IV

Оказавшись в пустынном коридоре, Гермиона тут же повернула налево, направляясь в никуда. Ей было все равно. Главное — подальше от места, где царили веселье, радость и смех. И он. Стук каблуков звонко отскакивал от каменных стен, сопровождая поникшую девушку, бежащую в темную неизвестность. Чтобы забыться. Чтобы дать волю своей обиде, которая слишком долго таилась глубоко внутри. Грейнджер даже не пыталась приглушить всхлипы, срывающиеся с ее покусанных от нервозности губ. Она не обращала внимания ни на одну изредка встречающуюся ей на пути пару, что в сумраке ночи наслаждалась украденными моментами близости. Гермиона не знала, как далеко успела уйти, когда позади нее раздался чей-то возглас. — Гермиона! — прозвучал ее любимый голос, отозвавшийся болью в израненном сердце. Сначала она не собиралась останавливаться. Не хотела. Не должна была. Но по какой-то необъяснимой причине все же остановилась. Однако не обернулась. Послышались торопливые тяжелые шаги, которые тут же заставили ее напрячься. Человек замер за ее спиной. — Гермиона, — заговорил он снова с легкой отдышкой. — Посмотри на меня, — ощутимая мольба прослеживалась в его словах. Грейнджер судорожно замотала головой, сильнее жмурясь. По щекам побежала новая порция слез. — Пожалуйста, — и следом осторожное прикосновение к плечу, которому она таки повиновалась и развернулась, чтобы взглянуть в любимые серые омуты. — Не уходи, прошу, — тихо взмолился Драко. — Я не хотел так давить на тебя. Я не… — Замолчи, — довольно грубо перебила его Гермиона, но следом уже мягче добавила: — Пожалуйста. Малфой опустил руку, вновь позволяя холоду заключить ее в свои оковы. Казалось, давление на слезные железы только усилилось. — Что происходит, Гермиона? — спросил Драко. — Почему ты сбежала? Как ему объяснить? Как сказать, что она любила его? И что она далеко не единственная в этой любви? Забавно. Гермиона всегда думала о чувствах других, но никогда о собственных. И никто другой не думал о ней так же, как она о чужих. К этому и сводилась печальная истина: у того, кто владел доброй душой, нелегкая и абсолютно несправедливая судьба. Грейнджер убедилась в этом лишь сейчас. — Потому что это неправильно. Ты не… — ее губа затряслась. — Ты не должен был этого делать. — Чего? — Приглашать меня на танец. Заводить этот проклятый разговор, — повысив тон, произнесла Гермиона. — Это неправильно. Это… ошибка, — голос задрожал, и она отступила, намереваясь уйти. Но у Драко, очевидно, имелось другое мнение на этот счет. Он бережно, но крепко схватил ее за плечи, пресекая все попытки к бегству. Грейнджер прикрыла веки. Ей было крайне мучительно видеть перед собой его глаза. — Гермиона, я не понимаю, о чем ты говоришь, — обеспокоенно произнес Драко. — Что неправильно? — Твои действия. Тебе не стоило этого делать. Не перед Пэнси. — Посмотри на меня, пожалуйста, — повторил Малфой свою недавнюю просьбу. Гермиона исполнила ее. Вопреки боли, разрывающей ее грудную клетку. — Почему неправильно? — Потому что это несправедливо по отношению к Пэнси, — наконец Грейнджер озвучила вслух то, что никогда не решалась сказать даже самой себе. Драко нахмурился. — Я не понимаю… — Она ведь тоже влюблена в тебя. Неужели это незаметно? — скинув его руки, Гермиона зарылась в собственные кудри и зажмурилась. Лишь бы не смотреть на Малфоя. — Поэтому то, что ты сделал, неправильно. Это очень грубо. Она же… Это разобьет ей сердце! — вскрикнула она и, покосившись на застывшего парня, наткнулась на пронзительный взгляд. Она судорожно сглотнула. — Тоже? — приглушенно промолвил Драко. — Ты сказала «тоже»? Уронив руки, Гермиона тупо уставилась на него, не понимая, почему он это говорит. Она не нашлась с ответом, поэтому опустила голову. Однако через мгновенье ощутила, как Драко обхватил ее подбородок пальцами и осторожно потянул вверх, пока она опять не оказалась в плену его манящих серых радужек. — Значит, ты любишь меня? — пораженно и одновременно неверяще обронил он. Гермиона отмерила ровно два стука сердца, прежде чем призналась: — Безумно. И в следующую секунду почувствовала на себе чужие губы, о которых втайне бредила. Гермиона на миг опешила, но вскоре подхватила темп, который задал Драко. Он обрамил ее лицо руками, углубляя поцелуй. Он отчаянно цеплялся за нее. Целовал так, словно она являлась глотком свежего воздуха. Словно она была для него всем. И это осознание стрелой вонзилось в левую часть груди, вынуждая Грейнджер с не меньшим отчаянием вцепиться в ткань мужской рубашки. Их языки переплетались в бешеном ритме. Страсть искрилась в том месте, где соединялись уста двух молодых людей. Ладони Малфоя опустились на тонкую талию, прижимая девушку к себе как можно ближе. Он будто пытался слиться с ней воедино. Гермиона разделяла его желание целиком и полностью. Ее сердце, то самое покалеченное, дико трепыхалось от происходящего. Оно излучало неописуемое счастье, которое Гермиона выражала через поцелуй. Она повела руками по широким плечам вверх, далее по шее и затем, поднявшись на носочки, переместилась на затылок, моментально зарываясь в платиновые волосы. Так, как она всегда мечтала. Как всегда хотела. От такого, казалось бы, простого движения Драко издал гортанный рык, вызвавший у Грейнджер мурашки. Боже. Им нужно срочно остановиться, они же находились неподалеку от Большого зала. Тем более в любую секунду могла объявиться Пэнси, которая застала бы их целующимися. А этого Гермиона не собиралась допускать. Она неохотно отстранилась, но не разорвала объятия. Она не хотела терять тепло, которого так долго жаждала. Не открывая век, Грейнджер встала на полную стопу, чуть склонив голову вперед. Ее лба коснулись мягкие губы, оставляя на них легкий поцелуй. Обнявшись, Драко и Гермиона наслаждались друг другом. Слушали, как в унисон стучат их сердца, и вместе разделяли этот волшебный момент, который ощущался чересчур идеально. Вскоре Гермиона подняла сияющий взор на Драко, чьи зеницы сверкали не меньше. Но девушку поразило не это. А то, какими ясными и искренними были серые омуты, в которых плескалось ошеломляющее откровение. — Что только что произошло? — почти что шепотом спросила Грейнджер. — То, что давно должно было случиться, — в тон ей ответил Малфой и дотронулся правой ладонью до девичьей щеки. Гермиона откликнулась на это движение. — Потому что я чертовски давно люблю тебя. Карие глаза расширились, а уста слегка приоткрылись в немом шоке. Она не ослышалась? Ей это не снилось? Все действительно происходило наяву? — Ч-что? Ты… Ты же это несерьезно, ведь так? — Я еще никогда и ни в чем не был так серьезен, как в этом, — уверенно ответил Драко, прижимая ее еще ближе. — Это не сон? — пораженно произнесла Гермиона, вызывая теплую улыбку у парня, от которой волнующие мурашки атаковали ее кожу. — Даже если и так, я не хочу просыпаться. Хочу остаться в этом сне навечно. — Это не сон, — заверил ее Малфой. — Я люблю тебя. Всегда любил. Во сне и наяву. — Всегда? — повторила Грейнджер слово, эхом отозвавшееся у нее в сознании. — Именно. Мое сердце всегда принадлежало тебе. Только тебе. И я… — Драко запнулся, вздохнул и продолжил: — Неужели это не было очевидным? Неужели ты ни разу не видела в моем взгляде то, что я на самом деле чувствую к тебе, Гермиона? — нотки горечи в его голосе заставили ее внутренне поморщиться. Она прикрыла веки, и перед ней, словно кадры из фильма, одно за другим начали воспроизводиться те самые воспоминания, которым Грейнджер все никак не могла найти объяснения. В них Драко дольше положенного задерживал взгляд на ней, искал повод заговорить, при каждом удобном случае обращался именно к ней за советом или помощью, невзначай касался ее, произносил ее имя с неописуемой нежностью… И всегда — всегда — старался быть рядом. С ней. Потому что любил. Потому что любит. Теперь все стало на свои места. — Я такая дура. Прости. Прости меня, Драко, пожалуйста, — мотая головой, Гермиона молила о прощении, словно декламировала мантру. — Эй, — Малфой остановил ее надвигающуюся истерику и вынудил Гермиону взглянуть на него. — Тебе не за что извиняться. Ты не сделала ничего плохого. Это я должен был проявить больше смелости, чтобы признаться тебе в своих чувствах. И я так жалею, что не сделал этого раньше. Ведь… тогда бы все могло быть по-другому. Тогда бы… — он огорченно вздохнул. — Мы провели этот выпускной вместе. Как и должны были. Потому что ты, Гермиона, моя. И мне так жаль, что мне потребовалось так много времени, чтобы это понять. Он прильнул к ней в медленном, чувственном поцелуе, вкладывая в него всю свою любовь к девушке, однажды укравшей его сердце, которое он никогда не стремился забрать. — Ну неужели! — послышался откуда-то из-за спины Малфоя возглас, сопровождающийся хлопками и посвистываниями. Пара резко обернулась к источнику шума, обнаруживая ухмыляющуюся Пэнси и ликующих Блейза и Тео. Кровь отхлынула от лица Гермионы. Она совершенно забыла о своей подруге! Вот же черт. — Э-э, Пэнси, я… мы… — Гермиона нервно начала вырваться из кокона рук Драко, но тот не позволил ей этого сделать, а лишь крепче прижал к себе. Она кинула на него сердитый взгляд, но внимание того было устремлено на их общих друзей. — Отлично смотритесь вместе, голубки, — игриво проговорила Паркинсон. — Рада, что мои усилия оказались не напрасны. — Твои усилия? — обиженно повторил Блейз. — А как же мы с Тео? Мы тоже сделали существенный вклад в твой план. Пэнси закатила глаза. — От вас всего лишь требовалось подыграть мне и постараться при этом не налажать, — отмахнулась она. — Для этого не нужны большие умственные затраты. — Всего лишь подыграть? — возмутился Блейз, скептически глядя на нее. — Мы проделали тонкую психологическую работу! — И, прошу заметить, мы рисковали жизнью, — вставил свое слово Тео с самым серьезным видом. — Или вы забыли, с какой умной ведьмой мы вообще имеем дело? — он кивнул в сторону Грейнджер. — Если бы она все просекла, то запросто наложила бы на нас парочку проклятий за твои «гениальные» идеи, Пэнс. Так что благодари самого Салазара, что все обернулось в твою пользу. Паркинсон цокнула. — Вы оба чересчур драматизируете. И ладно Блейз, в его стиле все преувеличивать. Но от тебя, Тео, я такого не ожидала. — Вот так всегда бывает, — поучительно заговорил Забини. — Соглашаешься помочь кому-то из чистого сердца, а взамен получаешь плевок в душу. И ни единого слова благодарности! Драко, наблюдая за тем, как его друзья спорят между собой, чуть наклонился к Гермионе, которая также не сводила глаз с разворачивающейся картины, и пробормотал: — Может, сбежим по-тихому? Сомневаюсь, что они скоро угомонятся, да и… — его ладонь медленно скользнула от тонкой талии ниже, вызывая у Гермионы острый всплеск мурашек. — Я бы предпочел оказаться где-нибудь, где никто и ничто не сможет меня отвлечь от тебя… Щеки Грейнджер вмиг покраснели, а дыхание стало рваным. Жар растекался по всему ее телу, концентрируясь внизу живота. Гермиона судорожно сглотнула, боясь, что ноги в любой момент могут подкоситься. Она взглянула на Малфоя, тут же встречаясь с потемневшим взором. Мерлин. Наверное, побег и вправду лучший вариант. Однако, каким бы соблазнительным он ни был, Гермиона хотела узнать, о каком таком плане говорили Блейз и Тео и почему Пэнси нисколько не расстроил ее поцелуй с Драко. — Поверь, я хочу ровно того же, что и ты… — начала она, но была перебита: — Что-то мне подсказывает, что дальше последует «но», — предположил Малфой. — Но мне нужно услышать от Пэнси объяснения, иначе… — Ты не успокоишься, — закончил за нее Драко и, вздохнув, с нежностью добавил: — Типичная Грейнджер. Он поцеловал ее в макушку, а после нарочито громко прокашлялся, привлекая внимание по-прежнему препирающихся друзей. — Вы долго еще будете дискутировать? — слегка раздраженно спросил он. — Или, может, соизволите наконец объяснить, какого черта тут вообще происходит? И советую вам поторопиться, потому как у меня имеются кое-какие планы на оставшуюся ночь. Гермиона ткнула его локтем в бок, отчего он лишь усмехнулся. — Избавьте нас от интимных подробностей ваших новоиспеченных отношений, — театрально скривился Блейз, тщетно пытающийся скрыть радость за друзей. — Пэнси, — осторожно обратилась к подруге Грейнджер, не до конца понимая ее настроение. — Что ты имела в виду, говоря, что твои усилия оказались не напрасны? Паркинсон направилась к ним со странной ухмылкой, а за ней последовали парни. Остановившись перед влюбленными, она сложила руки на груди и сказала: — Эта картина, которую я наблюдаю сейчас, — результат моего гениального плана. — Какого плана? — нахмурившись, в унисон спросили Драко и Гермиона. — По сведению вас, конечно! — заявила Пэнси так, будто это было чем-то очевидным. — По сведению… нас? — недоуменно повторила Грейнджер. — А кого еще? — усмехнувшись, риторически спросила Пэнси. — Абсолютно все мои действия, которые я совершала на протяжении всего этого времени, имели исключительно деловой характер, — хмыкнув, объявила она. — На самом деле я не влюблена в Драко. И никогда не была, Салазар упаси. Так что, Гермиона, на счет этого можешь больше не переживать. Ну и ты, Драко, тоже можешь расслабиться. Последовали смешки от Нотта и Забини. Драко с прищуром посмотрел на тех, в то время как Гермиона насупилась еще сильнее, нехотя признавая, что от этого открытия ей стало неимоверно легче. — Малфой, ты действительно крепкий орешек, — едва сдерживая смех, произнес Блейз. — И я не о том, что ты устоял перед чарами такой обольстительницы, как Пэнси. А о том, что у тебя хватило терпения не послать ее куда подальше. Нет, серьезно. Учитывая, как она к тебе липла… — он покачал головой, усмехаясь. — Честно, я уже начал переживать за ее благополучие. — Блейз, душка, мне приятно, что ты наконец признал мою привлекательность, — отозвалась Паркинсон. — Но то, что ты усомнился в том, что я сумела бы дать отпор, если потребуется… это в самом деле оскорбительно. — Пэнс, твоя красота — факт, — невозмутимо продолжил Забини, приобнимая ее за плечо. — Поэтому мои слова вообще не должны тебя удивлять. А твой острый язык и боевые навыки… Ну, ты должна знать, что никто и никогда при здравом рассудке не стал бы в них сомневаться. Даже Драко, которого ты, между прочим, умудрялась доводить с завидным постоянством. — То-то она до сих пор жива, — вмешался Тео. — Хотя, признаться, я иногда подумывал, что он однажды таки придушит тебя прямо на месте. — Тео! — наигранно возмутилась Пэнси, чьи уголки губ дрогнули в улыбке. — Что? — Нотт лениво пожал плечами. — Просто хотел отметить, что у Малфоя стальные нервы. Драко закатил глаза от характеристики, данной ему от друзей. А Гермиона прикрыла рот ладонью, хихикая. — Ладно, дело вот в чем, — слово снова взяла Паркинсон. — О влюбленности Гермионы я знала практически с того самого момента, как та появилась. И прежде, чем ты решишь обрушить на меня свои вопросы, — она ткнула пальцем в Грейнджер, — я отвечу сразу: ты хреново прячешь чувства, дорогая. Гермиона удивленно приподняла брови, не ожидая такой прямоты от подруги. — И если парни не замечали этого, — повела дальше Пэнси, — что, впрочем, нисколько не удивительно, потому что дальше своего носа они вообще ничего и никогда не видят, то для меня ты была открытой книгой. И всегда будешь, — ее голос потеплел, но в нем слышалась тень усталости. — Это не плохо. Просто… ты слишком хорошо меня знаешь, чтобы думать, будто я не замечу чего-то подобного. — Но ты… — заговорила Грейнджер, но была перебита: — Вела себя так, словно не имею ни малейшего понятия? — закончила за нее Паркинсон, на что Гермиона лишь кивнула. — Да. Потому что я ждала. Хотела, чтобы ты сама сказала мне правду. Чтобы открылась мне настолько, чтобы разделить со мной то, что тебя мучает. Но… ты так и не сделала этого, — Пэнси глубоко вдохнула, заправляя волосы за ухо, словно ей нужно было чем-то занять руки. — И я все время гадала почему. Почему ты скрывала от меня это. Я думала, что… мы доверяем друг другу. Гермиона прикусила щеку изнутри, отчаянно сдерживая слезы. Каждое слово подруги, пропитанное болью и обидой, впивалось в нее, словно стрела, на наконечнике которой был яд. Грейнджер чувствовала, как эта правда давит на нее тяжестью. Пэнси права. Она подвела ее. Подвела их обеих. Гермиону всегда преследовало ощущение того, что она поступает неправильно. Но только сейчас она осознала, что облажалась по полной. — Пэнси, я… — она отстранилась от Драко и ступила шаг к Паркинсон. — Прости меня, пожалуйста. Ты моя самая близкая подруга, и, конечно, я тебе доверяю. Просто… — Гермиона с трудом сглотнула. — Я почему-то испугалась. И, честно сказать, даже сейчас до конца не понимаю, чего именно. Но я правда хотела тебе все рассказать. Собиралась это сделать в тот раз, когда ты призналась, что влюблена в Драко. Тем самым ты застала в меня врасплох. — Я знаю, — тихо подтвердила Пэнси. Грейнджер застыла. — Ты… знаешь? Паркинсон кивнула. — Но как? — растерянно спросила Гермиона. — Это читалось в твоем поведении, в твоей нервозности и в том, как ты с опаской смотрела на меня, — взгляд Пэнси смягчился. — Я понимала, что в тот момент все и решится. Что либо ты наконец мне скажешь правду, либо продолжишь молчать. Поэтому я и разыграла свою карту в надежде, что это тебя подтолкнет к признанию, — вздохнув, она отвела взгляд в сторону. — Но все вышло совсем не так, как я ожидала. И хотя принять, что я просчиталась, было неприятно, но осознание того, что ты выбрала молчание, ранило сильнее, — зеленые глаза вновь устремились к Гермионе. Грейнджер поджала губы и через мгновенье дрогнувшим голосом спросила: — А ты знаешь, почему я так сделала? Знаешь, по какой причине я предпочла молчание правде, а? — О чем ты? — Пэнси чуть нахмурилась, явно недоумевая. — Потому что я забочусь о тебе! — сорвалась Гермиона. — Господи, Пэнс, я готова на все ради тебя. Готова пойти на любую сделку, лишь бы ты была счастлива. Хочешь знать, почему я прикусила свой язык в тот самый момент, когда ты объявила о своих чувствах к Драко? — ее дыхание сбивалось, а голос переполняли эмоции. Наконец ей представилась возможность избавиться от груза, который она так долго несла. — Потому что я никогда не видела тебя счастливее, чем тогда. То, как светились твои глаза, то тепло, что ощущалось в твоих словах, и твоя улыбка… — Гермиона запнулась, чувствуя, как сжимается горло. — Я бы не спутала это ни с чем. Вмиг лицо Пэнси стало бледным, будто Грейнджер коснулась чего-то глубокого и сокровенного. — Я сразу поняла, что ты влюблена. И пускай твои чувства к Драко оказались выдуманными, — Гермиона на пару секунд замолчала, собираясь с силами, чтобы сделать еще одно открытие сегодня, к которому она пришла буквально несколько мгновений назад: — Но они точно являются настоящими к кому-то другому. Потому что любовь нельзя сыграть. Даже самый талантливый актер не изобразит ее идеально, — она улыбнулась сквозь слезы. — А ты… ты была настоящей. Казалось, все вокруг остановилось. Слова громким звоном повисли в воздухе, вызывая шок у всех, кроме одного человека. — И давно ты в курсе? — хрипло спросила Паркинсон. — Секунд тридцать, примерно, — со смешком ответила Грейнджер, всматриваясь в замершую подругу, на лице которой постепенно начала разрастаться ухмылка. — Не одна ты умеешь видеть то, что далеко не каждый способен разглядеть. Расхохотавшись, девушки одновременно кинулись друг к другу, крепко обнимаясь и полностью игнорируя ошарашенных парней, стоявших рядом. Это ощущалось… правильно. Впервые за долгое время именно так оно и было. Гермиона уже забыла этот вкус — вкус настоящей, непринужденной радости, тепла и близости. Блейз прокашлялся, привлекая внимание Пэнси и Гермионы. — Это все, конечно, очень мило, — протянул он, с упреком глядя на Паркинсон, — но никого не смущает, что у нашей Пэнс, оказывается, есть объект воздыхания, а мы даже не знаем его личности? Пэнси закатила глаза. — И не узнаете, пока я не решу иначе, — твердо заявила она. — Значит, он не из школы, — не вопросом, а констатацией озвучил свою догадку Тео, с прищуром изучая на подругу. — Любопытно. — Какая разница, откуда он, — отозвался Драко. — Главное, чтобы этот загадочный кавалер не смел причинять боль Пэнс. В противном случае он рискует остаться без одной из своих конечностей. — Только одной? — скептически произнес Забини. — Малфой, ты официально в отношениях всего пару минут, а уже демонстрируешь редкостное великодушие. Грейнджер фыркнула. — Ну знаешь, для Драко это серьезный прогресс, — заговорила она. — Обычно он грозился лишать людей всех конечностей разом. Блейз и Тео рассмеялись, Пэнси усмехнулась, а Малфой, качая головой и едва заметно улыбаясь, склонился к уху Гермионы: — Прогресс, говоришь? Тогда можешь считать, что это исключительно твоя заслуга. Последовал поцелуй в висок, после чего Драко отстранился. — А вообще, Пэнс, я очень рад за тебя, — он притянул подругу в свои крепкие объятия и, прежде чем отпустить, пробормотал: — Я согласен с Гермионой, тебе идет быть счастливой. До Грейнджер долетели его слова, провоцируя улыбку на ее устах. Пэнси, странно покосившись на нее, что-то сказала Малфою в ответ, но Гермиона не смогла расслышать, отчего слегка нахмурилась. Увидела только, как тот кивнул и отступил обратно, тут же обхватывая талию Грейнджер и прижимая к себе. Она с интересом взглянула на Драко и, понизив тон, спросила: — Что тебе сказала Пэнси? — Пригрозила, что оторвет мои яйца и заставит меня их проглотить, если я обижу тебя. Гермиона тихонько прыснула. — Это в ее стиле. — Точно, — Малфой кивнул, глядя на Гермиону сверху вниз. — И знаешь, я почти уверен, что она говорила вполне серьезно. — Думаешь? — О, безусловно, — со смешком сказал он и уже тише добавил: — Но бояться мне нечего. У меня нет намерений давать ей повод сдержать свое обещание. — Тогда какие у тебя намерения? — голос Грейнджер дрогнул, когда она встретилась с его горящими глазами. — Не самые благопристойные, — горячо прошептал Драко, вдыхая аромат ее волос и вызывая мурашки по ее телу. — И все же я намереваюсь держать тебя рядом. Всегда. Гермиона тяжело сглотнула, испытывая неистовое тепло где-то внизу живота. Отчего-то ей вмиг стало чертовски душно. — Эй, любовнички, прием! — Блейз хлопнул в ладони, вырывая их из сладостного момента. — Все понимаю: гормоны шалят, у Драко тестостерон вообще зашкаливает, но мы как бы все еще здесь. — К сожалению, — пробурчал Малфой, нехотя выпрямляясь. — В таком случае, может, Пэнси уже закончит свой рассказ о своем «гениальном» плане по сведению нас с Гермионой? — Ой, да чего там рассказывать, — отмахнулась Паркинсон, словно это была сущая ерунда. — Я всего лишь пыталась стать этакой точкой соприкосновения для вас. Думала, ревность Гермионы и раздражение со стороны Драко подтолкнут вас к признанию. В теории выглядело идеально. На практике… Ну, скажем так, не все пошло по моему сценарию, — быстро пробормотала она и после громче добавила: — Но сработало же! Поэтому не нужно аплодисментов и восхвалений, — Пэнси взметнула правую руку вверх. — Благодарности будет вполне достаточно. От каждого из вас, — и в завершении подмигнула. Она победно улыбнулась, купаясь в собственном триумфе. О да, Пэнси Паркинсон определенно гордилась собой. — М-да, ребята, у нас с вами получился прям какой-то любовный сюр, — подытожил Тео, вызывая смех у всех. Сюр это или нет, уже было неважно. Значение имели лишь улыбки на лицах друзей, блеск любви в глазах Драко и Гермионы и то счастье, которое тихо, но уверенно заполняло темный коридор, согревая сердца присутствующих. Как и предписано традициями романтических комедий, еще одна история о любовном треугольнике отыскала свой правильный конец.