Глаза 18: Выбор без выбора

Лаоррика снова опустилась на свой трон, грациозно закинув ногу на ногу, её платье мягко переливалось оттенками океанской бездны. Она смотрела на Джона с откровенным интересом, пальцем лениво обводя изгиб подлокотника. — Выбор прост, Джон, — её голос напоминал шелест водорослей в глубинах. — Либо ты станешь моим любимчиком... либо будешь игрушкой, как все остальные. — Она сделала лёгкую паузу, в которой сгустилась угроза. — Потому что отпустить вас никто не собирается. Джон стоял, сжав кулаки. В горле стоял ком. В груди метался страх, ярость... и бессилие. Но он собрал волю и спросил, хрипло: — А Молли?.. — его голос дрожал. — А остальные?.. Райя и Дилан?.. Что будет с ними? Лаоррика лишь мягко рассмеялась. Голограммы снова ожили: Джон увидел, как Райя и Дилан сидели в странных прозрачных комнатах, будто аквариумах, без окон и дверей, бесконечно спокойные, будто куклы. — Они — моя коллекция, — сказала Лаоррика с ленивой нежностью. — Не волнуйся. Я люблю свои игрушки. Я не мучаю их. У каждой есть своя комната — небольшая, но уютная. — Она прищурилась, словно предвкушая его боль. — Они живут вечно... со мной. И с моими желаниями. Джон почувствовал, как внутри него всё сжимается. Комнаты... вечность... Быть живым, но мертвым. Игрушкой в чужом водном королевстве. — Ну так что? — Лаоррика встала, приблизилась к нему вплотную. Её холодное дыхание, словно туман, касалось его кожи. Её глаза светились голубым огнём, гипнотизируя. — Ты выбираешь сам, Джон. — Она прошептала. — Добровольно станешь моим... или вынужден станешь ничем. Выбор. Без выбора. И вся суть заключалась в одном: сопротивляться — значит потерять даже себя. Джон бросил взгляд на Молли. Она стояла в стороне, напряжённая, как натянутая струна, её глаза — глаза того, кто надеется, что он спасёт её. Что он найдёт выход. И Джон понял: нельзя сдаться. Нельзя стать игрушкой. Даже если это будет стоить всего. Он сжал кулаки до боли и ответил —