Глава 2. Выстраданная храбрость

      Поезд продолжал свой долгий путь до Хогвартса. Из соседнего купе доносился звонкий смех других учеников, в воздухе витал запах шоколада, лакрицы и других сладостей. В купе Гарри веселился Рон, пробуя различные конфеты. Внезапно он раскраснелся от восторга и начал тыкать пальцем в карточку от шоколадной лягушки.       — Гарри, смотри! — он от удивления даже немного привстал, — это же святой Мунго! Он мне ещё ни разу не попадался!       Гарри кивнул, пытаясь улыбнуться, но губы не слушались. В ушах звенело, а стук сердца отдавал в виски. Он потрогал карточку. «Это моё, у меня ничего не отнимут». Но пальцы все равно дрожали, когда он возвращал карточку Рону.       — Эй, ты чего? — спросил Рон, толкнув Гарри в бок.       — Я? Ничего. Всё нормально, — он опустил глаза в пол, — просто устал.       Но, спустя примерно десять минут, девочка с каштановыми волосами выплыла из памяти, а Гарри снова продолжал слушать истории Рона про его братьев-близнецов. За разговорами пролетало время, проплывали леса, поля, холмы… Когда солнце начало садиться за горизонт, мальчики поняли, что пора переодеваться в школьную форму.       Вот и наступил заветный момент. Гарри близок к новому миру как никогда. Поезд остановился, толпы учеников начали выходить из него. На перроне уже стоял какой-то слишком высокий — около трёх метров ростом — бородатый мужчина с длинными волосами. Хоть его лицо и выглядело добродушно, но не вызывало у Гарри особого доверия. Он всё ещё никак не мог привыкнуть к разным магическим существам, при этом за лето прочитал о них очень много.       — Первоклашки, все за мной! — пробасил мужчина, представившийся «просто Хагридом» и начал собирать вокруг себя новичков. Он повёл их в сторону озера, — вы попадёте в замок на лодках! Это традиция для всех первокурсников! Когда все дошли до озера, там они увидели большое количество лодок, по которым начали рассаживаться.       — Садитесь исключительно по два, — приказал великан.       Выбор у Гарри был невелик и он, естественно, сел с Роном. Отчалив от берега, первогодки начали ахать: перед ними стоял величественный старинный замок. Настолько он был огромен, что и представить сложно, как в нём вообще сориентироваться…       — Интересно, на какой факультет меня отправят, — поделился мыслями Рон.       — Что? — Гарри впервые слышал про существование каких-то факультетов.       — Гарри… — с небольшим испугом вздохнул Рон, — я и забыл рассказать тебе, что в Хогвартсе есть четыре факультета… Короче, слушай. Есть Гриффиндор, там учится и училась вся моя родня, если я попаду на какой-то другой факультет, они убьют меня. Есть Слизерин, заклятые враги Гриффиндора. А ещё Хаффлпафф и Рэйвенкло. И тут Гарри пришло озарение. Он слышал эти слова, когда читал про разных магических личностей, но никак не мог догадаться, что значат «выпускник Гриффиндора» или другого факультета. Изначально ему казалось, что это какие-то другие школы.       — А кто определяет, на какой факультет мы попадём?       — Не знаю, мои братья-идиоты никогда не рассказывали мне… — раздражённо прошептал он, — может, будет какое-то испытание.       И в Гарри снова ударила паника. Он по старой привычке начал мять на себе одежду. «Ну, всё… Меня не выберет ни один факультет, а если нужно будет проходить испытание на глазах у целой школы… Я никчёмен, как и говорила тётя», — лихорадочно думал он. К тому времени они уже приплыли и по очереди вылазили из лодок, двигаясь к главному входу в замок.       Около него встречала новичков старая женщина в очках и зелёной мантии.       — Спасибо, Хагрид, — переводя взгляд на толпу пробормотала она, — Здравствуйте, дети. Меня зовут Минерва МакГонагалл, я декан Гриффиндора. Сейчас вы пройдёте церемонию распределения и узнаете, на какой факультет вы попадёте… — и она начала более подробно разжёвывать то, что Гарри уже узнал от Рона.       Ватные ноги не хотели слушаться, поэтому мальчик очень нелепо и неуклюже шёл внутрь замка. Они оказались посреди огромного зала, где стояли четыре длинных стола — как Гарри сразу понял, факультетских, — и один более короткий, преподавательский.       Перед этим столом находился стул, где лежала старая шляпа.       — Сейчас я буду называть каждого по списку, вы подойдёте и наденете Распределяющую шляпу, она и решит, какой факультет подходит вам больше, — спокойно объяснила МакГонагалл и на лицах первокурсников (кроме Гарри) сразу появилось облегчение. Видимо, практически никто не знал, как проходит распределение.       Шляпа произносила фамилии одна за другой, как вдруг…       — Гермиона Грейнджер! — услышав уже знакомую фамилию, Гарри согнулся. После встречи в поезде он и думать забыл про эту девочку. Помимо страха, что Шляпа посчитает его непригодным для обучения в школе, добавились чувства из поезда. Он не мог оторвать взгляд, смотря на девочку, которая сидела уже сильно дольше, чем остальные ученики.       Спустя пять минут мучительного, особенно для Гермионы, ожидания, Шляпа выкрикнула: «Гриффиндор!». Почему-то ему захотелось тоже попасть на этот факультет. Следующим вызвали Рона и Гарри стало ещё хуже, поскольку теперь рядом не было его нового друга. Он заметил, что шляпа отправила его на Гриффиндор едва коснувшись головы.       — Гарри Поттер! — во всём зале воцарилось молчание. Всем, и даже учителям, было интересно, куда его отправят. Мальчика, который смог остановить Волан-де-Морта. Спотыкаясь и вытирая вспотевшие руки о мантию, Гарри пошёл к стулу. Когда ему надели Шляпу на голову, он услышал её голос.       — Хм, интересно, — задумалась шляпа, — я вижу в тебе потенциал, тягу и интерес к учёбе… О, и ум очень любопытный… Но не для Рэйвенкло — ты учишься из боязни незнанья, а не любви к знаниям… ты явно способен переносить и побеждать многие страхи, но и храбрость твоя особенная… — Гарри стиснул кулаки: его храбрость пахла кровью и плесенью из чулана, — не рыцарская, а выстраданная. И ко власти и контролю тебя совершенно не тянет…       В огромном зале, где сидели сотни людей, была такая напряжённая тишина, что слышно было дыхание учеников и шелест их мантий. И вот, наконец, Шляпа определилась:       — Гриффиндор! — стол факультета сразу взорвался аплодисментами, дети начали выскакивать и кричать от радости. «Хоть куда-то», — облегчённо выдохнул Гарри, идя к столу своего факультета.       Гарри пытался улыбнуться, слыша, как обрушилась на него волна аплодисментов, но губы его дрожали, а часть его ждал подвоха: «Сейчас они поймут, что я обманщик. И кому они аплодируют? Не мне, а моему образу. Просто потому, что я выжил». Но глядя на сияющего Рона и остальных гриффиндорцев, он позволил себе на секунду поверить «Может, хоть здесь я свой?»       Когда распределили всех остальных первокурсников, с центрального места за преподавательским столом поднялся знакомый Гарри старик — директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Увидев, что он встал, вся масса учеников замолчала и в зале снова воцарилась тишина, подобная той, которая стояла, когда распределяли Гарри. Единственное отличие было в том, что оно не было напряжённым. Все сидели, внимательно слушая, что скажет директор.       — Здравствуйте, учащиеся! — с лучезарной улыбкой сказал он, расставляя руки, словно хочет обнять весь зал, — рад приветствовать каждого в новом учебном году! Но старческие скучные речи подождут, а сейчас — пир.       После этих слов на столах всех факультетов появилась куча еды. Они начали ломиться от такого количества мяса, овощей, гарнира и напитков… Гарри испугался от такого обилия, машинально сглотнув слюну и сжав вилку. Его желудок, привыкший к голоду, сжался так, что стало больно. Он и не знал, что ему взять, опасаясь, что это ловушка. Здесь было столько вкусной еды, которую он почти никогда не ел у Дурслей… Наложив себе всего понемногу, наблюдая за тем, сколько себе берут другие и контролируя, чтобы не взять больше, он засунул во внутренние карманы мантии хлеб — вдруг и здесь его накажут голодом?       Он на секунду представил реакцию Дурслей, увидь они это. Они бы отобрали у него всё, оставив максимум зачерствелый кусок хлеба и гаркнув «Этому отбросу и этого будет много!»       — Что ты делаешь? — приподняв брови спросил Рон.       — Я… — Гарри замешкался, — просто люблю хлеб. Вот и взял себе побольше.       Он сразу перевёл тему и Рон, отвлёкшись, познакомил его с частью своей родни: его братья Фред, Джордж и Перси всё ещё учились в Хогвартсе.       — Приятно познакомиться, Гарри, — деловито, словно с чиновником, поздоровался Перси.       За знакомствами волнения и терзания немного притупились и Гарри наконец-то спокойно и вкусно поел. Вдруг со столов пропала еда — это сперва испугало Гарри — но все снова обратились к преподавательскому столу. Директор снова стоял, ожидая, пока все успокоятся и начнут слушать.       — Первокурсники, информация для вас: Запретный лес является запрещённой для учеников зоной, ровно, как и коридор на третьем этаже. Для всех остальных напоминаю: отборочные испытания по квиддичу, — Гарри удивился, ведь слышал это слово впервые, — пройдут в конце семестра. Учебные расписания вы получите завтра утром от деканов ваших факультетов. А сейчас время для десертов.       Теперь стол наполняло не меньше блюд, но уже сладких. Гарри, который, как он думал, переел, вновь ощутил лёгкий голод и с удовольствием взял свой любимый шоколадный торт. Вновь из-за страха он взял вдобавок ко хлебу ещё несколько сладких булочек — на этот раз убедившись, что никто не видит — и продолжал трапезу, разговаривая с семейством Уизли.       — А сейчас нам всем пора отправляться по своим кроватям и окутываться тайнами снов. Спокойной ночи, — спустя некоторое время с всё той же улыбкой сказал Дамблдор. Гарри он показался в этот раз фальшивым и ненастоящим. Когда старик приходил за ним, мальчик увидел в нём в первую очередь человека. Хоть тот и не показывал эмоции, доверия и искренности он излучал больше, чем сейчас.       Его мысли на этот счёт прервал уже знакомый голос Перси «Первокурсники, ко мне!». Когда все столпились вокруг него, их повели в гостиную Гриффиндора. В этот момент Гарри ощутил страшную сонливость и усталость. На миг создалось впечатление, что он сейчас упадёт лицом в пол и проспит так до утра. По уставшему взгляду Рона и других однокурсников было видно, что он не один так думал.       Все вместе они двинулись по коридору к лестницам… Которые двигались. Все были в ужасе, ибо боялись упасть с них прямо вниз и переломать все кости. Благополучно миновав страшные лестницы, которые додумался установить явно не самый далёкий человек, толпа выдохнула с облегчением и дошла до портрета, который Перси представил как «Полную Даму». Он объяснил систему паролей и сказал портрету «Гиацинт», после чего Полная Дама отплыла в сторону, открывая дверной проём, куда начали по одному протискиваться первокурсники.       Внутри их встретила уютная гостиная, где стояли кресла, диван, несколько столов и камин. Гарри впервые за жизнь ощутил домашний уют. От помещения настолько веяло теплом, что он ощутил, как греется его закоченевшая душа.       Когда Перси показал, где спальни мальчиков и девочек, все побыстрее пошли по спальным местам, спотыкаясь от сонливости чуть ли не о каждую ступеньку. Все удивились, когда заметили, что их вещи из поезда уже лежали в спальнях, но не в силах их разгребать, все легли по кроватям, завесив пологи и уснув почти моментально.       Гарри проснулся раньше всех. Он, панически боясь куда-либо опоздать, сразу начал одеваться и разбирать из чемодана свои вещи. Надев мантию, он первым делом проверил, на месте ли еда, которую он вчера туда спрятал. «Не забрали», — успокоился Гарри. За разбором своих вещей прошло достаточно времени и остальные тоже начали просыпаться, в их числе и Рон.       Немного побеседовав с утра, он вместе с Гарри пошёл в Большой зал на завтрак. Туда понемногу приходили все ученики. Еды было меньше, чем вчера и она была не праздничной, но её по-прежнему было очень много и всё это выглядело невероятно вкусно. Рон начал набирать себе большие порции яичницы с сосисками, пока Гарри скромно взял кусок хлеба и одно яйцо.       Сидя за столом, он снова заметил ту девочку. Взгляд врезался в неё и отвести его было крайне тяжёлым испытанием. Гарри не понимал, почему это так происходит, но и сопротивляться было не в его силах.       Благо, ему помогла профессор Макгонагалл, которая раздавала всем ученикам их расписания. Гарри посмотрел на своё. В первую очередь его интересовали сегодняшние уроки. Первым у него была трансфигурация, потом зельеварение, история магии, заклинания и защита от тёмных искусств. Вспоминая слова Дамблдора о «тёмном волшебнике», он заранее проникся любовью к защите, считая, что это самый необходимый предмет для него.       — Слыхал?.. — хмурясь сказал Рон, глядя в чью-то газету, в заголовке которой значилось «Ежедневный пророк», — кто-то попытался ограбить хранилище в банке «Гринготтс» — он показал пальцем на первую полосу газеты, где виднелся громкий заголовок и фотография самого хранилища, на фоне которого стоял гоблин, — преступника поймать не удалось… — вчитывался он.       — Я видел это хранилище, — вспоминая свою поездку с Дамблдором туда сонно пробормотал Гарри, — там лежало что-то небольшое… в мешочке. И всё. Больше ничего там не было. Интересно, зачем кому-то мог пригодиться этот мешок?       — Думаю, там было что-то особенно ценное… Иначе зачем было пытаться проникнуть в сам Гринготтс!       Страх опоздать был сильнее каких-то загадок, разговоров и несовершённых преступлений, и заставлял мальчика жевать быстрее, запихивая в себя еду огромными кусками. Наспех поев, он взял свою сумку и пошёл искать нужный кабинет трансфигурации. Благо призрак Гриффиндора — Почти Безголовый Ник — помогал первокурсникам в поисках. Придя за двадцать минут до начала, он достал учебник и начал читать. «Надеюсь, меня не накажут за то, что я ничего не знаю», — промелькнуло в его голове, когда он вспомнил, как Дурсли ставили в пример Дадли, которому хорошие оценки ставили исключительно из-за авторитета отца.       Прозвенел звонок, все начали заходить в класс и занимать свободные места. Гарри сел с Роном. Учителя не было видно, только кошка почему-то сидела на преподавательском столе, как вдруг… Вместо кошки перед ними теперь стояла женщина, которую они уже видели на распределении — профессор Макгонагалл.       Одна часть класса начала удивлённо вздыхать, другая от испуга вскрикнула. Профессор быстро объяснила, что такие, как они, называются «анимагами», после чего приступила к уроку.       — Трансфигурация, — начала она холодным и строгим тоном, — сложнейшая из магических наук. Для того, чтобы превращать одни предметы в другие, вам нужно учитывать множество факторов: вес и размеры объекта и того, во что вы собираетесь его превращать, правильная магическая формула, взмах палочкой… Это всё очень сложно и вам предстоит этому научиться. Естественно, на первом уроке никто не ждёт от вас высших результатов.       Перед вами лежат спички. Ваша цель — превратить их в серебряные иголки, но на первом уроке хорошим результатом будет появление хоть какого-то налёта или принятие спичкой более острой формы…       Выслушав более подробные инструкции, дети получили приступать. Гарри пытался сосредоточиться, но боязнь не справиться даже с таким простым заклинанием сильно мешал. Может, это действительно была ошибка и он вовсе никакой не волшебник?       Он увидел, как кто-то уже поднял руку, справившись с заданием. Все были удивлены и Гарри старался высмотреть, кто это был. И, к сожалению, это была знакомая ему Гермиона Грейнджер. Его одновременно и восхитило, что она так быстро превратила свою спичку в иголку, и расстроило, что это был не он.       Все остальные тоже сидели в удивлении, а профессор с довольной улыбкой произнесла:       — Двадцать очков Гриффиндору! Прекрасный результат, мисс Грейнджер.       Полчаса урока прошли для всех почти незаметно: было безумно интересно наконец прикоснуться к магии, хоть и не совсем успешно. Объявили конец урока, и первокурсники поспешили собирать свои вещи и искать путь до следующего кабинета. В расписании вторым стояло зельеварение и Почти Безголовый Ник подсказал, что оно проходит в подземелье. По пути встретились старшекурсники, которые уже успели спугнуть новеньких, что профессор — настоящий тиран.       Гарри это предупреждение испугало больше всех. Неужели даже здесь найдётся кто-то, кто будет напоминать ему Дурслей? Эти мысли сильно отбили желание идти на второй урок, но куда деваться? Так ещё и урок совмещён со Слизерином, который, как уже рассказали Гарри, был треклятым соперником и врагом Гриффиндора.       Он вошёл в мрачный кабинет в подземелье: вокруг стояли самые разные банки. В одних плавали странные насекомые и животные, в других просто были разноцветные жидкости, а в третьих — чьи-то головы. Всё это не могло не испугать первокурсников. Особенно добавляло жуткости почти отсутствующее освещение: в кабинеты были лишь факелы, а окон, как ни странно, не было.       — Поттер, — услышал он сзади себя незнакомый голос. Обернувшись, он увидел белобрысого слизеринца, — Драко Малфой, — протянув руку представился тот, но Гарри проигнорировал этот жест, — если хочешь чего-то добиться, советую тебе не таскаться с неудачниками и нищуганами типа Уизли.       — Я сам разберусь, с кем мне тягаться, — сжав от раздражения мантию, проскрипел Гарри, недовольный тем, что его друга кто-то решил оскорбить. И снова он повстречал очередного человека, который хочет тереться рядом с «мальчиком, который выжил», а не с Гарри.       Столы были расставлены так, что все сидели по трое. Гарри неосознанно начал смотреть, куда сядет Гермиона: она сперва подошла к столу, за которым сидел Невилл — с ним она уже успела познакомиться — но он сел с Симусом и Дином, поэтому девочка направилась туда, где были Гарри и Рон. Грудь у Поттера сжало ледяными клещами, но он старался всем видом показывать расслабленность.       — Вы не против, если я сяду с вами? — немного виновато спросила Грейнджер.       — Нет, — резко, будто готовился к этому ответу несколько лет, сказал Гарри.       «Она просто умная и сможет нам подсказать», — утешал сам себя он. Они расселись, достав котлы и учебники, и стали дожидаться начала. Резко распахнув дверь, в помещение зашёл высокий худой мужчина с сальными волосами и крайне бледным лицом.       — Меня зовут профессор Снейп. Сразу хочу, чтобы вы запомнили: зельеварение — это не про какие-то взмахи волшебными палочками и заклинания, — холодным тоном, полным презрения, начал он, — эта наука требует максимальной концентрации и точности при выполнении. Я не уверен, что среди вас есть хоть один, кому удастся овладеть в совершенстве этим искусством.       В классе стояла гробовая тишина. Лицо профессора было настолько пронизано холодом, что дети не решались даже немного подвинуться. Он проводил всех взглядом, словно ища конкретного человека, что, как оказалось, он и делал.       — Мистер Поттер, — после упоминания свой фамилии Гарри вздрогнул: почему самый отвратительный, по мнению старшекурсников, профессор сразу решил показать свой характер именно на нём? — что получится, если я смешаю корень златоцветника и настойку полыни? Или ваша известность, небось, затмила столь базовые и простые знания в алхимии? — по столу слизеринцев прокатился тихий смешок, на который профессор не обратил никакого внимания.       — Получится основа для обезболивающего зелья, профессор, — с нажимом на последнее слово ответил Гарри, которого одно упоминание полыни вернуло в воспоминания: этот специфичный запах сразу ударил в нос, а тётя заставляла его пить настойку после «особо тяжёлых дней», — златоцветник нейтрализует токсичность полыни, оставляя лишь её полезные свойства.       — Неожиданно, — с всё той же непроницаемостью сказал Снейп, — один балл Гриффиндору, — с издёвкой прошипел он.       На лицах юных гриффиндорцев чётко считывалось недовольство: всего один балл за такой ответ? Да за это нужно давать минимум пятьдесят! А Гарри опять вернуло к Дурслям. «Этому отбросу больше не положено», — ворчал дядя Вернон, кидая ему всего один кусок чёрствого хлеба…       Остальной урок прошёл в объяснениях основ алхимии и колких замечаний в сторону Гарри, а Слизерин, в отличие от Гриффиндора, был удостоен большим количеством очков: в сумме за занятие они заработали тридцать очков. Впрочем, он ожидал более худшего исхода, ведь именно к этому его приучила жизнь у Дурслей. Поэтому, выходя из кабинета, он даже не впал в размышления о своей ущербности, что уже было большим достижением для его самооценки.       «История магии», — пробурчал мальчик, глядя в расписание и обращаясь всё к тому же призраку. Тот провёл его и остальных первокурсников в кабинет на втором этаже. Там их за столом ждал другой призрак, представившийся профессором Бинсом. То, что урок ведёт призрак, уже не внушало никакого доверия.       И все опасения оказались не напрасны: урок был настолько скучным, что только у Гермионы хватало концентрации слушать лекцию дольше десяти минут. Остальных клонило в сон, словно на речь профессора было наложено заклятие сонливости, и они удивлялись выдержке девочки. Гарри сильно разочаровался. Он, читая учебники, пропитался большим интересом к этому предмету, ведь ему хотелось узнать о мире, который может спасти его от травм, всё, но, увы, всё придётся изучать самостоятельно.       На заклинания все шли уже более потухшими. Всё-таки напряжённое зельеварение и скучнейшая история магии сильно повлияли на учеников, да и долгий день в новой обстановке уже успел их вымотать. В этот раз профессором оказался очень низкий человек — ниже пояса первокурсников — профессор Флитвик. Он был куда более добродушным, чем все предыдущие, а на доске красовалась тема занятия — заклинание левитации «Вингардиум Левиоса». Помимо самой формулы был изображён, как догадался Гарри, взмах палочкой.       — Здравствуйте, первокурсники! — встав на стопку книг, чтобы быть хотя бы на уровне глаз сидящих учеников, начал профессор, — мы с вами начнём сегодня изучение одного из простейших магический заклинаний. Но сперва вам нужно отработать взмах палочкой, ибо это одно из главных в магии. Любое неаккуратное движение может привести к непредсказуемым последствиям, поэтому будьте осторожны и внимательны.       Ему сразу удалось завлечь внимание учеников своей открытостью, поэтому все снова загорелись азартом и тягой к учёбе. Профессор показал, как действует заклинание и, словно в замедленном кино, взмах палочкой. Он приказал остальным ученикам достать свои палочки и повторять за ним, что те и сделали.       — Браво, позвольте-узнать-ваше-имя, — обращаясь к девочке с каштановыми волосами пропищал карлик.       — Гермиона Грейнджер.       — Браво, мисс Грейнджер! Безупречный взмах палочкой, десять очков Гриффиндору, — у Гарри снова зажгло в груди, как в поезде, когда он впервые увидел Гермиону. Что-то тянуло его к ней. Может, это действительно была просто зависть к её знаниям и способностям, а может…       «Нет, — остановил сам себя Гарри, — она просто очередное напоминание о моей никчёмности. Её палочка двигается так легко, изящно, а моя словно налита свинцом». За всё оставшееся время профессор пару раз похвалил других учеников, которые приближались к хорошим результатам, и бесконечно поправлял Рона Уизли.       — Вы волшебник, а не тролль с дубинкой! — тоненьким голосом, точно фальцетом, пищал профессор, глядя, как Рон от злости, что у него не получается, начал размахивать палочкой, будто пытался стряхнуть с неё что-то мерзкое.       Когда урок закончился, Рон недовольно сгрёб свои вещи в сумку и пошёл к выходу, дожидаясь Гарри, чтобы вместе пойти в Большой зал на обед.       — Эта Грейнджер… Ну просто выскочка! — накладывая себе огромные порции еды бурчал Уизли, — оно и понятно, что она вечно одна ходит…       — Как тебе профессор Снейп? — попытался переключиться на более приятную тему Гарри, но он стиснул вилку, подумав, что Рон просто завидует уму Гермионы. Он хотел возразить, но слова застряли в горле. Нельзя спорить.       — Сволочь поганая, как по мне, — скривившись от злости ещё сильнее проворчал он, — одно очко за твой гениальный ответ!       От такой внезапной похвалы у Гарри внутри всё перекрутило. Ему не показалось? Его действительно посчитали гением, а не никчёмным неудачником? Побагровевший, он пытался отмазаться:       — Да не гениальный. Про златоцветник я прочитал летом, когда изучал учебники, — вспоминал он, — а настойку полыни мне давала тётя, когда… — он вспомнил, как его били до крови, но решил, что Рону не следует об этом рассказывать, — когда я упал с велосипеда.       — Не скромничай, до этого ещё нужно додуматься, — протестовал Рон, — это не написано в учебниках. В этом и гениальность, а не бестолковая зубрёжка книжек.       Гарри решил не отвечать: нельзя спорить и он не привык привлекать к себе лишнее внимание, да и не любил его.       После обеда все отправлялись на последний урок. Гарри хотелось верить, что раз он выжил после Убивающего заклятия, то защита от тёмных искусств от природы дастся ему легко, а урок будет самым интересным из всех. Жаль, правда, что все его надежды разбились, как керамика о бетон, когда он услышал речь их профессора.       — З-з-здравству-уйте, д-дети, — профессор был заикой. Это ошеломило и остальных однокурсников Гарри, — м-меня з-з-зовут профес-ссор Квиррелл-л-л.       Мало того, что он заикался, одежда его вряд ли была похожей на профессорскую: на нём был странный фиолетовый тюрбан, а вместо мантии он носил причудливый жилет. Он начал урок с рассказа о важности защиты от тёмных искусств, говорил про то, с какими существами они столкнутся на занятиях, каким заклинаниям обучатся и когда им это может пригодится.       — М-да, — прошептал Рон, — его бы самого кто защитил…       Гарри был полностью согласен с ним. Его бы с головой унесло в предмет, если бы его вёл кто-то немного более подходящий, чем профессор Квиррелл. Однако Гарри продолжал пытаться вникнуть: всё-таки слушать его было легче, чем профессора Бинса.       Да и рассказ о самых разных магических существах от неких «соплохвостов» до кентавров, про которых Гарри уже читал, был интереснее лекции о… Мальчик даже не запомнил, о чём.       До конца урока он вёл конспект, подчёркивая то, что, по его мнению, может оказать наибольшую опасность и с чем было бы полезно уметь сражаться. Класс вздохнул с облегчением, когда закончился урок, и поспешно вышел из аудитории.       Остаток дня прошёл спокойно. Он готовился к завтрашним занятиям, читая нужные учебники, общался с Роном, отрабатывал взмах палочки, который им показывал Флитвик. Так и пробежало время до темноты. Все улеглись по своим кроватям, быстро погрузившись в сон.        А вот уже и утро. Гарри проснулся, собирая нужные на сегодняшний день учебники. Но внезапно в их спальню заходят Дурсли, язвительно смеясь. Мальчика всего обожгло от ужаса, он мигом потерял веру в то, что замок защитит его от проблем из детства и даст чувство уюта. «Что они тут забыли?!» — выжигали в голове мысли.       — Что, успел порадоваться? — давясь в кривой усмешке прорычал Вернон, поглядывая на свою жену, — ты тут надолго не задержишься! Мы пришли забрать тебя обратно.       Веки дёрнулись, как от удара током. Сердце колотилось так сильно — точно готовилось вот-вот разорвать ему рёбра. Он лежал в холодном поту, за окном блестела бледным светом луна. Дурслей перед ним не было, утро ещё не наступило. Это просто был кошмарный сон. Он испытал такое облегчение, что от вздоха, казалось, похудел ещё на пару килограммов. Перевернувшись на бок, он снова попытался уснуть, успокаивая себя, что до лета никто его от сюда не вытащит, как бы тот ни хотел.       «Боюсь, мне все равно придётся забрать мальчика», — вспоминал он то, как Дамблдор защищал его перед Дурслями. По нему разливалось тепло от мысли, что хоть кто-то постоял за него, хоть и сделано это, вероятно, из-за обязанности, а не личного желания. Он уткнулся носом, вдыхая запах свежего белья, который он слышал только тогда, когда тётка заставляла его доставать чистые вещи из стирки — его постельное бельё всегда кем-то использовалось по меньшей мере месяц и пахло потом.

***

      Время близилось к Хэллоуину. Атмосфера замка менялась: появлялись тематические украшения с тыквами, паутиной и летучими мышами. «Магические украшения выглядят абсолютно иначе», — обратил внимание Гарри, вспоминая, как была преображена Тисовая улица к этом празднику. Первое время он почти не отводил глаз от декораций, настолько его это завораживало, но Рон довольно быстро возвращал его в реальность: он-то уже привык к подобному, живя в семье волшебников.       В сам Хэллоуин они сидели в Большом зале, где с потолка помимо свечей свисали разные тематические поделки. Столы ломились от праздничных блюд, зал сильно опустел: многие ученики после окончания семестра уехали на каникулы домой, а в школе оставалось чуть меньше половины всех студентов. Рон знал, что Гарри некуда уехать, поэтому остался на каникулы с ним.       «Гермиона тоже не уехала, интересно: почему?» — спросил Гарри сам себя и испугался, когда Рон сам заговорил про неё, словно прочитав его мысли.       — Смотри, опять эта зазнайка Грейнджер ищет, до кого докопаться…       Гермиона, судя по тому, как резко она остановилась, всё услышала. Оскорблённая этими словами, она быстро пошаркала к выходу из зала, даже не поев, а на лице Рона проявился стыд, но он тут же пробурчал что-то вроде: «Все девчонки такие ранимые?..»       Гарри, как и во все прошлые разы, не обрадовали комментарии его друга, но он уже научился более-менее контролировать свои эмоции на этот счёт. Рона же чувство стыда одолевало недолго: спустя всего полминуты он за поеданием больших порций бараньих отбивных и думать забыл о том, что чувствует сейчас Гермиона.       К сожалению, в первую очередь для Рона, их приятную праздничную трапезу прервал профессор Квиррелл, с криками вбежавший в Большой зал.       — Т-тролль! С-с-сбежал… Он в-в п-п-подземелье! — насмерть перепуганный, он упал на пол, словно в голодный обморок, а в помещении поднялся вопль не меньше напуганных учеников.       — Тихо! — удивительно, каким даром обладал Дамблдор, но его призыв к тишине действительно сработал и в зале можно было услышать максимум неровное дыхание некоторых студентов, — старосты, отвести своих детей в их гостиные, кроме слизеринцев, они останутся здесь, раз тролль пошёл в подземелье. Мы с профессорами отправимся ликвидировать тролля.       Все встали и начали толпиться в кучи около старост своих факультетов. Организованно они начали выходить друг за другом в том порядке, в каком их выпускала профессор Макгонагалл, вставшая возле входа. Поднимаясь по лестнице, Гарри почувствовал, что внутри всё оборвалось и оставило пустоту и ужас, овладевшим им:       — Гермиона ничего не знает про тролля! — еле слышно прошипел он Рону, за локоть хватая его и выдёргивая из общей массы, — мы должны предупредить её!       Он видел, как в его рыжем друге боролись страх и чувство вины: всё-таки это из-за него однокурсница куда-то ушла.       — Как ты думаешь, где она может быть? — покусывая костяшки пальцев, лихорадочно раздумывал Гарри, которого, походу единственного смутило отсутствие ученицы.       — Может, в женском туалете?       — Точно! — побежав в противоположную от гостиной сторону согласился Гарри.       Они слышали тяжёлый топот, который двигался в сторону туалетов и принадлежал явно не Гермионе. Ребята бежали так быстро, как могли бегать по замку с передвигающимися лестницами и постоянными поворотами в разные стороны. Наконец достигнув цели, они забежали в распахнутые дубовые двери и увидели перед собой следующую картину: девочка, визжащая от страха, пыталась спрятаться под раковиной от тролля, который с тупым выражением лица размахивал дубиной, круша всё, до чего мог дотянуться.       Это было высокое существо с не соблюдёнными пропорциями. Тело было гораздо крупнее головы, которая по форме больше напоминало страусиное яйцо, а длинные руки почти без проблем доставали до пола. Ноги были плоские и мозолистые, тяжёлые, а в руке тяжёлая дубина. От него за милю пахло гнилью и мертвечиной, от такого запашка даже начали слезиться глаза.       Гарри, бездумно, но храбро, схватил с земли тяжёлый кусок обломка со стены и запрыгнул на тролля, начав бить его по голове; он не геройствовал, а действовал на автомате, словно под угрозой стояла его собственная жизнь. Тролль не быстро сообразил, что что-то произошло, поэтому мальчик успел нанести около четырёх ударов, до крови разбив голову существу. Тролль взревел от боли и попытался скинуть с себя бойца, что было довольно удачным и Гарри, лежащий на мокром полу, посмотрел с надеждой на Рона. Уизли не был настолько безрассуден как его друг, поэтому он не бросился на тролля, а кинул ему в затылок другой кусок камня, после чего внимание существа переключилось на него.       — Мальчики! — с ужасом закричала Гермиона, боясь, что их троих сейчас превратят в порцию хороших отбивных, подобных тем, что Рон ел с утра.       — Рон! Мы же волшебники! — заревел другу Гарри, вытаскивая из мантии палочку. Он, безусловно, был прав: они волшебники, но забыл уточнить важную деталь — неопытные волшебники, знающие от силы полдесятка заклинаний и не имеющие опыта сражения даже с дождевыми червями.       Но с присущей Гриффиндору отчаянной надеждой, Рон вытащил и свою палочку, заколдовывая обломки, чтобы те летели в тролля, который продолжал лишь сильнее громить туалет. Всё происходило слишком быстро и Гарри не успевал соображать, он лишь слышал, как трещит древесина, которую ломает тролль и как в ушах звон смешивается с его собственным сердцебиением. В этот миг к ним влетела толпа преподавателей во главе с директором, которые парой заклятий оглушили тролля и тот упал навзничь лицом в пол. Они, ошеломлённые, смотрели на троицу первокурсников, не понимая, что они делают здесь.       — Объяснитесь! Немедленно! — возмущённо начала их декан, профессор Макгонагалл, по очереди одаряя взглядом каждого, — мисс Грейнджер, не ожидала, что вы, со своими неслабыми умственными способностями, решите, что в состоянии одолеть взрослого горного тролля!       — Профессор… я просто… — и она вкратце рассказала, что не завтракала и сразу направилась в туалет, не зная про тролля.       — Хорошо… — она повернулась к Гарри и Рону, — тогда вы, молодые люди, объясните, что забыли в женском туалете, когда вам было велено отправляться в свои гостиные!       — Я вспомнил, что Гермиона ушла, — первым начал оправдываться Гарри, — и понял, что мы не можем оставить её там.       — А в ваши головы не пришла идея позвать нас, преподавателей, которые явно имеют больше шансов против тролля? — поджав губы проскрипела Макгонагалл.       — Мы… мы как-то не подумали… — опустив глаза в пол, признался Гарри.       — Неудивительно, что Шляпа отправила вас в Гриффиндор… Ладно, по пятьдесят очков мистеру Поттеру и мистеру Уизли за проявленные гриффиндорские качества, но не думайте, что подобное всегда будет легко сходить вам с рук. А теперь мигом в свои гостиные!       Когда они плелись, между ребятами повисло напряжённое молчание. «Может, она увидит во мне рыцаря? — надеялся на похвалу и благодарность Гарри, — хотя… даже Шляпа сказала, что моя храбрость выстраданная, а не рыцарская…». После он ещё обдумывал слова профессора по поводу выбора факультета Шляпой. Неужто Гарри действительно показал внутри себя то, что заставило её выбрать Гриффиндор, а не какой-то из остальных трёх факультетов?       — Спасибо, — робко прервала молчание Гермиона.       — Не нужно, — с большим трудом выдавил из себя Гарри слова, застрявшие комом в горле, — мы не могли оставить тебя одну, зная, что по замку ходит тролль…       — Прости за то, что сказал утром, — нашёл в себе силы извиниться Рон.       — Ничего, после того, что случилось, я не имею никакого права обижаться. Я… я рада, что вы пришли. Как будто настоящие друзья, — «Как будто», — подумала она, опасаясь, что эти двое побежали её спасать только для того, чтобы покрасоваться. Услышав это, Гарри будто ударило под дых — она назвала его и Рона друзьями? Неужели они станут общаться ближе? Внутри что-то довольно замурчало, как кот. Теперь все втроём шли в гостиную в гораздо более приподнятом настроении.       — Ты видел, как она на меня смотрела тогда? — намеренно немного отставая прошептал Рон, явно довольный и гордый собой.       Радости, как и не бывало. Теперь Гарри не покидало смутное сомнение: а что, если Гермиона назвала другом действительно только Рона? Или может, в будущем он проявит себя более интересным собеседником, нежели Гарри? В очередной раз накручивая себя, он стал глубоко закапываться в эти мысли, которые били его душу, как кулаки дяди Вернона его лицо. Он сжал кулаки. Это всё так глупо. Но как остановиться?