   — Он... он знал моих родителей? — полушёпотом спросил Гарри.                   — Да. Он действительно помнит все палочки, которые продавал. Это сильно отличает его от других мастеров. И твои родители тоже покупали палочки у него.                   Старик возвращается с тремя футлярами. В его бледных глазах был виден странный блеск.                   — Попробуем... Вот. Кизил, сердцевина из волоса африканской русалки — гибкая, 10 дюймов. Элегантная, но капризная. Гарри взял палочку — с полки с грохотом падает банка с паучьими лапками и Олливандер мгновенно выхватил палочку обратно.                 — О нет-нет. Она вас явно не выбирает. Тогда вот... Дуб, волос вейлы — мощная, боевая. Гарри чувствует, как по руке пробежал неприятный холод. Вода в стакане на прилавке замёрзла и сам он ощутил себя ещё более неуютно.                — Слишком агрессивная. Любопытно... очень любопытно... — с этими словами он снова исчез в глубинах лавки. Гарри обратил внимание на следы подбора палочек: в дальнем углу лежали осколки стекла, у стула рядом одна ножка лежала отдельно, — Осталось одна... Падуб, перо феникса, 11 дюймов. Необычное сочетание.                   Гарри касается палочки — и вдруг… По его рукам разлилось тепло. Его это напугало. Не потому, что он боялся колдовать, а потому что он понимал, что может лишиться этого чувства, потерять его навсегда. Он так крепко вцепился в палочку, как будто ему дали её просто подержать и сейчас заберут. Тепло, которое он испытывал, перебило неприятные ассоциации из-за запаха.                   — Судьбоносное совпадение... У этого феникса было два пера — обычно они дают только одно... Вторая палочка... — шептал Олливандер, но после того, как Дамблдор резко прокашлялся, замолк.                   — Чья вторая? — спросил Гарри.                   — О, неважно. Главное — палочка выбрала вас. 7 галеонов, пожалуйста, — после этого слегка разочарованный Гарри протянул ему золотые монеты. Странное было ощущение — он впервые за одиннадцать лет сам распоряжается деньгами. Тем более, своими деньгами.                   Они с Дамблдором вышли из лавки. Мальчика переполняли смешанные чувства. С одной стороны, он наконец-то сбежит от Дурслей. На весь учебный год. Он прикоснётся к волшебному миру, о котором мечтал, чтобы убежать от суровой реальности, но… Что, если у него ничего не получится? Может, родственники были правы, когда называли его «никчёмным»? А ему сейчас ещё придётся вернуться в их дом, со всеми магическими вещами, которые они ненавидят. Он уже старался закрыть свои вещи телом, но выглядело это глупо: слишком большой чемодан и маленький мальчик.                   Было ощущение, что он боялся. Боялся потерять все вещи, которые наконец мог назвать своими. Особенно напрягал факт того, что испортить или отнять его принадлежности могут Дурсли. Проведя в этих мыслях всю прогулку по Косому переулку, Гарри и не заметил, что они уже купили всё, что нужно.                   — А теперь давай вернёмся в бар, мне есть, что тебе сказать, — с лёгкой улыбкой сказал старик. Они снова подошли к кирпичной стене, которая раздвинулась от прикосновения палочки, и зашли внутрь. Дамблдор усадил Гарри за стол и сам сел рядом.                   — Что ты знаешь о гибели своих родителей? — прямо спросил директор. Такая прямота показалась Гарри невежливой, и он слегка поёжился.                   — Ну… тётя рассказывала мне, что они погибли в автокатастрофе. — изучая стол рассказал он. Смотреть в глаза Дамблдора ему было некомфортно и немного страшно.                   — Понятно, — скрывая злость и набирая в воздух лёгкие, Дамблдор готовился сказать правду, — жил в мире один волшебник, Гарри. Могущественный… но злой. Самый тёмный и самый величественный из тех, кого знает история. Его звали лорд Волан-де-Морт. Именно он держал в страхе магический мир, но, когда он попытался убить тебя, ему это не удалось. Тебя защитила твоя мать. Ценой своей жизни и страшной боли перед смертью, но спасла. Ты стал единственным, кому удалось выжить после Убивающего заклинания. И поэтому в нашем мире все знают тебя. Ты остановил его.                   — Волан-де-Морт… — прошептал Гарри, чувствуя, как в нём кипит ненависть. Одновременно к Дурслям, которые лгали ему и к это лорду, убившему его родителей, но в итоге это всё перемешалось. Слишком много уже произошло за день, чтобы хоть как-то различать свои чувства, — а шрам у меня тоже из-за него?                   — Да, — было видно, что и Дамблдору некомфортно говорить об этом. Но он не пытался успокоить Гарри, он смотрел на него расчётливо, будто прикидывал, сможет ли тот справиться с этим. Возможно, он чувствовал стыд, что не рассказывал мальчику правду раньше, но у него была чёткая цель — растить его в тайне от волшебного мира, чтобы избежать пагубных последствий, — боюсь, тебе пора возвращаться к тёте и дяде. Я провожу тебя на автобус и дойду с тобой до дома. Билет на поезд лежит вместе с письмом. Попроси их завести тебя в Лондон первого сентября до одиннадцати часов утра. Потом тебе нужно будет попасть на платформу 9¾. Для этого достаточно пройти сквозь стену, — заметив недоумевающий взгляд, он уточнил, — она заколдована и прозрачна для волшебников, между платформами девять и десять.                   Гарри молча кивнул и пошёл вместе с Альбусом на обратный автобус. «До первого сентября ещё целый месяц», — с тоской вспомнил Гарри. Спустя ещё два с лишним часа он оказался на пороге дома номер четыре.                   — Удачи, — по-отцовски сказал Дамблдор, но в голосе слышалась усталость, — встретимся в школе.                   Мальчик ещё провожал директора взглядом, но он завернул за угол и раздался странный хлопок. Гарри постучал в дверь и ему открыла тётя Петунья. С большим нежеланием он зашёл в дом, прижимая чемодан к груди как щит, и молча направился к чулану под лестницей, но женский голос его прервал.                   — Гарри, теперь ты живёшь во второй комнате Дадли, — на лице Гарри промелькнула злость, а кулаки сжались, поскольку он подумал, что его дразнят, а ещё известие о их бесконечной лжи... Но он посмотрел на своего брата и понял, что это, видимо, правда: поросячьи глазки Дадли были заплаканы. Походу, кузен устроил своим родителям истерику, не желая отдавать свою комнату, которую он использовал для хранения хлама, Гарри. Открытым оставался один вопрос: с чего это на Дурслей нахлынула такая доброта? Видимо, Дамблдор запугал их. Или они после его прихода испугались сами и решили от греха подальше выделить ему целую комнату.                   С целым чемоданом всех школьных принадлежностей он поднялся по лестнице на этаж вышел и зашёл в комнату. Да, это была самая маленькая комната в доме, но всё же больше, чем чулан. Раза в четыре.                   Весь месяц Гарри только и думал о том, как скорее бы попасть в школу. К счастью, наличие волшебной палочки и правда пугало Дурслей даже больше, чем ожидалось, поэтому особых происшествий не было — они практически не разговаривали, лишь иногда Гарри слышал ссоры Вернона и Петуньи, из которых чётко запомнил фразу тёти «Ты помнишь, что он сказал?.. Нам нельзя вредить мальчику и мешать ему уйти в свой… дурдом. У нас будут последствия!».                   — Иди в машину, Гарри, — заветным утром первого сентября прошипел сквозь зубы Вернон, колотя в комнату племянника. В эту ночь мальчик плохо спал, с трепетом ожидая, когда он уедет отсюда. И проснулся он на полтора часа раньше, чем должен. Весь месяц он читал купленные учебники, стараясь узнать о мире, в котором видел спасение, как можно больше, но перед отъездом он сложил все свои вещи, чтобы случайно не разозлить Дурслей снова. Он пошёл к машине, запихивая чемодан в багажник и садясь на заднее сиденье, — тебе повезло, что нам нужно в Лондон по своим делам. Иначе бы мы тебя никогда не отвезли.                   Мысли о Хогвартсе полностью забили голову юного колдуна, поэтому он не обратил никакого внимания на слова дяди и думал о школе. Уже знакомые пейзажи проносились мимо пока они ехали до вокзала «Кингс-Кросс». Около здания вокзала Вернон остановился, Гарри вышел из машины, достал свой чемодан и пошёл внутрь.                         Оборачиваясь, он увидел облегчение на лицах всех трёх Дурслей, словно они избавились от крайне тяжёлого бремени.                   Мальчик шёл по вокзалу. В запасе ещё было двадцать минут, но на всякий случай он ускорил шаг: его страх опаздывать сильно развился за время жизни, если это можно так назвать, на Тисовой улице. Найдя нужные платформы, он с лёгким разбегом побежал в стену между ними. Всё ещё не доверяя Дамблдору, он сощурил глаза и немного сгруппировался, чтобы столкновение не было таким болезненным. Но, к его удивлению, он действительно оказался на сказочной платформе, где уже стоял алый поезд с надписью «Хогвартс-экспресс».                   Внутри будто что-то зацвело: платформа выглядела так ярко, что даже пасмурный день не мешал это передать. Но всё выглядело каким-то… неестественным. У Гарри сложилось впечатление, что такая пестрота — ловушка. Подобно тому, как некоторые ядовитые растения имеют яркую окраску для привлечения внимания. Он пошёл в вагон, где жадно искал свободное купе. «Жаль, для таких одиноких, как я, нет отдельных купе. “Купе изгоев”», — такие мысли настигали его всякий раз, когда он видел весёлые компании внутри купе. Наконец, найдя место для уединения, он положил чемодан на багажную полку, а сам сел на диван, ожидая отправления. К его удивлению, в купе зашёл некий рыжеволосый мальчик. Он, посмотрев на Гарри, робко спросил:                 — Ты не против, если я поеду с тобой? Все купе уже заняты, — в голосе считывалось стеснение, и его причина была видна невооружённым взглядом: мальчик пытался прикрыть свою поношенную одежду.                   — М-м… — с чувством подвоха задумался Гарри, — нет, не против.                   — Спасибо, — когда напротив Гарри сел его попутчик, он начал смотреть на шрам, который был машинально закрыт рукой. В свою очередь Гарри обратил внимание, что всё лицо мальчика было усыпано веснушками, — меня зовут Рон Уизли. Я только поступил в Хогвартс, первый курс.                   — Гарри Поттер, — представился в ответ он, заметив, что на лице Рона от этих слов появилась какая-то смесь удивления и восторга, — тоже первокурсник.                   — Ты… правда он? Ну… Гарри Поттер? — не веря своим ушам переспрашивал Уизли. Гарри это сильно удивило, он не привык к такому вниманию к своей персоне.                   — Да, это правда я… К счастью для Гарри, Рон быстро понял, что не стоит расспрашивать своего нового знакомого о нём. Вдруг ещё тот подумает, что он хочет общаться с ним только из-за славы. Вместо этого он решил поведать ему про свою семью, рассказывая тонкости магической жизни. Гарри с неподдельным интересом и вниманием слушал его, постоянно задавая вопросы, ведь узнал о существовании магии он всего месяц назад, а о том, как живут семьи волшебников, ни в одном из его учебников не было написано.                   За приятными (впервые для Гарри) разговорами время летело незаметно. Во время поездки к ним заходила старушка с вагончиком сладостей и Гарри купил всё, что показалось ему интересным. У Рона не было денег и он, очевидно, стеснялся этого, но Гарри оплатил всё, не слушая его возражения «Я не нищий!» и прочие. Естественно, Гарри не считал его нищим и понимал его чувства — всего месяц назад он сам был таким мальчишкой без денег. Наконец-то можно было расслабиться, не ища подвоха. Это продолжалось до тех пор, пока к ним в купе не заглянула незнакомая для обоих девочка:                   — Вы, случаем, не видели жабу? Мальчик по имени Невилл потерял жабу… Тревора, — быстро говорила она, словно боялась, что её не дослушают. Это совсем не то обращение, которое Гарри видел от Дурслей, которые хотели только унизить и заткнуть его. У неё были густые каштановые волосы, как у кукол, что Гарри часто видел на полках маггловских магазинов.                   — Не-а, — с набитым сладостями ртом пробурчал Рон.                   Гарри ничего не ответил. Он лишь заметил, как солнечный луч из окна скользнул по её щеке, подсвечивая веснушки. Это выглядело… красиво.                   — Жаль. И кстати да, меня зовут Гермиона Грейнджер, — она улыбнулась и пошла дальше по поезду. В груди Гарри разгорелось странное чувство. Не сказать, чтобы приятное, скорее, как ожог от горячего чая, который он однажды пролил на себя и был наказан тётей — фанатичной чистюлей — за неаккуратность. «Наверное, это какая-то из магических конфет», — объяснил он сам себе.                   — Надоедливая, правда? — фыркнул Рон. Гарри не разделил его впечатления, слегка рассердившись на него, и ещё с минуту смотрел на то место в дверях, словно ожидая, что она вернётся. Потом резко отвернулся к окну, почувствовав стыд. Как будто он украл что-то, чего не заслуживает.