Stellae.

Утро выдалось...обычным. Таким же стандартным, каким было несколько дней назад. Будильник не был ни разу отложен, ни одна капля чая не упала на пол, а желудок получил достаточную порцию пищи для того, чтобы ещё несколько часов не напоминать о себе. Я вышла вовремя, успела на автобус и теперь подходила к огромному зданию библиотеки, ощущая странное беспокойство. За последние дни хаос въелся в мою жизнь, как тот энергетик в паркет. Я не строила планов и, как говорится, просто плыла по течению. Сперва было непривычно и даже страшно: не знать, что может случиться в следующий момент и какое очередное событие перевернёт мой день, было мучительно. Однако вскоре я смирилась, и теперь странно было ощущать себя...на месте. Оливера за стойкой не оказалось, а потому я молча прошла в свой кабинет, заперла дверь и по привычке бросила сумку возле стола, прежде достав телефон и переложив его в карман. Все документы лежали также, как и были оставлены вчера. Здесь не было окна, и единственным доступом для воздуха была дверь, которую я постоянно держала закрытой. В первый рабочий месяц было трудно привыкнуть к постоянной духоте и лёгкой пыльности воздуха, однако ещё сложнее оказалось не обращать внимание на посетителей, которым обязательно нужно было заблудиться и зайти не туда. Из раза в раз выпроваживать их и объяснять, что сюда входить нельзя, было утомительно и неплохо сажало мою социальную батарейку, которая и так была не слишком-то далека от минуса. Оливер говорил вчера о новых документах, однако в кабинете их не было. Неужели забыл принести? Вздохнув, я поднялась и направилась обратно к стойке. Ранним утром мало кто заходил в библиотеку, в основном все спешили на работу, а студенты чаще всего приходили после обеда. Поздоровавшись и кивнув, старик пробормотал что-то неясное и скрылся за проходом. Несколько долгих минут я скучающе ковыряла ногтем отколовшуюся от стойки деревяшку, однако эхо приближающихся шагов заставило оторваться от увлекательного занятия. Положив передо мной стопку, библиотекарь слабо улыбнулся и вернулся к своему кроссворду, усевшись на мягком стуле. Основную часть времени Оливер был достаточно милым — мало говорил и не надоедал пустыми мыслями. Мы перекидывались редкой парой фраз, —утром при встрече и вечером перед уходом, а также тогда, когда было необходимо узнать за новые документы. Но моменты, когда он выходил из себя... Ни один преподаватель в университете не был таким нудным. Меж его бровей залегала глубокая складка, а сами брови касались прямоугольных широких очков, опуская их ниже. Один раз он так эмоционально говорил, что те просто съехали по носу и чуть не оказались на полу. Тогда я едва сдержала смех, зная, что это выглядело бы очень неуместно. А портить отношения с коллегами никогда не казалось мне чем-то приятным. Ещё в первую такую поучительную лекцию я поняла, что чрезмерное спокойствие Оливера не было таким, каким казалось на первый взгляд. Стоило чему-то пойти не так, в чём-то провиниться, как он тут же выходил из себя, наконец найдя, куда можно выплеснуть весь накопившийся за жизнь негатив. Тогда я не поверила своим глазам. Это было два совершенно разных человека. Однако его гнев уходил также быстро, как и появлялся. Не было недовольных вздохов, косых взглядов или же резких жестов. Словно в нём был переключатель, стоило нажать на который, и он вновь надевал на себя маску спокойствия. Мне не было нужно много времени, чтобы понять, как с ним работать. Всё же плюсов было больше, чем минусов, да и поладить оказалось не так уж сложно — достаточно было не косячить. Забрав увесистую стопку, я кивнула ему и направилась к себе. В этот момент колокольчик приветственно звякнул, но меня это не волновало. За дверью послышался тихий неразборчивый диалог. Я положила документы на край стола и принялась убирать всё то, что осталось вчера. Для уже переведённых документов у меня был отдельный столик в углу комнаты, который почти наполнился. Нужно будет сказать Оливеру, чтобы забрал это всё. Решая не перебирать документы и идти по порядку, я беру маленькую книжку размера ин-октаво в цельнокожаном переплёте. Потемневшая от времени, обложка выглядит грязной, местами потёртой. Металлические уголки покрылись ржавыми пятнами, один из них чуть сдвинут в сторону, будто совсем скоро отвалится. Я прикасаюсь к нему и чувствую, как он аккуратно проваливается на место, но затем снова слезает. Этот уголок кажется немного толстым, судя по всему, когда-то на него попала влага. Посередине самой обложки красуется небольшое теснение креста. Я приглядываюсь внимательнее. Меня смущают не узоры по краям, не витиеватые линии с шипастыми лозами. За крестом едва ощутимо выдавлены треугольники, формирующие собой семиконечную звезду. — К чему это? Семь...добродетелей? Смертных грехов? — касаясь грубой шершавой кожи я обрисовываю каждый уголок, открывая книгу. С приятным тихим скрипом кожи и старых страниц она поддаётся мне, и первая страница встречает повтором рисунка на обложке, теперь выведенного чернилами. Золочёные по краям и уже давно потускневшие страницы слиплись от времени. Поддевая их ногтем и наслаждаясь лёгким хрустом, я предвкушаю возможный текст, скрывающийся за таким дорогим оформлением. На следующем развороте меня встречает готический минускул. Ничего удивительного — такое оформление свойственно большинству старых церковных книг. Я улыбаюсь, когда вижу латынь. В начале страницы величественно вырисовывается красный заголовок. Его буквы чуть больше остальных, и сам он выбивается из предложения. Быстро пробегаясь глазами по строчкам, я тянусь к полке с словарями, не глядя доставая латынский. Это оказывается сборник латинских молитв против нечисти. Глаза переносятся с книги в словарь, с словаря на лист, слово за словом составляя предложения. Я бездумно погружаюсь в работу. Латынь мне всегда нравилась больше остальных языков. Ещё будучи юной, я представляла, как буду переводить эти загадочные тексты, читать на латыни и даже говорить на ней. Этот язык всегда казался мне особенным. Загадочным, манящим, сюрреальным. Но вскоре взгляд зацепился за странный абзац. Я перечитала его ещё раз, задумчиво почесывая скулу, и потянулась за телефоном. — Посвящённый? Разве там вообще была речь о каком-то посвящённом... Открыв файлы, я нахожу Библию, а следом необходимую главу. По очереди вчитываюсь в неё и в текст из книги, всё больше сомневаясь в написанном. Кто-то напутал историю, или же имеет слишком бурную фантазию? Фанатики решили добавить собственные элементы? Непреодолимое желание зачитать её вслух, чтобы точно ничего не упустить, навязчиво крутится в голове. — Et respexit Dominus ad Abel et ad munus eius, ad Cain vero et ad munus illius non respexit. Iratusque est Cain vehementer, et concidit vultus eius, — здесь текст казался мне таким же, как и прежде, а потому я продолжила, — Dixitque Dominus ad eum: "Quare iratus es, et cur concidit facies tua? Nonne si bene egeris, vultum attolles? Пройдясь глазами по тексту дальше, я остановилась на том, что меня смутило. — Sed non solus Deus locutus est. Vox terrae sibilavit ad Cain: «Sanguinem tuum sitio, et sacrificium tuum accipio. Ego sum Baal, Dominus terrae, qui non despicit agricolae munera...». Баал? Что демоническое имя забыло в этом отрывке? Странная фраза, следующая за этим, совсем сбила меня с толку. — In Cain initium. In sanguine pactum. Per fraternum mortem aperitur via. Желая продолжить изучение нестандартного текста, я аккуратно поддеваю следующие страницы. Тихий скрип двери заставляет оторваться, недовольно поджав губы. В проёме появляется чёрное пальто, и я разглядываю незваного гостя. Аккуратно пригнувшись, Ян переступает порог. Оливер, стоящий за ним, слабо кивает мне, скрываясь за дверью. На несколько секунд мы погружаемся в тишину. Ян так и стоит у входа, с слабой улыбкой приветствуя меня кивком головы. Прищур в глазах делает его взгляд по-лисьи хитрым. Мне его радость непонятна, но ради приличия я киваю в ответ, делая слабый приглащающий жест рукой. Получив дозволение, Ян с большей раскрепощённостью подходит к столу, протягивая мне книгу. — Вы рано. Кажется, мы договаривались к трём часам. Взгляд падает на телефон, где стрелка едва доходит до двух. Я недовольно выгибаю бровь, на что мужчина неловко улыбается. — Возникли некоторые...обстоятельства. Прошу меня простить. Ян бегло осматривает комнату и останавливает взгляд на дальнем углу. Он по хозяйски проходит туда, берёт стул и садится напротив меня. Близко. Непозволительно близко для нашего уровня отношений. Смотрит на меня лукаво, вскоре обращая внимание на книгу, несколько минут назад протянутую мне. — Думаю, мне стоит объяснить, ради чего я побеспокоил Вас. — Навязчиво побеспокоили, — перебиваю я, складывая руки на груди и откидываясь на стуле. Создавая хотя бы немного большее расстояние между нами. — М-м, да, это можно так назвать. Эта книга... — пальцами мужчина упирается в бархатистую обложку, легонько постукивая, — ...я хочу узнать, на каком языке она написана и что там за информация. Действительно, будто ко мне можно было прийти за чем-то другим. Проглатывая едкий комментарий, я беру её в руки под сопровождающий взгляд. Мягкая обложка приятно скользит по коже, пока я рассматриваю её со всех сторон. На передней стороне вырисован огромный чёрный крест. Что за церковный день сегодня? Чем дольше я рассматриваю книгу, тем больше понимаю: её готическое оформление цепляет, и мне почему-то хочется заняться ей. Не потому, что Ян согласился щедро заплатить. Непонятное для меня самой предвкушение нервным глотком скопившейся во рту слюны проходит по горлу. С трепетной нежностью касаясь металлических узорчатых уголков, я приоткрывею завесу её таинственности. Жёлтые, потрёпанные в некоторых местах страницы шероховатой бумаги огладили кожу. Отдельные листы были порваны практически до середины, другие не имели уголков. Пролистав всю книгу, чтобы оценить масштаб её повреждений, я наткнулась на ещё одну странность. В середине виднелись небольшие обрывочки, приглядевшись к которым можно было понять, что страницы отсюда попросту вырвали. Я нахмурилась. Это усложняло работу, теперь перевод не мог быть абсолютно достоверным. Ян терпеливо сидел напротив. Его заинтересованный взгляд перескакивал с книги на моё лицо и обратно. Он ощущался почти физически. Недовольно взглянув на него, я повернулась к полке с словарями. Работать, когда на тебя кто-то смотрит, мне всегда казалось вдвойне сложнее. Всё почему-то начинало валиться из рук, мысли не шли в нужном направлении и работа попросту застывала. Чужое присутствие было камнем, привязанным к ноге. Заметив моё недовольство и дискомфорт, Ян, кажется, понял, в чём дело. А после боковым зрением я заметила, как мужчина рассматривает кабинет. С любопытством обводит глазами старые стены, деревянные полки, заполненные бесчисленным множеством книг. Ян тихо встал, подойдя к одной из них, и аккуратно достал маленький томик. Я не увидела, что конкретно это была за книга, но по приподнятой брови и скучающему выражению лица было понятно, что с его интересами не сходилась. Вряд ли здесь вообще найдётся то, чем мужчина всерьёз мог бы заинтересоваться. Без его назойливого взгляда даже дышать стало легче. Не скажу, что он был слишком мне неприятен. Просто... отвлекал. Сказывалась привычка работать в полном одиночестве и по минимуму контактировать с людьми. Снова взглянув на пока что непонятные символы в книге, с ходу я не смогла определить, какой это язык. На первой, очевидно, была латынь. Но эта страница оказалась единственной понятной. В остальной же части язык был слишком странным. Прежде такой я нигде не встречала. Оставалось лишь одно: перебрать все словари с схожими алфавитами. Занятие скучное и займёт очень много времени, которое теперь мне необходимо было разделить между работой, данной Оливером, и этой. Маленький укол совести заставил прикусить губу. Перевод наверняка займёт много времени, и даже представить сложно, на какую сумму попал Ян. Но с другой стороны...он сам на это согласился, я не принуждала. Пусть пожинает последствия своих решений, а в мою копилочку возможно попадёт крупная сумма. Можно будет не переживать за оплату квартиры ещё минимум год. А может и вовсе скоплю на покупку...хотя нет, наверное, даже столько не хватит. Отодвинув на задворки сознания планы на деньги, которых у меня ещё нет, я вернулась к книге. Поэтапно брала словарь за словарём, тщательно сверяла символы, повторяла всё по кругу снова и снова. Забыла о том, что в комнате была не одна, не обращала внимания ни на тихие шаги, ни на редкие вздохи и стук книг по дереву. Я любила это чувство. Когда работа захватывает с головой, все мысли становятся такими неважными, отдалёнными, а внешний мир затихает, словно кто-то убавил громкость всех докучливых шумов. Иногда я забывала поесть и просто не следила за временем, работая часы на пролёт, но для меня это не было проблемой. Собственные мысли не душили горло и сцены прошлого не врывались в сознание. Непредвиденность будущего и тревога глушились текстами книг. Я переставала быть чувствующим существом и становилась функцией, не имеющей в голове ничего, кроме обязанности перевести тот или иной фрагмент. Это стоило всех тех недостатков, которые были в таком состоянии. Когда все словари с символами, пусть даже отдалённо напоминающими те, что в книге, были перебраны, я зависла. Возможно в моей коллекции попросту не было нужного и этот язык малоизвестен, вымер или что-то тому подобное. Но всё же это озадачило. — Что-то не так? — приглушённый мужской голос вернул в реальность. Я подняла глаза и вернула лицу отрешённый вид. — Всё в порядке. Необходимого словаря нет на этой полке, и пока что я не понимаю, что это за язык, — как можно спокойнее сказала я, поправляя маленькие томики. Ян кивнул и опустился на стул, опёршись локтем о стол и положив на ладонь голову. Его плечи были опущены, взгляд устало блуждал по книге. На секунду мне показалось, что в погасших бликах промелькнуло разочарование. Ты снова не справилась, Лэйн. Фраза неприятным эхом отражалась от стенок сознания, и я повела плечом, пытаясь смахнуть это чувство. Бездарность... — Я тоже пытался понять, что это за язык, — он вздохнул, — Не получилось. Я потянулась за телефоном, лежавшим позади его руки, а Ян в этот момент неожиданно потянулся за книгой. Наши пальцы соприкоснулись, и я отдёрнула руку, когда кожу несильно кольнуло. Не менее удивлённый, Ян замер, посмотрев на меня, и вскоре спешно убрал замершую в воздухе ладонь. — Прости. — Это ты прости. Ситуация неожиданно смутила. Мы неосознанно перешли на ты, растеряв всю официальность, но это не казалось чем-то сверх неправильным. За проведённое вместе время я всё больше переставала чувствовать дискомфорт рядом с Яном, и это настораживало. Он был мне непонятен. Ничем не примечательное поведение не умаляло исходящей от него загадочности, глубокий, вдумчивый взгляд пробирал до костей, а ленивые меланхоличные движения делали его образ ещё более усталым. Он был настойчивым и энергичным в один момент, а в другой молча сидел рядом, невидящим взглядом уставившись в стол. Я сощурилась, всматриваясь в ямочку на подбородке, которые в мужчинах не признавала, в широкие прямые тёмные брови, в длинные ресницы и нос с маленькой, едва заметной горбинкой. Поздно осознала, что Ян рассматривает меня в ответ. Он же только что смотрел в стол... Мужчина слабо улыбнулся, стоило мне отвести взгляд. Я кажется слишком громко сглотнула, вспомнив недавний сон. Быстро метнула взгляд к его рукам, но бинтов на них не было. Вспомнился и странный неровный шрам, рассекающий его щёку. Скреплявшие ранение скобы. Запах медикаментов, заставивший невольно вдохнуть, чтобы убедиться, что сейчас от него так не пахнет. Рядом с ним мне было не по себе, но и откровенного дискомфорта он тоже не вызывал. Был лишь интерес на грани с отторжением. Какая-то часть меня хотела узнать, что скрывается за натянутой улыбкой этого мужчины. Другая же нервно мотала головой и кричала, что делать этого не стоит. Словно тогда пути обратно уже не будет. Не послушав ни одну из них, я всё же взяла телефон, прервав и так затянувшееся неловкое молчание. Половина дня насмарку. Больше половины документов не переведено. Утреннее предчувствие не обмануло: всё снова пошло наперекосяк. И причина этого сидела передо мной, наблюдая за жалкими метаниями и попытками что-то перевести. Нужно взять на заметку больше не впускать в свою жизнь других людей. Разрушат всё и уйдут как ни в чём не бывало, а после разгребай последствия. И он уйдёт, когда я закончу с этой книжкой, но до этого принесёт мне кучу проблем и неудобств. Может, оно и не стоит тех денег, на которые я согласилась. А может, просто сказывался мой консерватизм и мизантропия. Заметив перемену, или же в край заскучав затянувшимся молчанием, Ян поднялся, поправляя пальто и стряхивая с него невидимую пыль. Хотя сомневаться в том, что она здесь была, я бы не стала. — Что ж, думаю, мне оставить книгу тебе? Вам. — быстро исправившись, мужчина прокашлялся, однако я вяло махнула рукой. — Можно на ты. Наша разница в возрасте вряд ли была слишком велика, а в системе иерархии я не такого высокого звания, чтобы обращаться на Вы. Ян вновь улыбнулся и кивнул, соглашаясь с моим предложением. Возникшая неловкость между нами окутывала, словно густой туман. В собственном кабинете я ощутила себя чужой. — Тогда и ты ко мне на ты. Ну, я пойду, книга будет у тебя, — подмигнув, мужчина развернулся и вышел, пригнувшись в проходе и оставив меня одну. Наедине с шлейфом его древесных духов и ощущением некой неправильности. Что-то неумолимо шло не так, но суть этой погрешности ускользала от меня, оставляя лишь скомканное чувство в груди.

• • •

Остаток дня прошёл не менее сумбурно, но я уже не акцентировала на этом внимания. Все события проходили мимо, не оставались в памяти. Реальность ощущалась нереальной. В голове всё роились мысли о странной книге и таком же её обладателе. Загадка, которую хотелось разгадать, но последствия которой могли быть непредсказуемы. Люди всегда были для меня одинаково непримечательными. Скучными, посредственными, идентичными. А я была среди них лишней. Белой вороной, которую вроде бы и не гнали, но приближаться желания не имели. Попытки завести друзей оканчивались тем, что меня переставали замечать, я становилась ненужной, если не приносила пользы, и автоматически вылетала из цепи. Звено, от удаления которого работа системы не изменится. Поэтому я перестала обращать внимание на других ровно также, как и они на меня. Больше не заводила знакомств, которые не приносили пользы, говорила кратко и по делу, стараясь не пересекаться с другими лишний раз. В университете сидела одна и на все попытки познакомиться отрицательно кивала, возвращаясь к копанию в телефоне. Школьная ситуация повторилась, на меня смотрели косо, иногда с осуждением, но мне было всё равно. Книги и новеллы стали заменой реальному миру, фильмы подарили те эмоции, которые я не смогла получить в жизни, а постоянные размышления о вселенных вытесняли одиночество и недостаток общения. Я не стала счастливой, но и не страдала. После неудачных первых отношений поняла, что заводить их больше не буду. Меня не привлекало ни создание семьи, ни брак, смысла в котором я не видела совсем. Из личных наблюдений сложилось убедительное суждение: никакой брак не помешает человеку уйти, а отсутствие кольца на пальце не помешает быть рядом. Любовь в моём понимании была чем-то нереальным, высшим и эфемерным. Она одновременно казалась свободой и оковой, милостью и карой, бременем и благословением. Тем, чего в этом мире нельзя было получить. Люди посредственны, и духовное мало их интересует. Единицы строят отношения на эмоциональной, а не физической близости. И я склонялась к тем, кто не построит отношения в принципе. Эмоциональная близость казалась мне потерей контроля, острием ножа, приставленным к горлу, где малейшее движение способно оставить шрам. А физическая не вызывала особого трепета, она просто была. Когда моя ступня едва коснулась асфальта и шум автобуса за спиной усилился, я почувствовала, как телефон в кармане завибрировал. Время уже близилось к девяти. Я задержалась, усердствуя над переводом, чтобы не нагребать себе долгов. Загадочную книгу взяла с собой — оставлять её в кабинете почему-то не хотелось, да и вновь задерживаться на работе из-за нехватки времени тоже. Придётся тратить свободные вечера на перевод и отложить просмотр фильмов в долгий ящик. Достав мобильный, я смахнула новостные уведомления и остановила взгляд на знакомом номере. Усталый вздох сорвался с уст, когда я двинулась дальше, но снова остановилась. «Прости за беспокойство. Это будет странно, но у меня есть предложение.» Холодный ветер трепал пальто, и пальцы уже начинали подмерзать. Скоро сорвётся первый снег. Любимая пора года совсем близко. «Слушаю.» Выдохнув едва заметное облачко пара, я не успела отойти, как последовало очередное сообщение. Ждал, что-ли? «Небо сегодня чистое. Не хочешь посмотреть на звёзды?» Я ожидала услышать всё, но явно не это. Странно? Это было не то, что странно, это было...чёрт, да даже слов не подобрать. «Мы знакомы несколько дней, и ты предлагаешь поехать неизвестно куда ночью?» Внутри клубилась смесь гнева и чего-то...давно забытого. В фильмах я нередко наблюдала, как героини соглашались на безрассудные поступки, которые не всегда оборачивались в их пользу. Оказаться по частям закопанной в лесу я не горела желанием, но одновременно с этим мысли о том, что он окажется маньяком, почему-то казались глупыми. Словно Ян был неспособен на это, пусть и знаю я его всего ничего. Нелепо? Определённо. «Я предлагаю тебе довериться и полюбоваться звёздами. Знаю одно замечательное место. Даже тебе понравится. Заехать?» Безрассудно? Естественно. «Как хочешь.» Где-то глубоко внутри вспыхнуло неожиданное облегчение. Мимолётное чувство, что всё идёт правильно. Но разумом я понимала, что правильно ничего не шло. «Тогда, может, скажешь адрес?» Часть рассудительности во мне ещё оставалась, и говорить ему точное местоположение своего дома я не стала. Да и то, что я всё ещё стояла на остановке, сыграло на руку. Соседняя находилась далековато, идти до неё было бы долго и утомительно. По одной лишь остановке дом мой он не вычислит, я живу ниже по улице. Без всяких сомнений я написала ему название остановки и села на скамью. Мужчина ничего не ответил, и это насторожило. Улица постепенно начинала освещаться фонарями, редкие прохожие сновали туда-сюда. Ожидание оказалось не слишком долгим, вскоре сюда подъехала чёрная ауди. И я сглотнула, понимая, что не спросила, какая у него машина. Окно стремительно поплыло вниз, и свет фонарей упал на чёрные пряди прежде, чем я взяла в руки телефон. Ян склонил голову в сторону, хитро улыбнувшись. Медленно подходя к машине, я решалась. Шанс отказаться и уйти ещё был. Сослаться на усталость, на то, что согласилась, не подумав. Но рука почему-то сама потянулась к двери автомобиля, а после я с такой же лёгкостью села на мягкое кресло. Сомнения ушли вслед за тихим хлопком двери и звуком защёлкивающегося замка. В салоне играла тихая ненавязчивая мелодия. Ян не стал задерживаться и спустя несколько секунд дома за окном начали сменять друг друга. Какое-то время мы проехали в молчании и собственных мыслях. — Я думал, ты откажешься, — взгляд был по-прежнему устремлён в окно, однако в его голосе я расслышала улыбку. Мне хотелось ответить коротким «Я тоже» или же «Собиралась», но я ограничилась тихим вздохом. Мужчина воспринял это по-своему и обеспокоенно спросил: — Что-то случилось? Я отвлёк тебя? — низкий мягкий голос не резал уши, не казался в этой обстановке лишним. — Нет. Устала. Выпрямившись в кресле, я взглянула в зеркало заднего вида. Кажущиеся в этой темноте карими, его глаза то и дело возвращались от дороги ко мне и обратно. Ян нахмурился, крепче сжав кожаную обивку. На очередном повороте я наклонилась чуть вбок, аккуратно уперевшись рукой в дверь. Молчание казалось напряжённым, но прежняя неловкость больше не появлялась. В какой-то момент я всё же пожалела, что согласилась. Вместо того, чтобы отдыхать на мягкой кровати и заниматься книгой, сидела в чужой машине и ехала неизвестно куда. Точно. Я ведь так и не спросила. — Куда мы едем? Услышав мой вопрос, мужчина расслабился и слабо улыбнулся. То, что мы едем за город, я поняла ещё на предыдущем повороте. — Увидишь. Он засмеялся, когда я тихо цокнула и повернулась к окну. — Ты переживаешь. Думаешь, что-то сделаю? — несмотря на улыбку на губах в голосе сквозила обида. Кажется, от его глаз не скрылось то, как сильно я вцепилась в кресло. Смысла врать не было. Вздохнув, я постаралась расслабиться, но напряжение никуда не исчезало. Сама согласилась на эту авантюру, и теперь сцены того, что я могла бы сделать в случае опасности, невольно приходили в голову. Я не гнала их прочь. Позволила себе расслабиться настолько, насколько может расслабиться добыча, чувствующая, что охотник где-то поблизости. Ян внешне никакой обиды не выражал. Наверное и сам понимал, как это всё выглядело со стороны. Спокойно вёл машину, изредка поглядывая на меня, но в основном концентрировался на дороге. Деревья и кусты за окном всё меньше были различимы, но теперь мой взгляд приковало другое. Чем дальше мы отъезжали от города, тем больше загорающихся точек было в небе. Световое загрязнение оставалось позади, уступая истинной красоте природы. Я всего пару раз была за городом. Не представлялось случая, да и ехать было не с кем, а о том, чтобы вызвать такси ночью и уехать вдаль от города и мысли не было. Было трудно это признать, но Ян сделал то, что я когда-то сильно хотела. Сам того не понимая, осуществил одно из детских желаний. То ли так сказывалась усталость, то ли его спокойствие передалось и мне, но с каждой минутой я всё больше расслаблялась. Спина обмякла в кресле, голова немного подёргивалась на неровностях дороги, а взгляд плавно переходил от куста к кусту, от дерева к дереву. Я находилась в каком-то пограничном состоянии. Мягкая мелодия завораживала, глаза невольно закрывались, но стоило машине въехать в очередную яму, как я просыпалась и всё повторялось по кругу. Ехали мы час или меньше, сколько километров осталось позади — я не знала. Поняла, что уснула, лишь когда ощутила ласковое прикосновение к плечу. Резко распахнув глаза, повернулась к соседнему сидению, чуть не столкнувшись нос носом с водителем. Ян тактично отодвинулся. — Мы приехали, соня, — его голос был тихим и нежным, а глаза смотрели с лёгким прищуром. Моргнув, ничего из этого я не обнаружила. Глаза смотрели спокойно, а на губах была сдержанная улыбка. Сославшись на сонливость, я повела плечами и посмотрела в окно. Местность, само собой, не была мне знакома. Ян открыл дверь и вышел. Обойдя машину, как истинный джентльмен открыл мою дверь и протянул руку. Повеяло холодом. Я поёжилась, невольно сжалась, но приняла его предложение. Свежий ветер смёл все остатки сонливости. Я наблюдала за тем, как мужчина скрылся в тени машины. Всё это время на задних сидениях лежал плед, который уже спустя минуту оказался на моих плечах. На удивлённый взгляд Ян ответил улыбкой, выключил фары машины и вернулся ко мне. Глазам потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к темноте. Сам Ян стоял в чёрном пальто и ничего сверху не накинул, но никаких признаков дискомфорта не подавал. С поднятой к небу головой он любовался развернувшейся картиной. Я последовала его примеру и замерла. Из машины, конечно, было видно звёзды, но свет фар и не лучший обзор мешали рассмотреть их достаточно хорошо. Сейчас же передо мной раскинулось чистое безоблачное небо. Вокруг была сплошная тьма, единственным источником света служила полная луна. Интересно, показать её мне тоже было его задумкой? Несколько минут я завороженно переводила взгляд от одного скопления ярких точек к другому. Искала знакомые созвездия, улыбалась, когда находила те, которые не искала. Ян всё это время делал тоже самое. Тишину нарушал лишь звук нашего дыхания и редкие колыхания ветвей вдалеке. Сверчки в это время уже не стрекотали — было слишком холодно, а дикие животные наверняка разбежались, услышав шум мотора. Мы были совершенно одни посреди бескрайнего поля. Где-то вдали виднелись точки города, настолько маленькие и незначительные, что дыхание перехватило. Мы были очень, очень далеко. Звуки цивилизации до этого места не доходили. Я ожидала, что в какой-то момент мужчина начнёт позволять себе лишнее. Иной причины вытащить меня сюда попросту не находилось. Подобные сцены я не раз видела в кино, и их исход всегда был одним и тем же. Желания следовать сценарию не было совершенно, и попутно с любованием небесными телами я перебирала в голове варианты тактичного отказа. Такого, после которого меня не бросят посреди поля за несколько десятков километров от жизни, а всё-таки довезут хотя бы до первой остановки. Но всё, что делал Ян — просто...смотрел на звёзды? В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на него. Глаза успели привыкнуть к темноте, а света луны было достаточно, чтобы различать очертания. Его глаза были полуприкрыты, губы растягивались в умиротворённой улыбке. Скулы стали отчётливее, стоило ему поднять голову. Волосы растрепались из-за ветра и теперь спадали на лоб и, как мне казалось, лезли в глаза. Я прикусила щёку изнутри, стирая мимолётное желание поправить их. Это неправильно. — Мне кажется я привёз тебя посмотреть на звёзды, — низкий смешок рассеял тишину. Я была благодарна тому, что были видны только очертания, а не цвет кожи. Ян склонил голову в мою сторону и коснулся пледа на моём плече, подтягивая тот повыше. Я и не заметила, как он слез. Этот спонтанный жест хотя и смутил, но наглостью не показался. Ян не стал давить или смущать ещё больше, теперь лишь изредка поглядывая на меня. Плед был мягким и тёплым, а молчание спокойным и комфортным. Почему-то этот момент показался мне знакомым. Сердцем я ощутила, что когда-то это уже испытывала. Ян никогда не встречался мне раньше, но его присутствие было до мурашек родным. Словно потерянная в детстве игрушка вдруг неожиданно нашлась. Это пугало и загоняло в тупик. — В детстве я любил сбегать из дома и смотреть на звёзды, — вздохнув, Ян перевёл взгляд на меня, — отец всегда ругал меня за это, но я продолжал делать это снова и снова. Когда-то он упомянул, что мама любила наслаждаться ночным небом. Смысл сказанного дошёл до сознания позже, чем нужно, и я склонила голову вбок, чтобы посмотреть на мужчину. Он больше не улыбался. Не найдя ничего лучше, я выпутала одну руку из пледа и положила ему на плечо. Ян хмыкнул, но ничего не сказал. Внезапное откровение озадачило не меньше содержания. Поддержка никогда не была моей сильной стороной. Поняв, что мой жест начинает переходить границы, я пару раз легонько похлопала его по плечу и спрятала руку в тепло. — Ты...не застал её? — Нет. Она умерла при родах. Я сглотнула и сжала край пледа. Смотреть на звёзды больше не было так приятно. Ян делал это в память о матери, которую даже не знал. Умиротворённая улыбка, меланхоличный взгляд. Чёрт... — А ты? Расскажешь о себе? Опешив от подобной смены тона, я не сразу нашла, что сказать. Говорить было, собственно, и нечего. — В моей жизни нет ничего интересного, — я не соврала. Интересного в ней действительно не было, — я была самым посредственным ребёнком. — Посредственные обычно крутятся в компаниях и выбирают менее...необычные профессии, — Ян посмотрел мне в глаза, хитро сощурившись. Я не понимала его. Минуту назад рассказавший один из самых, вероятно, травмирующих моментов его жизни, Ян весело улыбался и рассуждал, как ни в чём не бывало. Разве что...пытался перекрыть боль разговором о ком-то другом. — Скажи это ещё двадцати людям, учившимся со мной на одном курсе, — отстранённо буркнула я. — Аха-ха, хорошо, я понял. Мы вновь замолчали, но после недолгой паузы высказаться захотелось уже мне. Обстановка удивительно к этому располагала. Да и Ян казался тем, кто поймёт. — Моим родителям...хотелось иметь исключительную дочь. Ту, кем можно гордиться, — ненавистные слова давались с трудом, — а меня интересовали языки и книги. Вот и всё. Закончив, я не почувствовала ни облегчения, ни стыда. Абсолютное ни-че-го. — Я не оправдал ожиданий отца, — с лёгкостью выпалил мужчина, приподняв брови. — Я тоже. — Что ж, тут мы похожи, — очередная улыбка показалась мне слишком наигранной. Ян скрывал свои чувства за весельем, это я уже поняла. И его смена темы была лишь способом оградиться от боли. Чувствуя, что начинаю замерзать даже под пледом, я достала телефон, часы на котором показывали за полночь. О нормальном сне сегодня можно было и не мечтать. Ян, заметив, как я топчусь на месте, взглянул на наручные часы и вздохнул. Он отошёл к машине и фары вновь загорелись, больно ударяя светом по глазам. В последний раз взглянув на небо, я поспешила к машине и забралась в тёплый салон. Вылезать из пледа не хотелось. Стоило нам выехать, как волна сонливости накатила с новой силой. Укутанная в тёплый плед и уставшая после рабочего дня я почувствовала, как сознание уплывает. Шум мотора становился всё тише, пока и вовсе не исчез.

• • •

— Лэйн. Сквозь мягкую пелену тьмы мне почудился нежный голос. — Лэ-эйн. Мы приехали. Он становился всё настойчивее, и я нахмурилась, повернувшись на другую сторону. — Ты конечно можешь поспать в машине, но это будет возле моего дома. Нотки веселья в голосе. Я медленно открыла глаза, недовольно сморщившись. Ян засмеялся громче, аккуратно ткнув меня в плечо, чтобы я не уснула снова. Несколько раз моргнув, я повернулась к нему. В горле пересохло, глаза слезились и смыкались, а тело ныло из-за неудобной позы. Мужчина ждал, пока я полностью проснусь, и изредка поглядывал на часы. — Я могу довезти тебя до дома, только скажи адрес. В такое время одной небезопасно. Осмыслив сказанное, я задумалась. Раскрывать свой адрес не хотелось, но и он был прав. Я никогда не выходила на улицу так поздно. А так это...как? Взглянув на экран и сперва прищурившись из-за яркого света, я быстро округлила глаза. 2:48. На работу через несколько часов. Пробубнев адрес, я откинулась обратно на мягкое кресло, почувствовав, как машина вновь пришла в движение. Доехали мы быстро и я старалась больше не отключаться. Ян вновь открыл дверь и помог выйти, проводил буквально до дверей квартиры и, попрощавшись, направился обратно. Все события смешались в голове, превращая её в тыкву. Меня хватило лишь на то, чтобы скинуть пальто с сумкой и завалиться на кровать, тут же потеряв связь с реальностью. Этот день... был слишком... Слиш... ком...