ГЛАВА 1

Маомао шла по коридору к госпоже Гёкуё с ровным пульсом и абсолютно разнесенной в клочья концентрацией. Снаружи — как всегда: ровная спина, уверенный шаг, взгляд, способный поставить в тупик придворного лекаря. А внутри... Внутри бурлила тщательно дозированная смесь раздражения, интереса, научного азарта и чего-то, что отказывалось поддаваться классификации. Ничего, и с этим она разберется. Утром после пещерной эпопеи Маомао даже на долю секунды стало жалко “господина”. Накануне член обозвали, вставить не вышло, даже поцелуй — и тот обломался, а тут еще и все его издевки над ней пойдут коту под хвост, потому что отныне издеваться будет она. И чем же юноша будет развлекаться теперь? — Ну, — усмехнулась Маомао, — сейчас ему точно есть что потеребить. Пусть Джинши снова будет строить глазки, наклоняться слишком близко и говорить своим “соблазняющим” голосом, как будто его готовили не к придворной службе, а к священному соблазнению всей империи. Маомао была готова. По крайней мере, теоретически. А учится она быстро. Травница вошла в покои госпожи, чтобы первым делом увидеть его самовлюбленную физиономию. — Нгх. Девушка выстраивала еще одну гипотезу — чисто для себя: ей будет трудно так резко перестроиться с презрения на волну обожания. Надо же, что-то в этом есть интересное! Маомао решила, что это будет новой тайной задачей — только для нее самой. — Маомао, здравствуй! — раздался радостный голос госпожи Гёкуё. — Рада тебя видеть! — Благодарю, Гёкуё-сама, — девушка низко поклонилась, и сверкнула взглядом в сторону евнуха и другого господина. — Джинши-сама, Гаошун-сама. Доброе утро. На секунду пробежала небольшая тревога в виде мысли о том, что Гаошун, наверное, все уже знает. Но разве это что-либо меняет? — Итак, что за просьба привела Вас сюда? Пока Джинши посвящал госпожу в подробности непонятной ситуации с другой наложницей и призраком, Маомао уже успела себя укорять. “Может, надо было изобразить радость от встречи? Хотя как это вообще показывают?” — Нет, — сказал Джинши. Девушка отвлеклась от собственных мыслей и обратила внимание на приближающуюся жертву. — Я хочу вернуть её себе, — улыбка Джинши, казалось, освещала всю комнату, — Мою Маомао. Указательный палец едва касался макушки, а травнице казалось, что она сейчас перестанет дышать от злости. Да что он себе позволяет? Но он не прекращал наглеть. Сначала он в который раз ухватился за волосы девушки, затем рука медленно и аккуратно коснулась её щеки. Он что-то там вещал про то, что не стоит Маомао потом о чем-либо расспрашивать, как вдруг его палец без спроса оказался на её губах. — Уж я-то знаю, — он слегка поглаживает губы травницы, — что её ротик на крепком замке. Непреодолимое желание вмазать по всем больным местам — и тем, которые еще были целы — волной окатило все тело Маомао. Но разум шептал — можно похлеще. Глаза Джинши застыли и стали еще больше, чем обычно. Скорее всего, он как никогда был рад, что происходящее сейчас видел и чувствовал только он. Джинши ощущал легкую влажность на пальце, но это было ничто по сравнению с тем, что теперь он никогда и ни за что не сможет удалить из своей памяти. Маомао схватила его за руку — не потому, что он собирался уйти, а потому что она не собиралась отпускать — ее губы сначала неуверенно, а потом жадно впились в палец Джинши, который уже точно не дышал. И если сначала девушка думала, что это максимум на что она готова для первого дня мучений евнуха, то увидев его ступор — когда он впервые не знал, что сказать, и как себя вести — о, это лишь подлило огонь в костер настойчивости Маомао. Девушка разошлась. Легонько, но она позволила Джинши почувствовать легкое посасывание его же пальца. “Пусть теперь живет с этим воспоминанием.” — Вы можете, — хрипло прошептала Маомао, — на меня рассчитывать, Джинши-сама. — с каждой секундой в голову девушки врывались новые идеи издевательств, — я полностью Ваша. Пока травница наслаждалась своим триумфом, глядя на побелевшее и одновременно покрасневшее лицо Джинши, ей пришлось откинуть одну навязчивую мысль — кажется, она сама не успевает за собой.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Скажи кто Маомао еще несколько месяцев назад, что она пожелает оказаться в толпе восхищенных поклонниц Джинши-сама — она бы точно рассмеялась. Громко. С раздражением. Но последние два дня это желание её жуть как преследовало. Черт побери, ей даже сон снился, как ее план осуществляется! И стоит ли говорить, как же бурлила кровь, когда такая возможность выпала. Еле сдержалась, чтобы не потирать руки как злодей из дешёвой пьесы. Маомао, почти на автомате, встала в первый ряд среди служанок. Чтобы он точно заметил. Хотя он и так всегда на неё смотрит. Она мотнула головой — не время для глупостей. — Девочки, он идет! Маомао выпрямила спину, сделала глубокий вдох и изобразила томный, обожающий взгляд. Признаваться в этом она, разумеется, не собиралась, но… репетиции перед зеркалом были. Она выучила выражение лица, которое так ловко получалось у служанок при виде этого самодовольного извращенца. — Доброе утро! Джинши, как и всегда, собрал вокруг себя шлейф восклицаний, сдавленных вздохов и полупридушенных «ах». Маомао подхватила одну из нот общего восторга и попыталась вложить в неё всё, что должна была испытывать в данный момент. — Доброе утро, Джинши-сама! Обычно он одаривал Маомао легкой улыбкой, тут же наткнувшись на ее раздраженный взгляд в толпе. Сегодня он задержал взгляд. Не на толпе. На ней. И в этом взгляде не было привычной насмешки. И в этом взгляде не было ни привычной насмешки, ни лёгкой игривости. Только что-то совсем другое. Маомао замерла. Этот взгляд… она уже видела. Сдержанный, внимательный, без фальши. Он так смотрел на нее в тот день, на приеме у императора, когда он заскочил к госпоже Гёкуё, чтобы убедиться в её готовности к празднику. Тогда он успел осыпать госпожу комплиментами, затем в свойственной ему манере перекинулся на Маомао, высмеивая и называя принцессой — а потом он застыл, увидев ее с другой стороны, и услышав о Маомао больше, чем знал из документов. Маомао долго не признавалась самой себе, но момент, когда он искренне интересовался ее чувствами для нее был более значимым, чем какая-то заколка. И его легкое касание ее головы в момент, когда он ей её подарил — она много раз прокручивала это в голове, сначала анализируя, а потом… вспоминая. Сейчас был взгляд, который очень напоминал тот момент. И Маомао немного попятилась назад. Она ждала удивления, может даже очередного наслаждения с его стороны — а он, будто сдулся. “Не выспался, что-ли?” Откланявшись перед господами и дождавшись, пока их фигуры окончательно скрылись за поворотом, служанки зашептались, а потом и вовсе — громко, с восторгом — начали обсуждать, на кого Джинши-сама смотрел дольше. — Эй, Маомао, — с нескрываемым интересом прошептала Сяолань, подёргивая её за рукав, — ты всё-таки поддалась чарам Джинши-сама? — Э?! — вырвалось у девушки, как у самой настоящей леди в обмороке, но она тут же себя одёрнула. — Тише ты! — Ха! — Сяолань уперлась руками в бока и смерила подругу торжествующим взглядом — Про вас такие слухи ходят, что даже старушка-горничная из северного крыла краснеет! Маомао аж застыла. — И ты только сейчас мне это говоришь?! — А ты ничего и не хотела слушать! Сяолань хихикала всё громче, уже чуть ли не фантазируя вслух, кто из них с Джинши полез бы целоваться первым, а кто — стянул бы пояс пораньше, но Маомао была вдали от её сказок — её заинтересовало другое. Она уже была не здесь. Её внимание всё ещё было там — в том странном, заторможенном взгляде Джинши. В его молчании. В неслучившейся улыбке. Джинши не улыбался так, как должен был. Сегодня, мимолетно, он смотрел, как будто пытался что-то найти. Он будто искал что-то в ней. А она — в себе. В теории он должен был плавиться. На практике — что-то расплавилось в ней. Но собиралась ли Маомао остановиться? А хер там был.