ГЛАВА 14

Ветер, сам того не ведая, то ласкал кожу девушки, то безжалостно трепал её волосы. Не то, чтобы она очень злилась — это скорее забавляло. Последние пару дней Маомао открыла для себя дерзость рассветов и нежность закатов. Или все же наоборот? Так или иначе, наблюдать эти два явления с палубы корабля было ее новым хобби, и одновременно сожалением. Конечно, это не были ее первые рассветы и закаты в жизни — но, когда она впервые удивилась этим небесным краскам, этот тусклый голосок внутри так и гласил: “И это чудо, ты тоже упустила”. До прибытия во дворец оставалось чуть меньше суток. Встреча с императором лишь немного страшила. В конце концов, вместе с Лоуменем они поделятся всей важной информацией, которую наблюдали эти месяцы. Более того, оба смогли научиться многим вещам — а знание, это ценно. Особенно в двойной силе в виде травницы и ее наставника. Единственное, в какой роли их обоих примут во дворец? На самом деле, Маомао желает многого: пристроить отца рядом с собой, вернуться в свою должность и, так, невзначай, быть рядом с Джинши. Маомао уперлась локтями на край борта, и, обхватив лицо руками, драматично вздохнула. На самом деле — она жуть как волнуется. С одной стороны, хочется побыстрее оказаться на суше, в родных краях, и новым взглядом осмотреть былое, а с другой стороны этот голосов продолжает пищать: “А выйдет ли?” Девушка быстро перевела взгляд на дверь, из которой, увы, никто еще не вышел. А ей бы сейчас не помешала компания кого угодно. Ну, как, кого угодно. Кто угодно пришел к ней спать посреди ночи, и, наверное, еще отсыпается. И не видит этого рассвета. Маомао еще слил и безумно забавляла тот факт, что они еще так и не поцеловались. Его нежные чмоки в руку и плечо она не считает; определенно девушка ставит жирный плюс его поцелуям в шею — вместе они успели выяснить, что это заводит обоих. Отличная информация для будущего, только, когда это будущее наступит? Травница вновь уставилась на море. Солнце уже было выше, и море будто помогало раскрывать краски этого нового дня. Чего же он так боится и опасается? Про большую часть своих чувств они уже поговорили, их случайные прикосновение давно превратились в осознанные. Оба явно грезят о близости — и всех ее других видов. Чего же они оба так опасаются? Ответ или намек на него пришел не сразу, но чем больше Маомао смотрела на игру моря с солнцем, тем больше ей хотелось растолковать собственно выдуманную метафору. И вот, к чему она пришла: Джинши — это точно ее солнце, ее свет в той мрачной рутине, которую она себе представляла на всю свою жизнь вперед: работа, долг, помощь — такие были бы ее три ключевые слова на всю оставшуюся жизнь, если бы однажды она не оказалась под пристальным и доставучим взглядом “евнуха”. Маомао — это его море; в нее хочется окунуться со всей головой и всеми мыслями, и он знать не мог, что невероятно смышленая и дерзкая служанка каплю за каплей будет приносить ему наслаждение, утолив жажду свободы. Так почему бы этим разным стихиям наконец не встретиться, и не смешаться в один цвет, в одно понятие, в одно желание? Девушка чуть ли не пискнула от радости и какого-то наслаждения, и пулей рванула в каюту. Как она и предполагала, Джинши очень крепко спал. Поэтому, она стала очень крепко его будить. Сначала это был шепот, потом она уже открыто громко звала его по имени то в одно ухо, то в другое. Он что-то сонно бормотал, даже пытался еще больше укутаться под одеяло — Маомао, со всей присущей ей заботой это одеяло откинула в сторону. Девушка пыталась карабкаться на боку спящего Джинши, и все без нужного ей результата. В конце концов, она принялась его щекотать. Сначала, нахмурившись, и уткнувшись в подушку, он пытался избавиться от ее рук на его ребрах. Затем, он что-то пробурчал вроде “Ты как ребенок”, а та все пыхтела и пыталась его разбудить. В итоге, когда он лешко схватил ее двумя руками, и уложил рядом с собой, ее голос стал ближе. Джинши безжалостно закинул не нее свою ногу, чем, прикрыл полтела девушки. — Маомао, — прохрипел юноша, — я жуть как хочу спать. — Джинши, — травница пыталась скинуть его ногу с себя, — прошу тебя, пойдем со мной! Туманным взором, нахмурившись, Джинши взглянул на Маомао. — Нет, ничего не случилось, — заверила девушка, на хрипловатый вопрос. — Но мне очень нужно, чтобы ты пошел со мной! Осознав, что никакой опасности нет, Джинши драматично простонал, и внезапно похлопал себя по щекам, для более быстрого пробуждения. Маомао уже довольная и победившая, с улыбкой смотрела на него свысока, ожидая его окончательного пробуждения. — Пойдем! — раздался ее радостный возглас. — Ты не пожалеешь! Джинши сначала переместился на колени. Немного размяв тело, исподлобья он взглянул на травницу и, как бы устало он себя не чувствовал, судя по ее улыбке, она либо что-то натворила либо лишь планирует. Юноша аж немного взбодрился, когда почувствовал, что она берет его за руку. И так же быстро удивился, когда второй рукой она прикрыла ему глаза. — Открой только, когда я скажу, что можно. Приказ есть приказ. Пару раз, конечно, он споткнулся, да так, что, кажется оставила на память заносу в большом пальце. Однако по звуку и ощущениям, он уже догадался, что они находятся на палубе. — Мы почти на месте, — пытаясь обхватить Джинши за талию, чтобы “поставить” его в правильно направлении, энергично прощебетала Маомао. — Я сейчас быстро вернусь — ты только не открывай глаза! Джинши усмехнулся, и лениво оперся руками о борт корябля. Что-то в этом было — не видеть, а слышать. Волны напевали свою мелодию, будто предсказывая приключения нового дня — а может быть просто пели свои песни, знакомые только им самим. Джинши готов поспорить, что день еще только наступал, а солнце уже немного припекало. Маомао последние пару дней много дней проводила на палубе, благодаря чему ее кожи коснулся нежный загар — было очень непривычно видеть красоту ее глаз в каком-то другом ракурсе. Юноша усмехнулся. Больше всего ему нравилось, что за неделю им всем вместе удалось немного откормить Маомао. Ей это совсем не нравилось, а вот Лоумень, Джинши и Суйрей получали от этого невероятное удовольствие. Он услышал шаги Маомао и какой-то звон посуды, когда Маомао поставила поднос около их ног. — Еще не открывый, — щебетала она, — сейчас я разолью нам чай. Через минуту ее рука проскользила по его руке и торжественно вручила чашу с горячим напитком в его левой руке, в то время как в правую руку она нежно вручила свою ладонь. Маомао приподнялась на цыпочках к его уху, и аккуратно попросила открыть глаза. Как Джинши и догадывался, ему тут же захотелось их немного сощурить. Рассвет был ярким, полон красок, жизни и какой-то никому неведомой мечты. Маомао прижалась к его плечу. Джинши улыбнулся, сделал глоток горьковатого но приятного на вкус чая, и привычно чмокнула Маомао в лоб, тем не менее продолжая смотреть на рассвет. — Что ты видишь? К удивлению Джинши, он не ожидал такого вопроса от Маомао. Он бы и сам от себя не ожидал такого, честно говоря. Раз уж он здесь, хотелось просто так продолжать смотреть вдаль и чувствовать рядом её. Что еще надо? Джинши перевел взгляд на его Маомао, и чуть крепче сжал ее ладонь. Девушка ответила таким же жестом, после чего он поднес ее руку к губам, нежно поцеловал, и оставил около своей груди. Не сводя взгляд с Маомао, он искренне ответил: — Я вижу красоту. — Нет же, — буркнула девушка с ухмылкой, — туда смотри, — затем повторила, — что ты видишь? Джинши демонстративно вздохнул, и вновь уставился на восход солнца. Этот вопрос был одновременно легким и каким-то бесючим. Что он мог видеть здесь? Необъятность. Глубину. Приключения. Что-то новое, и в то же время такое знакомое. Этот знакомый цвет у волн моря, эта дерзость рассвета. Джинши немного потеребил пальцы Маомао, и вновь уставился на нее. — Вижу тебя, — когда девушка с немного раздраженной улыбкой склонила голову в сторону, Джинши поспешил убедить ее в его правоте, — нет, я серьезно. Вон те волны — прям цвет твоих глаз. А игра оранжевого и желтого — это все твои острые слова, твой разум, во! Маомао искренне рассмеялась, впитывая азарт, с которым Джинши распинался перед нею. По сути, тут нет правильного или неправильного ответа. — Там и меня немного кусочек есть! Да, спасибо! — Джинши радостно отреагировал на протянутую ему булку. На днях пару солдат удалось справиться на лодках в небольшой торговый город, вместе с чем они приобрели свежие продукты и кое-что еще по просьбе травницы. — Какой там кусочек тебя? — тоже наслаждаясь булкой, усмехнулась Маомао. — Вон, там! — Джинши указал на небольшой островок в море. — Это я растворяюсь в тебе! — съехидничал юноша, зная, что такие преувеличения лишь подбешивают его Маомао. — Ну? Не слишком сладко? Девушка лишь продолжала лыбиться, с наигранной раздраженностью покачиваю головой из стороны в сторону. Какое-то время оба молчали, наслаждаясь быстрым завтраком, восходом солнца, да и просто друг другом. — Ух, вкусно, — блаженно пробормотал юноша, — спасибо. — Взгляд Джинши задержался на Маомао, которая с каким-то вожделением смотрела вперед и дожевывала булку. — Ну, а ты что видишь? К удивлению Джинши, Маомао не только не сразу ответила, но и томно вздохнула. Будто собираясь с силами и мыслями. Смачно выпив чай до самого конца, она вновь опустилась вниз, взяла небольшую закрытую емкость. Избавившись от крышки, Джинши почувствовал приятный аромат мяты. Маомао аккуратно взяла приличное количество какой-то жижи, распределила на свои ладони и через мгновение Джинши ощутил, как ее маленькие пальцы растирают его жесткие, но такие податливые ей ладони. — Это то самое средство? — прошептал Джинши. — Которое ты для меня сделала? — Ага, — Маомао не поднимала глаз, — попросила у солдат приобрести несколько ингредиентов. Тут ничего сложного. Приятно. Очень приятно. — Не помню, какой это был месяц по счету, — тихо проговорила девушка, — но в какой-то момент я устала тосковать по тебе. Оба почувствовали как дрогнули руки, и сложно было сказать у кого это было первее. — Точнее, мне нравилось о тебе вспоминать, но это было… больно тоже, — Маомао на секунду остановилась и взглянула на него. — Наверное, такова цена любви, верно? Джинши еле слышно выдохнул. — В любом случае, я тогда решила, что мне нужно сделать что-то для тебя. Как-будто мне было необходимо что-то физическое, что я однажды, возможно, могу тебе передать. Маомао нервно рассмеялась. — Прости, — она искренне улыбалась своей нелепости, вытирая локтем пару слез, — когда я проматывала в голове этот монолог, я не планировала рыдать. Джинши молчал, или точнее не смел ничего говорить, потому что понимал, что отчасти ее слезы это из-за него — у него глаза тоже были на мокром месте, и она это видела. А Маомао продолжала массировать его ладони. — И ведь не получилось, — собравшись, усмехнулась Маомао, — не получилось сохранить и передать тебе этот скраб, — объяснила травница, — пришлось сделать новый. Маомао словила себя на ощущениях, что какое-то время уже и он массирует ей руки, тем самым очищая ладони от ее собственных мозолей и каких-то страхов, хоть и небольших. А еще он очень внимательно слушал, пожалуй, более внимательно чем она вообще представляла. — Там, — Маомао кивком головы указала на рассвет, — там тоже что-то не получится. Что-то придется лепить заново, а что-то… что-то всегда будет неизвестным и новым. Маомао почувствовала, как крепко он сжал ее ладони, но не совсем могла понять: желает ли он слушать дальше, или хочет, чтобы она немного погасила эти нахлынувшие эмоции. — Джинши, я… — девушка подошла еще ближе, положив обе ладони ему на грудь, в то же самое время ощутив его руки на талии и на спине. — … с тобой я хочу смотреть вперед! Ему жуть как хотелось быстро пробормотать “Я тоже”, но Маомао было сложно остановить. — Я имею в виду, что прошлое, конечно, тоже важно. Я хочу поделиться тем, через что пришлось пройти, и обязательно услышу и твою историю, но, Джинши, — девушка легонько провела рукой по щеке со шрамом, — разве мы не заслужили думать и о том, какие приключения нас ждут? Джинши повторил её же движение, и теперь его рука гладила ей щеку. Наверное, он понимал, о чем она говорит. А может с просони всего лишь часть всей истории. Но самое главное — она точно говорит о них вдвоем, о Маомао и Джиниш в будущем. Так разве не стоит замечать то самое настоящее, чтобы это будущее стало реальностью? Той рукой, которой Джинши еще держал ее за спину, он пододвинул ее, близко близко к себе. Пальцыми, аккуратно, приподнял подбородок, и был рад тому, что она уже почти не плакала — лишь пару слезинок делали ее взгляд ярким как никогда либо. — Моя Маомао, — прошептал он, — та, что без веснушек… Девушка нервно рассмеялась, но продолжала взволнованно смотреть на него. — Я не только хочу смотреть с тобой вперед, — проговорили Джинши, — я не представляю, как это делать без тебя. Брови Маомао расслабились, а вместе с тем лучезарная улыбка сияла вместе с ее счастливыми глазами. — А даже если кто-то и расскажет как, я уверен, что не хочу быть без тебя, — спокойно улыбнулся юноша. — Маомао, ты будешь со мной? Девушка слегка прикусила губу. — Где? — съехидничала она, разделяя улыбку с ним. Джинши крепко ее сдавил в объятиях — ведь даже тут пытается ехидничать. — Везде, моя Маомао, — еле слышно прошептал Джинши, — будь с мной абсолютно везде и во всем. Будешь? — Да, — рассмеялась девушка, — тысячу раз да! Соприкоснувшись носами, оба закрыли глаза, вслушиваясь в дыхание друг друга и в необъятный шелест волн. Оба пытались еще больше друг друга почувствовать, хотя вряд ли это было возможно сейчас. Маомао первая обхватила шею Джинши ладонями, то ли пытаясь удержаться, то ли убедиться, что это все наяву и это все с ней. С ними. Оба чуть приоткрыли глаза, будто боясь спугнуть друг друга, и с радостью и некой страстью отметили, что оба уже немного приоткрыли губы. Маомао немного жадно глотала воздух, потому что была где-то посередине того, чтобы от счастья смеяться и плакать от избытка чувств. Джинши, в свою очередь максимально контролировал желание просто сорваться — он дал возможность ей прочувствовать все вокруг, и он был готов подождать еще немного. Джинши почувствовал, что дыхание Маомао становится более ровным,а их носы уже касаются скорее щек друг друга. Их верхние губы уже немного успели коснуться, и очень быстро это был легкий поцелуй просто в губы. Маомао облегченно и радостно усмехнулась, а Джинши оставалось лишь за нею влюблённо наблюдать. Они как-будто все еще не знали, что делать с носами и, возможно, Маомао заострила на этом большее внимание, потому что в следующий миг Джинши взял всю инициативу на себя. Джинши уже однажды так держал ее лицо у себя в ладонях, когда она его спасла от ужасной гибели там, в зале. Тогда все чувства перемешались в нем в одну секунду, и только лишь когда она была в безопасности, вся перебинтованная, в его кровати, он осмелился пожелать, чтобы однажды, он лучше ее вот так целовал, чем поддерживал жизнь. Большие пальцы чуть больше вжались в щеки в Маомао, а Джинши наконец-то смог разделить с ней настоящий и первый поцелуй. Губы Маомао были суховаты, но она была полна жизни и любви. Он ведь тоже полон этих драгоценностей? Томные вздохи обоих одновременно заводили и расслабляли. Джинши двигался медленно, и Маомао продолжала тот же ритм — ни куда не торопясь. Казалось, звуки поцелуя опережают грохот волн, которые так хотели напомнить о реальности — но им было все равно. Им хотелось еще больше попробовать друг друга. На какое-то время оба отстранились друг от друга, пытаясь немного отдышаться. Теперь рассмеялся Джинши. — Мы полностью в твоем лекарстве, — пытаясь убрать скраб с лица Маомао своей тыльной стороной ладони, усмехнулся Джинши. К его удивлению, Маомао вновь притянула Джинши к себе, и смачно его поцеловала еще раз. Затем, она повторила за ним — тоже пыталась убрать скраб с его лица. Затем немного застыла. — Ты чего? — Я сейчас кое-что вспомнила, — с интригующей интонацией пробормотала девушка, — однажды, я эту мысль записала в своих заметках, — сделав небольшую паузу, Маомао повторила свою давнюю мысль. — “Если любовь способна преобразить женщину, каким чудесным лекарством она станет”. И, ведь, правда… Джинши мгновенно вновь притянул ее к себе и поцеловал. Более уверенно в этот раз, с большей страстью. Что-то, а после сегодняшнего утра он зарубил себе на носу: по возможности и обстоятельствам не откладывать поцелуи с Маомао до “лучших времен” или “более подходящего момента”. Тогда, все же, ему придется ее целовать постоянно. Ему хотелось сказать что-то сладкое про то, что он всегда готов быть и ее лекарством и ядом, но, пожалуй, не сейчас. Оба еще какое-то время стояли в обнимку поддаваясь ласкам ветра, и допивая уже давно остывший но все такой же вкусный чай. Что у Джинши, что у Маомао еще немного были красные щеки, а также общие воспоминания не об одном, а о многих чувственных поцелуях. А сколько их еще будет! Джинши обратил внимание на довольное выражение лица Маомао и мягко поинтересовался, от чего такой вид. Та лишь призналась, что ей жутко понравились поцелуи. — Согласен, — ухмыльнулся юноша. — У тебя тоже тут комок такой образовался? — девушка ткнула в низ живота сначала себе, а потом и ему. — Аккуратно! — Джинши осекся, — опасная зона, учитывая, что я теперь еще больше думаю и мечтаю о тебе. Однако, Джинши, кивнул. — Да, мне тоже было очень приятно. Маомао поднесла ладонь ко рту, постукивая указательным пальцем по губам. Задумалась. — Но ведь у тебя не встал, да? Джинши издал истошный стон. Что же ты будешь с ней делать, а? — Ну, ничего, — привычным тоном говорила девушка, — в другой раз. — Маомао… — протянул Джинши, подавляя желание провести рукой по лицу. — Я просто осознала, что благодаря тебе, я теперь смогу проводить новые эксперименты. — Это какие еще? — Джинши аккуратно спросил, вроде бы желая, а вроде и не совсем хотя слышать ее честный ответ. — Как же, — удивилась Маомао, — эксперименты со спермой. Вместе с постепенно нарастающим гулом недавно пробудившихся людей, которые медленно появлялись на палубе, теперь еще был слышен кашель Джинши, который смачно поперхнулся чаем. — Чего? — горлопанил юноша, пока Маомао искренне не понимала его драматичной реакции. — И что ты будешь делать с моей спермой? Джинши издал последний и буквально примерз к месту, переводя взгляд с Маомао на стоящих за ее спиной Суйрей и Лоуменем. Сложно было сказать, то из этих четверых выглядел более увлекательно: застывший с разными эмоциями Джинши, откровенно непонимающая серьезности ситуации Маомао, суровая Суйрей или же наивный Лоумень. Последний лишь приготовился что-либо сказать Лоумень, однако Маомао его перебила. — Ничего такого, мы лишь целовались! Девушка быстро впилась своей ладонью в руку Джинши. — Мы ничего такого еще не делали! — Маомао, — шепнул Джинши. — И вообще, на корабле слишком все слышно… — Ну всё! Джинши перекинул девушку через себя, тем самым пытаясь остановить поток ее мыслей вслух. — Лоумень, Суйрей, — Джинши слегка поклонился в сторону старшых, — мы пойдем работать, — сделав паузу, Джинши тихо добавил, — мы, правда, лишь целовались. — ИДИТЕ УЖЕ ОТСЮДА! — рявкнула Суйрей, и оба хихикая быстро исчезли с палубы. — Храни меня Боги, — женщина демонстративно схватилась за сердце, — если все будет так, как желает господин Джинши, и император позволит вам двоим остаться при дворце, вы представляете что будет? — Что же будет? — усмехнулся Лоумень. — Да нам нужно будет с вами переехать в другой конец дворца, вот что! — Все настолько будет плохо? — Все настолько будет громко! — огрызнулась Суйрей. — Чего стоите? Надо убрать за этими двумя… ишь, чаи тут они пили и целовались! Ух! Лоуменя в который раз в его жизни поражало, как женщины порой сами от себя пытаются что-то скрывать. Ведь улыбка Лоуменя и Суйрей была очень яркой после того, как они увидели их обнимающимися. Наверное, Суйрей в этом никогда не признается, но там почти слезу пустила, когда увидела этих двоих. Хотя, это сейчас его не так волновало. Главное, что его мечта наконец-то сбылась — он увидел самую настоящую и лучезарную улыбку Маомао, о которой он когда-либо мечтал. А самое главное, она точно в самых надежных руках.