ГЛАВА 12

Глаза юноши были закрыты, а недавно сбившееся дыхание было ровным. В голове даже почти не крутились беспокойные мысли — один из забавных парадоксов этой жизни, о чем недавно ему трактовал сам Лакан. Джинши погрузился в воспоминания совершенно недавнего разговора со стратегом. — Когда мы чувствуем себя максимально счастливыми, Лунный Принц? Джинши казалось, что он уже немного раскусил Лакана. Даже, увы, больше чем его дочь. Поэтому на спонтанное желание стратега подколоть других — чаще всего его самого — юноша просто не обращал внимания. И сейчас Джинши игнорировал язвительное обращение мужчины. Ему даже хотелось верить, что Лакана это еще больше бесило. — Быть свободным от себя, — кратко, без лишних эмоций, ответил Джинши. — Эх, принц, — Лакан довольно улыбнулся. — ты, кажется, перечитал Чжуан-цзы — старика, который не мог решить, бабочка он или человек. Всё намного проще, — мужчина радостно постукивал пальцами по бокалу с очередным соком, — когда в голове ни одной мысли; ничего и никто не тревожит — тогда мы самые счастливые. Хотя, — Лакан сделал вид, что задумался, — что-то в твоем ответе можно приблизить и к этой истине. Джинши вырвался из своих же воспоминаний и резко открыл глаза. Глубокий вздох, и такой же глубокий выдох. Еще раз. Еще раз надо пройтись по всем фактам. Как ни иронично, информация пришла не от союзников, а от страха. Страха нескольких весьма популярных, среди своих, торговцев, задержанных при попытке покинуть столицу. Они молчали двое суток. А на третьи, когда Лакан пообещал “не ломать кости — только язык”, неохотно, но заговорили. Имя Маомао они не называли. Но описали невысокую девушку с изумрудными глазами, ожогами на руке, которая работала в "какой-то лаборатории" на старой военной башне к востоку от города. По их словам, “она не выглядела как пленница — но и не как человек, который там по доброй воле”. Сигналов было мало, но они складывались в зловещий узор. Лабораторные поставки. Загруженные телеги с косметикой, в которых при ближайшем осмотре нашлось оружие — и не только физическое, но и химическое. Слухи среди слуг о “северной башне, откуда никто не возвращается”. Доклад от одного из подчиненных Джинши, который еще месяц назад заметил женщину, по описанию очень похожую на Маомао, входящую туда в сопровождении вооружённых мужчин. Только вот рост был выше, чем у травницы, и лицо не такое круглое — и поломав голову, Джинши вспомнил об одном “евнухе”, которая один раз уже “умирала” в стенах этого дворца — Суйрей. Дабы скрыться от лишних глаз, вместе с Лаканом, они несколько ночей провели за рассмотрением всевозможных вариантов, чтобы это могло значить. В итоге, сам Джинши хотел рассмеяться с того факта, что поиски следовало начинать не с Маомао, а с совершенно других людей. Хотя, он бы все равно не смог по-другому. Был и второй свидетель — старик-аптекарь, работающий при южной границе. Он пришёл сам, дрожащий, с глазами полными ужаса. И сказал одно: — Я видел Шишоу. Того самого. Его вели, будто зверя. И рядом была девушка. Темные волосы, выразительные и желтые глаза, за которыми скрывалось что-то зловещее. Джинши не колебался. Обнаружить Шишоу на юге, когда тот является надзирателем Северной столицы — этого было достаточно, чтобы наконец-то предпринять хоть что-то. Он давно для себя решил, что если множество пазлов сложатся хоть в какую-то картину — он медлить не будет. Группа была собрана за вечер. Пожар должен был стать отвлекающим манёвром при захвате. Лакан взял на себя организацию пожара — “несчастный случай в лаборатории”. Они знали, что в башне хранили взрывоопасные вещества. Достаточно было искры — и всё пойдёт по плану. Или по катастрофе. У Джинши был только один приоритет — найти Маомао. Живой. Освободить. И если для этого придётся самому исчезнуть в этом огне — он исчезнет. Без сожаления. Он слишком поздно понял, что быть свободным от себя — это не значит отвернуться от чувств. Это значит освободить другого, даже ценой себя. И речь совсем не про плен травницы. Осознание того, что даже при самом лучшем раскладе — спасении Маомао из заточения живой и невредимой — вернуться во дворец ей не особо получится. Есть вариант, где Маомао будет рядом с ним, но это влечет за собой совершенно новые роли обоих по жизни и при дворце, которым они оба явно не готовы. Более того, даже если Джинши и решиться на подобное, Маомао вряд ли пожелает изменить свою жизнь настолько. И ради кого? Джинши не сразу, но спустя какое-то время осознал, что девушку надо освободить. От его желаний, от нападок биологического отца, от Медяного дома. Она должна быть свободной во всем и сама выбрать свою жизнь. Кто знает, возможно, они хоть иногда смогут пересекаться на путях жизни?

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Пламя пошло не по плану. Оно стало не отвлекающим маневром, а безумным рывком судьбы, в котором каждая секунда могла обернуться смертью — для нее, для него, для всех. Башня полыхала снизу — хранилище масел загорелось быстрее, чем рассчитывали. Лакан где-то внизу координировал отряд, но Джинши уже давно никого не слушал. Он бежал, почти не касаясь ступеней. Несколько тел валялись вдоль стены — кто-то задохнулся, кто-то пытался выбраться, кого-то сожгло. Джинши не останавливался. Только крепче сжимал рукоять кинжала. Джинши влетел в камеру, влетел, как шквал огня. Не дверь — а рама без створок, разбитая и почерневшая. И — тишина. Только треск огня и стук его собственного сердца. И она. Наконец-то, она. Маомао. Cидит на полу. Измотанная, покрытая пятнами сажи и… чем-то другим. Тело в синяках, руки в травяной грязи. В пальцах — шпилька. Взгляд — куда-то внутрь себя. Джинши даже не мог выкрикнуть ее имени. В один рывок он оказался рядом, и схватил её за запястье. Его пальцы дрожали, но держали так крепко, словно это был канат над бездной. Руки будто одновременно дрожали, и крепко цеплялись за воздух. Маомао моргнула — но явно не поняла, что произошло. — Нет! — истошно крикнул Джинши. — Мы еще не все друг другу сказали! Девушка указала на кровавый след около уха. Джинши лишь продолжал сурово смотреть на еще один побой девушки. Она, кажется, ничего не слышала. Только дрожала, и дышала — поверхностно, словно в воду погруженная, и не до конца желавшая выплыть. Джинши резко подхватил ее за талию. Независимо от того, вернется она во дворец или нет — он обязательно ее откормит. Пальцы впились в непристойно выпирающие ребра и, наверное, только сейчас он осознал, что на ней почти ничего нет. Джинши аккуратно усадил Маомао на колени, не позволяя ей дотрагиваться до пола, в свою очередь двумя руками она аккуратно обняла юношу за шею, и лицом уткнулась ему куда-то в шею. Джинши чувствовал всяческие ароматы, и как бы ему не хотелось, в голову лезли абсолютно разные картины, от которых кровь просто закипала. И как бы он ни пытался отогнать их, в голову лезли образы: чьи-то руки на её теле, хриплые голоса, шрамы, которые он теперь не сможет стереть. Тем не менее, Джинши сосредоточился на укутывании Маомао в свою накидку, убедившись, что спасая ее отсюда, никто больше не увидит ее наготы. Его движения были почти яростными — как будто он не только спасал её, а отмывал свою вину. Маомао обмякла в его руках. Он поднял её, крепче прижав к себе. Тело казалось ломким, лёгким, неправдоподобным. Кажется, она потеряла сознание, и, как бы ему не было самому гадко, Джинши даже был этому рад. Ему совершенно не хотелось, чтобы она видела его прослезившиеся глаза переполненные и какой-то тупой радостью, а также гневом и раскаянием. Он сжал её крепче и побежал обратно — вниз по лестнице, навстречу огню, дыму, и свободе, которую она заслуживала больше чем кто-либо в этом мире.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Волей-неволей девушка мгновенно открыла глаза, понимая, что резкая боль заставила ее проснуться. Рука инстинктивно потянулась к уху, которое уже было перевязано. Боль не утихала, а скорее превратилась в какую-то странную пульсацию, словно в самой голове — но Маомао понимала, что это другая рана. Сейчас ее внимание было сосредоточено на одежде — она была чистой, что было приятно, но и одновременно тревожно — на ней было светлое кимоно, она ощущала несколько бинтов на теле, и где-то около виска назойливо чувствовался небольшой шов. Маомао знатно качнуло, и только сейчас стало приходить осознание двух вещей: она была на корабле, ее только что что-то немного придавило. Девушка теперь упиралась руками в матрас, пытаясь спиной удержать что-то тяжелое. Ей, в принципе, не нужно было поворачиваться, чтобы окончательно понять, кто, судя по тяжести и положению, беззастенчиво завалился на неё во сне. — Джинши, — прошипела Маомао немного шепотом, но почти не услышала своего голоса. — Эй! Парень не пошевелился и его сопение лишь продолжалось. Девушка еще раз попыталась опереться на руку, дабы немного скинуть его с себя, но при последней попытке, все стало еще хуже — теперь он полулежал на ней спиной, а она была вдавлена в матрас, лежа больше на животе чем на боку. Её руки были странно скрещены, ноги поджаты. А мыслей вроде не было, и одновременно в голову лезло все и сразу. Где отец? Они отправляются домой? Это же вообще Джинши рядом? Боже, это же все не очередной сон?! Маомао выдохнула, когда почувствовала, что мужчина начинает разворачиваться. Она уже была готова тоже повернуться, чтобы диалог вести смотря на него, но не успела. Тяжеленная рука оказалась на ней, а сопение спокойно продолжалось. Cейчас ей не нужно было видеть лица, чтобы убедиться, что это Джинши. Запах точно был его. Перед взором Маомао была белоснежная и сильная рука, которая скорее на ней лежала, чем обнимала. С теми же мозолями на ладонях, длинным пальцами, которые точно скоро будут ее касаться. На руке теперь тоже красовался свежий бинт, немного пропуская следы раны. Вряд ли он стал тоже увлекаться ядами — скорее всего получил их в бою. Девушка выдохнула, когда почувствовала, как его тяжелая голова была где-то в районе ее затылка. Он точно спал. Мизинцем она аккуратно, то ли боясь разбудить, то ли сама боясь проснуться словно от сна — провела по его руке, а затем, особо не думая, пробравшись маленькими пальцами в его ладонь — сжала ее, насколько это только могло получится. Оба живы. Оба сейчас рядом. И как бы ей не хотелось сейчас представить, что она наконец-то сможет ему сказать и каким образом — в голове было пусто. Почти ничего не тревожило. И это было так здорово.

•• ━━━━━ ••●•• ━━━━━ ••

Джинши был уверен, что единственное, что поможет ему вернуть нормальный сон за эти месяцы, это её присутствие. Может он просто еще не готов был переварить факт того, что самое страшное позади? Маомао рядом, дышит — при ней все руки и ноги на месте, с мыслями еще успеют поработать — вся жизнь впереди. Однако, время от времени Джинши просыпался и наблюдал разные картины. Сначала Маомао была на другом конце матраса, будто чувствовала, насколько ему жарко с ней лежать. В следующий момент пробуждения, их спины уже касались друг друга — мелочь, а жуть как приятно. И какого же было удивление Джинши, проснувшись в очередной раз, почувствовать ее ладонь в своей. Первая мысль была о том, что это просто какое-то случайное и приятное совпадение, но потом хотелось все больше допустить мысль, что рука Маомао в его руке — это абсолютная норма. Какое-то время он изучал ее со спины. Волосы были длиннее, шея, как-будто, еще тоньше чем была до этого. Щеки еще больше осунулись. Боже, он её обязательно откормит! Джинши столько раз за эти месяцы представлял, что ей скажет, когда вновь сможет ее увидеть — но все слова и умные фразы куда-то испарились. Хотелось просто быть с ней рядом, и знать, что она больше никуда не исчезнет, или по крайней мере Джинши будет в курсе где она и с кем. Он закрыл глаза, в надежде, что это поможет либо сосредоточиться на нужных фразах, либо хотя бы вновь заснуть. Не помогало ни в том, ни в другом. Наверное прошло минут двадцать, прежде чем Джинши почувствовал какое-то движение. Маомао медленно поворачивалась к нему лицом, но ее глаза были закрыты. Дыхание было ровным и как-будто мягким. Джинши преодолел желание просто уткнуться ей куда-то в шею или ключицу. Желание рассмотреть ее, почувствовать ее аромат и тем более взгляд было превыше всего. Взору парня представились ее свежие порезы на лице, которых он не смог разглядеть ни во время штурма, ни после, когда они всеми силами пытались привести ее в чувство. Маомао открыла глаза, но, быстро моргая после пробуждения, пока смотрела куда-то вниз, на живот. В это время Джинши продолжал исследовать ее черты лица, до тех пор, пока не удалось вновь погрузиться в её взгляд. Ну, наконец-то. Девушка молчала и не улыбалась. Было сложно понять, о чем она думает, хотя, разве это когда-то было возможно? Легкая улыбка, наконец, коснулась ее губ, и отразилась похожей улыбкой у Джинши. — Привет, — первой прохрипела травница, кажется, тоже всматриваясь в парня. — Привет, Маомао, — чуть громче сказал Джинши, аккуратно приобнимая спину девушки и будто подвигая ближе к себе. Кого он обманывал? Разве он мог сейчас думать о том, хочется ей этого или нет? Он банально хотел к ней прижаться, ощутить приятные нотки ее запаха, покрыть поцелуями все болячки, и, возможно, оставить новые — приятные синяки… К его радости, в ответ Маомао мягко положила руку ему на грудь и ни в коем случае не собиралась ее убирать. — Как твое ухо? — преобладав над своими желаниями, поинтересовался Джинши, стараясь не пищать от того, что, кажется, она тоже хотела его касаться. — Побаливает. — Лоумэнь сказал, — Джинши аккуратно убрал прядь, которая пыталась скрыть часть лица девушки, — что полностью слух обязательно вернется. Пару месяцев, правда, потребуется, — парень обратил внимание на встревоженный взгляд, и поспешил успокоить девушку, — с ним абсолютно все в порядке. Пару царапин на теле — не более. Джинши почувствовал, как на груди сжимается кулачок. Еле слышное “спасибо”, он тоже уловил. — У тебя… — парень не знал, как дальше правильно продолжить, — больше ничего не болит? Маомао даже искренне нахмурилась, пытаясь понять, о чем он говорит, но скрывать ей было нечего, поэтому честно сказала, что все в порядке. — А кто меня… — Маомао аж замерла, внезапно осознав, что оба они не были ни в крови, ни в поте, нив чем либо другом. — … переодел? — Это был не я! — будто одновременно защищаясь и оправдываясь, тут же протараторил парень, чем вызвал более широкую улыбку у Маомао, — Суйрен. Она привела тебя в порядок. — Суйрен здесь?! — девушка искренне удивилась. — Что за женщина. Сколько в ней сил? Джинши лишь продолжал улыбаться. — Мы направляемся обратно во дворец, — будто считывая все ее неозвученные вопросы, проговорил Джинши, — через неделю вернемся. Маомао показалось, что он хотел добавить “домой” — но она потом его спросит, так ли это было. Сейчас было странное ощущение, что все чувства и эмоции перегорели, или она была с недостаточным энтузиазмом, хотя, стоит признать, от его запаха и горячей руки на спине время от времени по всему телу проходил заряд. Разум все никак не может принять то, что видят глаза? — Ты уже женат? Маомао тут же хотелось себя стукнуть по лбу. Интонацию нужно было точно другую подобрать, да и момент, честно говоря, тоже. — Маомао, — протянул Джинши будто с легким раздражением, но все же ухмыляясь, — всё, о чем ты можешь меня сейчас спросить — вот это? Честно говоря, девушку насторожил такой ответ. Все же у него уже есть наложница? Слухи подтвердились? — Серьезно? — искренне удивился парень, когда она это озвучила. — Были такие слухи? — Ещё пару месяцев назад, — Маомао сгорала от стыда, поэтом взгляд был устремлен на пальцы, которые рисовали узоры на его груди, — ты же принц, как никак. — М, — прохрипел Джинши, взяв ее ладонь в свою, — лучше так не делай. Я бы итак сходил с ума от твоих прикосновений, а тут еще спустя такое время. Девушка ощущала приятное волнение, которое так давно уже не испытывала, но, к ее удивлению, она застала весьма непривычную картину — Джинши закрыл лицо рукой и, на мгновение, Маомао показалось, что он хотел себя ударить по лбу. — Прости, — все еще не смотря на девушку, говорил Джинши. — Я обещал себе, что не буду себе позволять большего. Мне с этим немного трудно. Маомао готова была провалиться сквозь землю. Это что за взрослые слова? Но самое интересное — он толком так и не ответил на ее вопрос! — И вообще, — перебирая ее пальцы, и пытаясь перевести тему, ответил Джинши, — у Гёкуё родился сын. Я больше не принц. Маомао с одной стороны была довольна собой и своим умом и как ей удалось самой докопаться до истины, но слышать подтверждения своим догадкам было даже немного жутковато. У нее, на самом деле, было много вопросов к статуса Джинши, но что-то подсказывало, что это она как-нибудь потом разузнает. Маомао почувствовала, как Джинши будто немного удаляется, хотя ближе чем сейчас они еще никогда не были. Важно отметить, что физически. Юноша будто немного ушел в себя, и к ее удивлению, Маомао почувствовала как обе ее ладони оказались в руках Джинши, и он уже пристально вглядывался в ее душу. — Я хочу, чтобы ты знала и верила мне, — Джинши еще крепче сжал ее руки, — у меня действительно есть наложница, — и не успела Маомао переварить эту информацию, как почувствовала свои ладони на его груди, — я не навещал ее и не собираюсь. Правда. Интуиция Маомао просто кричала о том, что сейчас ни в коем случае нельзя отводить взгляд. И ей не хотелось. Наоборот, она еще больше желала всмотреться в уверенный взгляд, и в серьезный голос этого юноши. Когда он успел стать таким? — Как тебя по-настоящему зовут? Первая усмешка Джинши на сегодня. — Зуйгетсу. Маомао нахмурилась, чем в очередной раз рассмешила парня. Или это у него так нервы играют? — Что — не понравилось? — Как-то, не подходит тебе, — честно призналась Маомао. — Можно, я пока буду называть тебя Джинши? — Где ты будешь меня так называть? — с улыбкой, но и не скрываемой грустью пробормотал юноша. — В смысле? — искренне удивилась Маомао. — Мы разве не во дворец возвращаемся? Джинши пару секунд совершенно не знал, как сказать то, что засело в нем. В какой-то момент он открыл рот, но так не обронил ни слова. — Хочешь сказать, я больше не смогу работать при дворце? Молчание Джинши лишь подтвердило догадки Маомао, которая, при лучшем сценарии своего спасения, догадалась и об этом. Девушка обратила внимание, что до этого мужественный Джинши все-таки сдулся. Нет, слезы он не лил, но его нахмуренные брови, и отведенный в сторону взгляд и как-будто сбившееся дыхание выдавали того Джинши, который не мог не расстроиться от того, что не получил. Маомао с улыбкой наблюдала за его эмоциями, позволяя себе лучше рассмотреть его лицо, пока тот не смотрел на девушку. Кажется, только сейчас она заметила аккуратно зашитый шрам на его лице. Маомао аккуратно провела пальцем по щеке, чем заставила его немного вздрогнуть. Она обязательно поговорит с ним о том, при ком и как следует скрывать свои переживания — хотя перед ней, ему всегда следует быть собой, где бы они не были. — Я уверена, — пробормотала девушка, игнорируя шокированный взгляд Зуйгетсу, — ты найдешь вариант, как мы снова окажемся вместе во дворце. Или где-то еще. Джинши на миг закрыл глаза, и снова их открыл, смотря на Маомао каким-то совершенно неопусуемым взглядом. Она не могла его сравнить ни с чем, но что-то подсказывало, что эта сцена останется навсегда в ее памяти. — Только, я бы хотела, чтобы отец тоже был рядом. Это нахальство с моей стороны? — Пустяки, — брякнул Джинши, набирая воздух в грудь, будто ему совсем его не хватало, — что-нибудь придумаем. — Так я могу пока что называть тебя Джинши? В голове не было ни одной мысли. Маомао, правда, думала об отце — ей хотелось с ним увидеться, но Джинши при огромном желании ни о чем не думал. Разве что о том, что в воздухе витало ощущение, как будто Маомао признаёт, что он уже не просто человек с титулом, а её человек. О, этот мягкий удар по сердцу. — Да хоть матами меня обзывай, — Джинши наконец-то не выдержал, и крепко прижал Маомао к себе, успев поцеловать в лоб, и уткнувшись ей куда-то в плечо, — ты только, пожалуйста, больше не бросай меня. Парень опять резко отстранился от Маомао, в этот раз уже лупанув по лбу. Если бы он знал, что сейчас девушке как никогда льстило его неодолимое желание быть к ней ближе, касаться её. К удивлению обоих, легонько убрав руку Джинши, Маомао положила ее обратно к себе на талию. Они еще несколько секунд смотрели друг на друга, пока Джинши не расплылся в похожей улыбке, с которой на него смотрела его Маомао. Но из всего, что она могла сказать в этот момент, девушка выбрала самое лучшее: — Ты, между прочим, в тот раз не спал! Джинши готов был рот открыть от удивления. И ему показалось, что он еще больше влюбился. — Чего? Но он искренне не понимал, о чем Маомао щебечет. — Когда я мазь принесла для ожога от борщевика, — буркнула девушка, — ты тогда великого актера играл, мол, якобы спал. Джинши расплылся в улыбке и одарил Маомао ехидным взглядом. — Так ты знала, что я не сплю, и все равно поцеловала? — Ыгх, — издала звук травница, осознавая, что не таким образом она представляла разговор с этим воспоминанием, тем не менее Джинши привстал, и их носы уже почти соприкасались. — Чтобы ты знала, — спокойно проговорил он, — я жуть, как хочу тебя поцеловать сейчас, но ты заслуживаешь красивого первого поцелуя. Маомао изогнула бровь. — Ведь у тебя еще не было первого поцелуя? Как ни странно, этот вопрос он задал не с вожделением, а с какой-то необъяснимой заботой, что позволило девушке немного растаять. — А еще я хочу принять с тобой ванну, Маомао. Девушка теперь точно опешила. Как такому красавцу удается так мощно рушить любую романтическую атмосферу? — Это ты мне так намекаешь, что мне надо помыться? — Нет, — спокойно буркнул Джинши, немного потупив взгляд, а потом вновь уставившись на девушку, — я просто тебя хочу. — Э-э, — не выдержала Маомао, — что вообще происходит? Джинши словно собачка склонил голову и с удивлением смотрел на нее. — Мы с тобой столько не виделись! — Маомао активно махала руками, помогая себе еще эмоциональнее вещать. — Мы явно оба через многое прошли, а ты мне тут про секс говоришь?! — А! — коротко отозвался парень, взяв Маомао за руку, тем самым пытаясь усмирить, — я имел ввиду, что ты отныне будешь везде со мной — если, — тут же осекся, — правда, сама этого захочешь. Девушка все еще косо на него смотрела. — Я же уже сказала, что хочу, — пробурчала девушка, хмурясь. — А ты всё про свои извращенства вещаешь. Джинши расплывался в улыбке и уже в который раз за сутки в мыслях о том, как же ее, черт побери, не хватало в его жизни. — Конечно, я думал про секс с тобой — врать не буду, — максимально спокойно произнес Джинши, — но сначала мы отдохнем, затем признаемся в любви, а потом и всё остальное. Кушать не хочешь? Маомао отвела взгляд в сторону, затем опять уставилась на Джинши. Дело было не в том, что он не шутил, а все эти вещи он произносил так спокойно, словно рассказывал об обычных планах на день. Внезапно Джинши вновь оказался к ней слишком близко. Было видно, что пытался уловить то, о чем она сейчас думает. — Что — уже хочешь целоваться? — съязвила девушка, ехидно смотря на Джинши. Со всей возможной дури двумя ладонями Маомао оттолкнула Джинши в грудь, не скрывая свое хмурое выражение лица. — Ты такая задница, я не могу. Так как далеко он не был откинут, улыбка расплылась почти прямо перед Маомао. — Вот, кто бы говорил, а? И вообще, — Джинши блаженно закрыл глаза, потому что теперь, он мог ее видеть и во сне и наяву, — ты мне должна одно желание, помнишь? Маомао раздраженно рассматривала довольную моську своего Джинши. Присмотревшись внимательнее, осознав то, что таилось в его намерениях, теперь она точно смогла от него оттолкнуться, — Извращенец! По комнате раздался громкий смех Джинши и сладкие матюги Маомао. Ни один из них ни о чём не думал. Оба — только планировали.