Третий иннинг

Фрейм первый

Тишина

***

      После памятного случая в парке Савако ещё до начала уроков, принесла и тихо поставила на его парту пакет с выстиранной и отутюженной толстовкой, небольшой пакетик с печеньем и пачку сока. Он кивнул, показывая, что увидел.       Печенье было домашнее, из песочного теста, не очень сладкое и хрустящее и Рю, выпив сок и не пожелав делиться ни с кем своим сокровищем, спрятал пакетик в сумку.       Позже он увидел на партах Аяне, Чизуру и Шоты такие же подарки. – Это моя благодарность. За субботу. Это было весело, – пояснила Савако недоумевающим друзьям. Рю с удовлетворением заметил, что сок был только у него. Особая благодарность? За толстовку или за несколько минут разговора? Или извинение? Неважно. Она выделила его из остальных. Это было важно. Это воодушевляло. – Савако, ты такая милая! – прослезилась Чизуру.       Шота, как и Рю, сначала убрал свой подарок в сумку, потом покосился на пустой стол друга и пожал плечами, мол, извини, всё честно.       Вишня отцвела, розовый дым на аллее сменился освежающей зелёной прохладой: май вступил в свои права. Солнце, заставляя щуриться, заглядывало в классы и заниматься не хотелось совершенно. Но все старались по мере сил, чтобы оправдать возложенную на них ответственность. Рю тоже старался, но больше учёбы его интересовало налаживание дружеских отношений с Куронумой. Будь он девушкой, это было бы намного легче. Но, и будь он девушкой, он бы не влюбился бы в неё.       Рю не понимал, почему в их возрасте, стоит парню и девушке пару раз показаться вместе, все начинают шептаться: "А не встречаются ли они?" Разве нельзя, как они с Чизуру, просто дружить?       Конечно, Куронума ему нравилась как девушка. Но он хотел сначала стать для неё другом, человеком, на которого она сможет положиться в любой момент и немного завидовал Аяне, которая вслед за Чизу решительно предложила Куронуме дружбу. Вместе они образовали триумвират и, похоже, неплохо ладили. Ещё Санада частенько стал замечать около Савако двоих девчонок (кажется, Томо и Экко, но парень был не уверен, что правильно запомнил их имена). Его избранница потихоньку сбрасывала доспехи излишней неуверенности, становясь более открытой.       Дни, недели и месяцы летели вперёд со стремительностью стрижа, ловящего над рекой мошек. Уроки, работа в лапшичной, тренировки, утренние и вечерние пробежки, редкие прогулки с парнями, успешно написанные семестровые тесты и полугодовые экзамены, гейм-вечера с Чизу - всё шло по накатанной. Рю втянулся, даже появилось немного свободного времени и он посвятил его бейсболу и Куронуме.       Она была очень застенчивой, но доброй и отзывчивой. Рю это понял, когда в июне девушка, запинаясь, предложила свою помощь в подготовке к тестам. Не многие поначалу решились принять это предложение, но, когда Томо и Экко сказали, что её конспекты помогли им написать контрольные на "А", через пятнадцать минут Савако слушал весь класс. Ей задавали вопросы, она отвечала, с каждой фразой становясь всё уверенней и скоро оказалась около доски. Мел шуршал и постукивал, числа, знаки и буквы выстраивались ровными, логически упорядоченными рядами, голос девушки звучал звонко и твёрдо. У Савако оказался настоящий талант объяснять сложные вещи простыми словами.       Ещё одна ранее неизвестная её сторона, которая ему понравилась. Санада не любил усложнять жизнь, просто принимал её вызовы и усердно работал, чтобы жизнь снова стала проще и понятней. С интересом слушая Савако, он с легкостью понял тему. Да что говорить, даже Чизу, завзятая троечница, поняла, как решать квадратные уравнения, хотя Санада не раз и не два пытался объяснять подруге материал. Два часа пролетели незаметно и все решили, что такие занятия нужны и договорились оставаться два-три раза в неделю после уроков. Прощаясь, одноклассники благодарили Куронуму и она вновь улыбалась. Светло, радостно, счастливо. И Рю был счастлив за неё.        Позже, по дороге домой, он попросил помочь ему с физикой и химией и Савако согласилась позаниматься в библиотеке в субботу, когда было меньше уроков. Шота в этот момент выглядел недовольным, но присоединиться не захотел: договор о невмешательстве ещё действовал.       После субботних занятий, заканчивающихся около семи, а то и восьми вечера они, как правило, возвращались из школы вдвоем. Рю в первый же вечер настоял, чтобы проводить Савако до дома. – Ты девушка, – пояснил своё решение он. – И, раз ты задерживаешься из-за меня, я должен убедиться, что с тобой всё в порядке. – Но это неудобно! – попробовала возразить Савако. – Одной вечером на улице может быть опасно. – Санада-кун, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности. Нас... Тебя могут неправильно понять. Может возникнуть недоразумение. – Рю, помнишь? Пойдем. Мы же друзья, так что всё нормально. Будем считать, что это тренировка. – Тренировка? – переспросила девушка. – Да, я бегаю каждый день, утром и вечером. От твоего дома до своего я могу и пробежаться. – О, я бегаю по воскресеньям! – воодушевилась Савако. – Но всё равно это очень далеко! – Для игры нужно поддерживать выносливость и физическую форму. Так что не беспокойся. Мне не трудно.       За полгода знакомства они едва ли перебросились десятком-другим осмысленных предложений. Санада вообще был не особо разговорчив, предпочитая делать, а не болтать, а Савако, по-видимому, ещё стеснялась. Не смотря на статус друга, до сих пор был для неё почти незнакомцем, да ещё - и парнем, с которым особо не поболтаешь. Но после нескольких таких занятий стало легче, словно они перешагнули барьер, дотоле разделяющий их. Савако привыкла, стала сама находить темы для разговора, хотя Рю по-прежнему больше слушал.       Теперь он ждал субботу с тем же нетерпением, как и игру. Сначала они сидели за одним столом в библиотеке, совсем близко и девушка объясняла ему те моменты, которые были непонятны, потом разбирали задачи из сборника, иногда спорили, выстраивая доказательство или не сойдясь во мнении. Потом выяснилось, что и домашнее задание, и доклады тоже удобнее делать вдвоём. Рю с удовлетворением заметил, что ей с ним комфортно. Она привыкала к тому, что он рядом, что разговаривает с ней, называет по имени, провожает домой. В такие моменты он вспоминал изречение "Человек, с которым легко и приятно молчать, по-настоящему вам близок". Молчание с Савако было не напряжённым, а искренним, словно они находились с ней на одной частоте и беседовали на другом, невербальном уровне.       После занятий молодые люди не спеша шагали по вишнёвой аллее, потом переходили старый мост, шли по дорожке вдоль реки и беседовали. Они говорили обо всём и ни о чём: о прошедших тестах, о школьных делах, общих друзьях и знакомых, увлечениях и интересах. Сиреневые и синие тени потихоньку выползали из-под домов на асфальт, вода казалась золотой в закатных лучах и, казалось, светилась сама по себе; цветущие травы, пропитанные солнцем и летом, одуряюще пахли.       К середине августа, когда дни на Хоккайдо ласково-тёплые, но к вечеру заметно холодает, а листья незаметно начинают менять цвет, такие прогулки только в радость. Тем более, когда знаешь, что завтра воскресенье, уроки сделаны и можно немного побездельничать, а собеседник открыт и искренен.       Так, Рю пригласил девушку как-нибудь зайти в лапшичную, чтобы научить её готовить собу. У него хорошо получалось и он мог бы поделиться несколькими секретами. Савако с радостью согласилась и пообещала прийти, когда будет время и, в свою очередь, пообещала научить его готовить моти, песочное печенье и заварные пирожные. Так Рю узнал, что ей нравится готовить.       Всё было просто замечательно, настолько хорошо, что парень сходил в храм и поблагодарил богов за ниспосланную удачу. Это лето стало для него особенным.       В обычные дни, если Пин не грузил Шоту и Савако своими обязанностями, а у Рю не было тренировки, они возвращались из школы впятером. Чизуру и Аяне болтали, смеялись и немного сплетничали, Шота, задействованный в школьном совете и вообще, где только можно, был в курсе всех дел и поддерживал разговор, а Рю и Савако молчали, слушая и изредка вставляя реплики. И как-то так получилось, что им было легко делать это, шагая рядом.       Парень наслаждался возможностью быть с ней на расстоянии протянутой руки и настаивал, чтобы она шла рядом, как Чизу, которая обычно пристраивалась с другой стороны, а не позади, как это было принято традицией. При росте почти сто восемьдесят он возвышался над ней на добрых двадцать сантиметров и всегда немного наклонялся или садился, чтобы ей было удобнее на него смотреть. В дороге такой возможности не было и Рю наблюдал за выражением её лица во время болтовни друзей.       Ещё Чизу стала частенько брать подруг на тренировку и Куронума, в отличие от Яно, сосредоточено копающейся в телефоне, вместе с Ёшидой громко кричала его имя, подбадривая. Парни даже начали подшучивать, мол, Санада становится популярен, раз у него появился второй персональный болельщик и маленький фан-клуб из симпатичных девчонок. Рю улыбался и на все подколки отмалчивался. Потом они шли домой и парень в качестве благодарности покупал для девушек сок или булочки.Так он узнал, что Савако по душе мандзю с карри и сладкой фасолью и их она тоже умеет готовить.       В классе тоже произошли небольшие изменения. Благодаря Шоте и Аяне, а также занятиям алгеброй, многие ребята перестали шарахаться при появлении Савако. А после того, как она команда класса выиграла почти все игры на осеннем фестивале, за ней закрепилось прозвище "Дзасики Вараси" и каждый из игроков считал своим долгом попросить у неё благословение перед новой игрой.       Но Шота...Он беспокоил Рю больше всего. Не то чтобы парень ревновал – для этого пока не было причин, но просто наблюдать, как лучший друг ненавязчиво ухаживает за девушкой, которая тебе нравится, было сложно. У Казехайи было огромное преимущество: он был очень жизнерадостным и общительным. Аура уверенного в себе человека, приятная внешность, вечная улыбка и обаяние притягивали к нему людей, как магнит. В Шоту было легко влюбиться и Рю видел, что Савако тоже была очарована. Они сидели за соседними столами, рядом, и было заметно, как Шота вместо того, чтобы слушать учителя, часто смотрит в её сторону. Во время подготовки к Ундокаю он научил девушку принимать и бить по футбольному мячу, благодаря чему женская команда выиграла. Ещё они часто разговаривали около клумбы под окнами класса.       Но Шота, как и Рю, старался не выделять Куронуму из одноклассников. У него были поклонницы, много, и среди них были весьма агрессивно и решительно настроенные барышни, готовые на многое, лишь бы сердце принца школы Китахоро досталось им. Рю со слов Чизу знал, что девчонки ещё в средней школе договорились о том, что Казехайя будет общим ( по правде говоря, он не представлял, как это возможно), и что ни одна из них не будет с ним встречаться. Эта договоренность, впрочем, не мешала воздыхательницам ежегодно готовить и дарить объекту обожания тот самый, особый шоколад в Валентинов день и признаваться в любви, а ему - раз за разом отказывать. С легкой руки Чизу все знали: Казехайя не принимает шоколад, сделанный своими руками.       "Интересно, принял бы он недружеский шоколад от Савако?" - думал Рю. Сентябрь, а за ним - и октябрь подходил к концу, впереди не за горами было Рождество, за ним – Новый год, Валентинов и Белый дни и он все чаще размышлял о том, не смутит ли Куронуму небольшой подарок. Чисто по-дружески, в знак признательности за конспекты по алгебре, по которым готовился к семестровым контрольным, и за занятия по физике и химии. Записи, сделанные аккуратным почерком, подробно и доходчиво объясняли сложные темы и оказались отличным подспорьем. В итоге в классном рейтинге Рю стал третьим, Савако - второй, а первое место заняла Аяне. Шота оказался пятым, после Энди.       Если сама идея подарка в принципе была весьма привлекательной, то, что конкретно подарить, Рю не знал. Савако не носила ни серёжек (у неё даже не были проколоты уши), ни браслетов, ни цепочек, ни симпатичных заколок. Лишь изредка она убирала волосы в пучок, хвост или заплетала забавные косички. Идею с колечком Рю отмёл сразу: это было бы слишком смело. А ему очень хотелось подарить что-то, что она смогла бы носить или смотреть и вспоминать о нём. Может, комнатный цветок? Любит ли она цветы в горшках? Какие цветы нравятся Куронуме? Что вообще ей нравится? Рю понял, что всё ещё мало знает о её интересах вне школы. М-да, проблема.       Спросить у Чизу? Нельзя. Во-первых, такое она точно запомнит и рано или поздно проболтается Аяне, а та быстро свяжет два и два и будет подкалывать его до конца последнего дня обучения. Во-вторых, Чизу будет задавать тысячи вопросов. В-третьих - Шота. Придется узнавать самому. Но как?       Самый простой и, одновременно, самый сложный способ - поговорить с Савако. И он слушал, задавал вопросы, наблюдал, чувствовал её. Понемногу Рю узнал, что Савако любит собак больше, чем кошек, выращивает целебные травы на классной клумбе, а дома - фиалки и орхидеи, узнал, что ей нравятся светлые жизнерадостные цвета, готовить по выходным для родителей, читать и мечтать. За семь месяцев они стали друзьями. Не такими, как с Чизу, но довольно близкими. Она поверила ему, открывалась понемногу и каждый раз - с разной стороны, и Рю чувствовал, что влюбляется всё сильнее, если это вообще возможно.       Савако всё ещё было сложно выражать свои мысли и чувства, но она старалась, понимая, что так можно избежать недоразумений и непонимания. Рю это было знакомо: он сам испытывал подобные трудности и предпочитал общаться с теми, кто его понимал и без слов. Она действительно его понимала и это было не так уж и мало. Но не все это принимали. Так, как-то вечером Чизу, заявившаяся взять реванш за тысячный проигрыш, объявила, что, раз она дружит с Савако, то и он тоже обязательно должен с ней подружиться. По-настоящему. – Мы уже друзья, - лаконично ответил Рю, не отрываясь от экрана телевизора и не акцентируя внимание на том, что он первым из компании познакомился с Куронумой. – И как она тебе? – нанося его персонажу сокрушительное комбо, азартно спросила Чизу. – Нормально, – спокойно сказал Рю, одним броском отправляя персонажа подруги в аут, выпрямляясь и продвигаясь ближе к кровати. – Я победил. – Найди себе уже девушку и пусть она тебе массаж делает! – ворчит Чизуру, но договор есть договор и она с яростью и силой, которую трудно ожидать от хрупкой на вид девушки, вцепляется в него. Рю прикрывает глаза и откидывается назад, опираясь на её колени. Он настолько счастлив, что готов поделиться этим счастьем со всем миром, но, счастье, как известно, любит тишину. Отец как-то говорил ему, что раньше дорогому человеку вместо "Я люблю тебя" и "Ты мне нравишься", так и говорили: "Ты - моя тишина". И Рю, не смея разрушить эту тишину, развеять то незримо-волшебное, что происходило между ним и Савако, но и не в силах молчать, тихонько говорит: – Скажем так: я в процессе. – И ты мне не сказал?! Рю, это нечестно! - кричит Чизу, специально надавливая на выступающий позвонок. – Тебе кто-то нравится? – Больно. Больше ничего не скажу. Это секрет. – Ну Рю-ю! Я же умру от любопытства! Хотя бы скажи, она из нашего класса? – Тору звонил, – довольный собой, что выговорился и перевёл внимание подруги на интересную ей тему, Санада улыбается. – Он приедет? – На Рождество. – Спасибо, что сказал. Рю, ты не обидишься, если в этом году я приглашу его в храм на Новый год? – тихо-тихо просит Чизу. – Пойми, мне очень нужно. Чизу говорит это одними губами и Рю, даже не глядя на неё, знает, что она покраснела и готова расплакаться. Тору Санада - её тишина. Она всегда любила его, с самого детства, пугала его девушек жуками, в средней школе отказывала, а то и била редких парней, рискнувших признаться ей, и широко улыбалась, стоило ему сказать "Чии". Рю вдруг понимает, что его старший брат очень похож на Шоту. Вокруг него всегда было много людей и девчонок- в том числе. "А вдруг Савако со мной скучно?" – подумал он. "Что, если ей интереснее с таким парнем, как Шота?" – Я загадала, что, если он согласится, то всё получится, понимаешь? Рю, ты слушаешь? – Я тоже хотел кое-кого позвать, – говорит Санада, но он уже не так уверен в своем решении. Что, если Савако его неправильно поймет? Точнее - поймет то, что он действительно вкладывает в это приглашение? Ведь, как ни крути, это будет почти свидание. И подарок...Что, если она отвергнет его чувства? – Девушку, которая тебе нравится? – Джо. Я позову Джо. Он весёлый. – Рю-ю, ты невозможный! – Ты тоже. Но мы всё равно лучшие друзья, – говорит Рю. – Спасибо за массаж. Удачи, Чизу. Он провожает подругу до дома и отправляется на пробежку.       До конца ноября оставалось немного, около двух недель. Осень пролетела быстро, и все с нетерпением ждали зиму. Снега почти не было: муссон, пройдясь по улицам невидимой метлой, собирал и уносил его в свинцово-серое море.       Рю не любил зиму: когда-то давно она забрала у него мать и тогда казалось, что все его чувства замёрзли и умерли вместе с ней. Если бы не Чизу и Тору, то...       Санада встряхивается и прибавляет темп. Эта зима, как и лето, и осень, будет для него совсем иной. Не смотря на отсутствие снега и пронизывающий до костей сырой холод, он чувствовал, будто внутри у него горит яркий уголёк. В классе уже дня три шло обсуждение совместного похода в кафе на Рождество, но Рю знал, что не сможет пойти и заранее предупредил друзей. Приедет брат, в лапшичной будет наплыв посетителей, будет много работы. В их семье Рождество особо не праздновали, так что он не видел в этом большой беды.       Праздник в дом семьи Санада много лет приносила Чизу вместе с рамунэ, чипсами, горячими мандзю и онигири, звонким смехом и дурацкими шапками. Они уже договорились, что она придёт к нему на следующий день после Рождества. Конечно, она придёт, чтобы увидеть Тору, но это неважно.       Это будет потом. Сейчас Рю бежал. Размеренно, спокойно, отмеряя привычные километры, следя за дыханием и пульсом, но мысли его были далеко. Рю думал о том, что Савако наверняка уже спит, а, может, сидит за уроками, покусывая карандаш и сосредоточено хмуря тонкие брови. Любимая чёрная толстовка, от которой ещё слабо пахнет жасмином, мысли о девушке и пылающий уголёк внутри согревают его. Тонкая серебряная цепочка с кулоном в виде знака бесконечности, украшенная тремя розовыми фианитами и упакованная в синюю бархатную коробочку, стоит на полке в его комнате за фотографией смеющейся Тецу. Покупая подарок, Рю загадал: если Савако примет эту вещицу, то они будут вместе. Он очень надеялся, что эта зима станет особенной не только для него.       Пусть он ещё мало знает о ней, мало знает о её интересах и увлечениях, мало знает о том, какая она вне школы, но, когда вместе можно молчать и не испытывать неловкости, это много значит. Рю твердо намерен узнать Савако лучше и готов впустить эту застенчивую девушку в свою простую жизнь, если она захочет, и стать важной частью её жизни. Он не отступит. И, даже если она не примет его чувства, то он должен попытаться.       На следующий день Рю узнаёт, что Савако не пойдет на вечеринку. Её отец оказался большим любителем Рождества и она не смогла спросить разрешения. – Это неправильно, – замечает он, вмешиваясь в разговор девчонок. – Твои желания тоже важны. Если хочешь пойти, нужно сказать об этом. – Рю-кун, я очень хочу встретить Рождество со всеми. Но... – Савако опустила глаза. – Но мама и папа... – Твоя семья для тебя важнее, так? – Да. Я не могу их огорчить. – Кто бы говорил, а ты бы помалкивал, – воскликнула Чизуру. – Ты тоже не идёшь. – И ты прекрасно знаешь, почему, – отозвался Рю. – Отец бы меня отпустил, но я сделал выбор сам, а не под давлением обстоятельств. – Спасибо, Санада, ой, Рю-кун! Ты снова мне помог! Я поговорю с родителями и, даже если меня не отпустят, мне будет легче! – просияла Савако. Рю, кивнув, сел за свою парту. – Санада, и как давно Куронума зовёт тебя по имени? – поддевает его Аяне и Рю замечает искорки понимания в её глазах. Всё-таки она очень проницательная. – Мы друзья. Чизу тоже зовёт меня по имени. И ты можешь. Все могут. Я не против. – Только друзья? – уточняет девушка. Рю на секунду задумывается и отвечает честно, с учётом текущей ситуации: – Да. – Обычно ты не обращаешь внимания ни на кого из девчонок, кроме Чизу. Рю выпрямился, внимательно посмотрел ей в глаза. – Я просто высказал свое мнение. Это запрещено? – Нет, конечно, – немного смутилась Аяне. – Просто не похоже... для тебя. Обычно ты молчишь. Рю неопределенно пожал плечами и сел на своё место. Аяне ещё раз глянула на него, коротко улыбнулась и, подойдя к Чизуру, что-то горячо ей зашептала. Глаза Чизу расширились и она, воскликнув "Да ты что? Серьезно?" утащила подруг в коридор. Рю проводил их глазами и решил немного поспать: до конца длинной перемены оставалось ещё полчаса.       В последнюю субботу перед каникулами они возвращались из библиотеки затемно. Был сильный встречный ветер и он позволил себе взять Савако за руку, точнее - она позволила ему это. По-дружески. "Ей нужны перчатки", – отстраненно думал Рю, грея маленькую ладошку в своей ладони. – "Светлые, белые или розовые, с красивым плетёным узором". Пальто у Савако чёрное, без капюшона, и ветер треплет длинные волосы, пытается размотать шарф. "И шапка тоже". – Погода портится, – замечает девушка. – Рю-кун, как насчёт того, чтобы на каникулах заниматься где-то ещё? У меня дома, например.       Рю от такого заявления спотыкается и останавливается. – Или можно было бы встретиться у Чизу-тин, – продолжает мысль Савако, не замечая, что её собеседник почти не дышит. – Сначала позаниматься алгеброй, а потом - физикой и английским. Мое произношение заметно улучшилось и всё благодаря тебе. – Можно у меня. Отец будет не против, – вспомнив, как дышать, отвечает Рю. – Тогда как насчёт того, чтобы собираться у всех по очереди? И Аяне -тин можно позвать, и Томо и Экко...И Казехайю тоже. – Савако, можно спросить? – спрашивает Рю, чувствуя, как горло сжимается от волнения. Дождавшись кивка, продолжил: – Не хочешь в Новый год сходить в храм? Обычно мы ходим с Чизуру, но она...она пойдет с другим человеком...и я...я подумал, что ты захочешь пойти со мной... Видят боги, это было трудно. Гораздо труднее, чем выбить хоумран.       Девушка минуту смотрит на него, обдумывая ответ. Подтягивает повыше шарф, прячет замерзшую ладонь в сумку. – Этот год был для меня особенным, столько всего хорошего произошло. Я спрошу у отца. Раз у меня не получится быть на Рождество со всеми друзьями, то я хотела бы... очень хотела встретить Новый год с тобой, Рю-кун...       Савако доверчиво смотрит на него снизу вверх своими огромными глазами. Холод – или смущение? – окрашивает её щёки и губы в розовый, почти как лепестки вишни, цвет, и Рю снова забывает сделать вдох. Он понимает, что не может больше быть для неё просто другом. Ему хочется, очень хочется её поцеловать и сказать: "Ты - моя тишина, Куронума Савако."

Фрейм второй

Подарок

***

      24 декабря. Канун Курисумасу. Люди вешают венки из рисового жгута, веточек хвои и ароматных сухих апельсиновых долек на двери, ходят за покупками и сидят в кафе, встречаются с друзьями и признаются в любви. Рождество. Удивительный день.       Рю, как всегда в воскресение, ждал Чизу, но не думал, что она притащит девчонок. Подруга, непредсказуемая, словно ураган, заявилась в компании Яно и Куронумы в середине хоть и короткого, но рабочего - по причине праздника - дня. Громко поздоровалась, оставив верхнюю одежду и шуршащие пакеты на вешалке, девушка уселась за свободный столик, и ни секунды не сомневаясь, заказала всем троим свой любимый мисо-рамен. Аяне, поворчав, что растолстеет, попросила поменьше лапши и побольше овощей и Рю, приняв заказ, сменил кувшин и стаканы на их столике. Отца не было и он управлялся в лапшичной сам. Посетителей, особенно парочек, было много и он едва успевал отдавать заказы.       – Санада? Ты что, тут подрабатываешь? - удивилась Аяне, заметив знакомое лицо с белой повязкой поперек лба. – Не, это их семейное дело, – ответила вместо друга Чизуру. – А на втором этаже жилые комнаты. Я же говорила тебе. Рю, а где папаша Гендзи? – Уехал, – ответил Рю, вытирающий освободившийся рядом стол. – Тебе помочь? – спросила Чизу.       Он отрицательно покачал головой. Нож в его руке уже привычно нарезал овощи, в кастрюльках кипело несколько видов бульона, грибы, соусы и заправки были по местам, кувшины наполнены, стаканы натёрты до блеска. Он справится. Нужно просто не придавать значения тому, что Савако здесь, в его доме.       Рю ни секунды не сомневался, что после лапши Чизу поведет подруг наверх, в его комнату. Конечно, они с Савако договорились, что на каникулах будут заниматься, но не сегодня же! Не в канун Рождества!       Рю глубоко вздохнул: к такому он был не готов. Не в смысле того, что в комнате бардак - в отличие от обиталища подруги, у Рю всегда царил идеальный порядок. Он был не готов к тому, что придёт Савако. Девушка, которая ему нравится, впервые у него дома. Это было волнительно. – Санада-кун обещал научить меня готовить тошикоси собу, – произнесла Савако. Она украдкой наблюдала за парнем и это не укрылось от глаз Аяне. – Теперь понятно, почему. Он наверняка хорошо готовит. – Не лучше своего отца. Но мисо у него отменный! – Вы стали очень близки с Санадой, да, Савако?! – промурлыкала Аяне. – Угум. По субботам я помогаю ему с физикой, он мне - с английским и мы вместе делаем домашнее задание. Ещё он помогает мне с документами, которые даёт для заполнения учитель Пин, – не чувствуя подвоха, простосердечно сказала Куронума. – Санада-кун очень ответственный. Он – хороший друг. – А потом он, конечно же, провожает тебя домой? – взгляд девушки стал опасно острым. Савако кивнула, Аяне хищно улыбнулась. – Ну да, он и меня всегда провожает, хотя мы живём рядом. Это же Рю, правильный и вежливый старина Рю! – не понимая, к чему весь этот разговор, вмешалась Чизуру. – Ну да, да, – со смешком ответила Яно, бросила быстрый взгляд на парня за стойкой, потом на подругу.       Рю сосредоточено следил за тем, чтобы заказанная седьмым столиком лапша не переварилась и не обращал ни малейшего внимания на девушек. Белая повязка резко контрастировала с черной футболкой, по сравнению с которой загорелое лицо казалось почти бледным. – Друзья, значит. Я-я-ясно.       Через пять минут Рю поставил перед девушками три глубоких миски, положил палочки и ложки, наполнил стаканы и, проговорив: "Приятного аппетита", снова ушёл. – Вкусно, правда же! – с детским восторгом почти кричала Чизуру, быстро опустошив свою миску и заказав добавки. – Это лучшая лапша в городе! Рю, спасибо! Ты пока работай, а мы наверху подождём.       Рю посмотрел вслед поднимающимся по лестнице нежданным гостям. Обслужив последнего из пришедших и убедившись, что никому ничего не нужно и что может ненадолго отлучиться, поднялся наверх и попросил Тору ненадолго сменить его. – Чизуру с девчонками пришла. Я схожу в магазин за чем-нибудь, – пояснил он. – Ты же её знаешь.       Тот, улыбнувшись, отвлекся от ноутбука, потянулся, разминаясь, и решил немедленно пойти поздороваться с Чи. Готовить он умел, но не любил, семейное дело его не занимало и поэтому парень вызвался сначала сходить в магазин, а потом - развлечь девушек, пока Рю не освободится. – Я тогда вниз.       Через полчаса, к счастью (или несчастью, как посмотреть) приехал Гендзи и отпустил младшего сына наверх.       Когда он вошёл, Аяне, склонив голову, с интересом слушала Тору, накручивая на палец каштановый подвитый локон. Рю вспомнил, что, по слухам, ей нравятся парни постарше. Но, взглянув на брата, понял, что всё в порядке. Тору улыбался, шутил, рассказывал о учёбе в университете, и, заметив младшего брата, сослался на недописанную статью, извинился и вышел. Чизу выскочила за ним. Аяне проводила её удивлённым взглядом. – Санада-кун, извини за вторжение,– произнесла Савако. – Чизу-тин сказала, что нам сюда можно. Если мы мешаем, то уйдем. – Всё нормально.       Савако...У Рю перехватило дыхание. В зале он не смел смотреть на неё, но здесь это было невозможно не делать. Необычная, нежная и уютная в светло-голубом платье, отлично оттеняющим волосы, немного смущенная и очень милая. Она сидела на ковре рядом с Аяне, подогнув под себя ноги, не решившись, в отличие от Чизу, занять чужую кровать. У неё маленькие ступни, а ладошки сжаты в кулачки и лежали на коленях. У девушки было время, чтобы осмотреть комнату, и Рю было интересно, что она думает о нём. Точнее - что она теперь думает о нём.        В общем, осматривать-то особо было нечего: большую часть небольшой - три на три метра – комнаты занимала кровать, застеленная темно-синим одеялом. В тон ему на единственном окне, выходящем на улицу – плотные шторы. На полу бледно-голубой, цвета толстого, хорошо промезшего январского льда, ковер с коротким ворсом. На стене около двери - большой цветной постер с Сёхеем Отани. Около окна, прикрытый шторой и бережно оправленный в стекло, второй постер, очень редкий, с автографом легендарного Старффина (подарок брата на четырнадцатилетие). Большой встроенный шкаф-купе вдоль правой стены. Под постером стояла светлая прямоугольная тумбочка с книгами, тетрадями, дисками, несколькими фотографиями в рамках и прочей нужной мелочью. В изножье кровати - напольная полка со стареньким телевизором и приставка. Просто, почти аскетично, но Рю всё устраивало. – Ты очень аккуратный, – замечает Аяне. – У парней редко бывает такой порядок. Учитывая, что мы свалились без приглашения, это впечатляет. – Спасибо. – Ты освободился? Давай поиграем? – налетела на него вернувшаяся Чизу. Обняла, схватила за руки, закружила на месте и, отпустив, со счастливым вздохом снова плюхнулась на его кровать. Судя по её приподнятому настроению, Тору ответил согласием. Вот и отлично.       "У брата"– размышлял Рю, – "впереди ещё два года университета. У Чизу - два года старшей школы. Отлично. Надеюсь, всё наладится. Потом, наверное, Чизуру тоже пойдет учиться, да и Тору заговаривал о том, чтобы закончить магистратуру. Брату осталось только влюбиться...или позволить Чии любить себя".                   Насколько Рю знал, девушки у него сейчас не было, так почему бы и нет?       Ёшида Чизуру для семьи Санада давно стала больше, чем просто соседкой и подругой. Рю мог бы с чистым сердцем назвать её сестрой, Гендзи - дочкой, и оба были бы не против, чтобы девушка вошла в дом в качестве невестки. Вот только Тору никогда не смотрел на Чизуру иначе, чем на младшую сестрёнку.       Рю был уверен, что расстояние и возраст (разницу в пять лет он не считал существенной) настоящему чувству - не помеха. Тем более сейчас, когда есть возможность приехать, позвонить и написать в любой момент. – Рю-кун, вы с Чизу-тин...вы встречаетесь? – внезапно спросила Савако. – П...прости, что спрашиваю... – Что, я с Рю? Нет! Мы с ним братья!– закричала Чизуру, замахав руками, как ветряная мельница. – С чего ты взяла? – Ну, мне всегда казалось, – замялась девушка, – казалось, что только очень близкие люди могут вести себя так, как вы. Вы ходите в школу вместе, много времени проводите вдвоём, ты даже вот так, запросто заходишь в его комнату, поддерживаешь Санаду-куна на игре... – Мы с Чизу знакомы с детства, – пояснил Рю. – Она мне как младшая сестра. – Да, сестра этого бейсбольного молчуна, – рассмеялась Чизуру и, спохватившись, исправила: – Только старшая. Не забыл, что я старше на полгода?! У меня день рождения 1 июня, а у тебя 2 декабря. Так что, Савако, если он тебе нравится, можешь смело ему признаться! Рю - отличный парень! Благословляю! Лицо Савако после этих слов стало розовым, у парня покраснели скулы. Аяне, веселясь, с удовольствием наблюдала за сценой. – Я ...я не это имела в виду... Я только...– прошептала Савако...– Я хотела сказать, что вам очень повезло, что вы есть друг у друга. У меня нет родных братьев и сестер. Только кузен Эйджи. – Рю, давай матч-реванш, – потребовала Чизу. – Ещё один в этом году. Я же звонила насчёт этого, помнишь? И тут Рю внезапно понял, что у него нет номера Савако. Ни домашнего, ни мобильного. Впрочем, он и мобильника у неё никогда не видел. Приближались зимние каникулы, а ему хотелось бы хоть раз позвонить ей. – Я устал, – ответил парень, размышляя, как он мог упустить такую важную деталь. Ведь вполне нормально, если друзья обмениваются номерами и переписываются, гуляют и вообще - проводят вместе каникулы и праздники. Пусть даже всей компанией, а не вдвоём, но для этого нужна связь. Он, продолжая думать о том, как позвонить Савако перед Новым годом, чтобы обговорить время и прочее, не заметил, как сел рядом с ней. Очень близко. Недопустимо близко для "просто друга". Их плечи почти соприкасались, колени тоже.       Так можно было бы с Шотой или любым из парней, можно было с Чизу, но не с ней. Да, это можно было в библиотеке, когда, склонившись над задачником, они разбирали задачи, но не здесь.        Рю, застыв, ждал её реакции. Но ничего не последовало, никакого протеста или неловкости. Девушка лишь подобрала юбку и улыбнулась ему. Парень, расслабившись и согнув вытянутые ноги, тихо выдохнул: – Савако, всё нормально? – Да. Всё хорошо. Мне очень весело. – Хорошо. – Рю, раз не хочешь играть, то давай как следует повеселимся, раз ты решил пропустить рождественскую вечеринку! – хлопнув друга по плечу, продолжила Чизуру. – Чизу-тин, не надо так. Рю-кун поступил правильно. Для него семья – это так же важно, как и для меня. – Проводить время с друзьями тоже важно! На, – она сунула ему под нос телефон, – звони Казехайе! Нечестно, если ты будешь тут один среди симпатичных девчонок. Рю набрал номер друга. – Шота, у меня тут Яно, Чизу и Куронума. И Тору приехал. Если хочешь, приходи. Я буду рад тебя увидеть. – Сейчас буду! – отозвался далёкий голос и отключился. – Сказал, что приедет. – Отлично, но семеро одного не ждут! Давайте начнём!        Ёшида быстро наклонилась, подхватила с ковра пачку с чипсами и, сев и резко дёрнув за уголки, открыла её. Кусочки картофеля со вкусом краба легко поднялись в воздух и разлетелись по пледу, ковру и коленям Рю. Даже на голову немного попало. Савако охнула и, приподнявшись, стала отряхивать парня.       Аяне и Чизу с широко раскрытыми глазами наблюдали за тем, как пальцы подруги осторожно и ласково прошлись по черным коротким волосам, потом переместились на плечи, убирая мелкие крошки. – Это точно наша Савако? – тихонько спросила Чизу у подруги. – Очень смело для неё. Да по-любому это смело. – Ты лучше на Рю посмотри. У него сейчас инфаркт будет, – фыркнула Аяне.       Рю сидел неподвижно, напряжённо, словно находился на поле и сейчас был лайн-ап. На его лице застыло непередаваемое выражение: щёки густо покраснели, губы чуть приоткрылись, а ладони вцепились в колени. Он был в шоке, не иначе.       Парень вздрогнул и резко выдохнул, как перед прыжком в воду с вышки, когда пальчики девушки случайно коснулись кожи на шее за ухом.       И именно этот неловкий момент выбрал Казехайя, чтобы войти в комнату друга. Он, румяный от мороза, молча стоял в дверях. – К...Казехайя-кун! – удивлённо и немного испуганно произнесла Савако, застыв. Её ладони всё ещё лежали на плечах Рю.       Парень закрыл глаза, открыл и, мягко отстранив её руки, молча поднялся и вышел, словно не заметив Шоту.       "Если эти двое после ЭТОГО представления будут утверждать, что всё ещё просто друзья, я съем свои новые туфли",– весело подумала Аяне, взяв вторую пачку (на этот раз с луковыми кольцами). Аккуратно открыла и протянула Шоте, намекая, что хорошо бы войти, раз пришёл.       Он, натянуто улыбнувшись, сел на кровать рядом с Чизуру. – Привет. Весело у вас? –Ага, ещё как! Савако...Савако, ты что, плачешь?       Девушка, не понимая, в чем дело, смотрела на дверь. – Я просто хотела помочь...– проговорила она, повернувшись к подругам. В её глазах и впрямь мерцали невыплаканные слёзы. – Яно-тин, Чизу-тин, Казехайя -кун, я что-то сделала не так? Почему Рю-кун разозлился на меня? – Не переживай. Наверное, за пылесосом пошёл или футболку вытрясти, – отмахнулась Чизу, невозмутимо отправляя в рот один из жёлтых кружочков, рассыпанных по кровати. – Рю тот ещё чистюля. Но он не злится, это точно. Поверь мне. И не вздумай плакать из-за этого идиота! – Думаю, он немного растерян, – поддержала её Аяне.       Она видела, замечала многое из того, что другие хотели бы оставить в тайне, и сейчас её женская интуиция просто вопила, кричала в рупор о том, Санада неровно дышит к Куронуме. Точнее - совсем не дышит, когда она рядом.       Но и выражение лица Шоты в момент, когда он увидел Савако и Рю так близко, было... Аяне сказала бы, что оно было ревнивым. "Если подумать," – размышляла она, – "то отношения между парнями и вправду стали натянутыми. Видимо, наша робкая скромница, сама того не желая, стала причиной их разлада. Интересно, кто из этих двоих ей нравится? Или она видит в них только друзей?" – Чизуру, ты испортила еду, – вздохнула Аянэ. – Думаю, тебе нужно извиниться перед Рю. Если бы ты была аккуратней, этого бы не случилось. – Хорошо, я это сделаю. Даже уберу в комнате, обещаю. А теперь давайте уже есть! – пробурчала Чизуру. – Казехайя, сходишь за Рю?       Шота не успел ответить, как Савако поднялась и решительно сказала: – Я схожу. Я должна поговорить с ним и разрешить это недоразумение. С этими словами она ушла. – Какое-то невеселое Рождество получается... И всё из-за неправильно открытой пачки чипсов! – надулась Чизу. – Зато интересное...– многозначительно произнесла Аяне. – Очень многообещающий канун Рождества.       Ещё через пять минут, которые Аяне пыталась объяснить Чизуру, что друзей нужно подождать, молодые люди вернулись. На лице Санады снова было знакомое, равнодушно-спокойное выражение, зато Савако выглядела счастливой. – Шота, привет,– кивнув другу, Рю занял прежнее место. – Всё? Тогда... – нетерпеливо начала Чизу. – Да-да, мы поняли: пора съесть и выпить всё, что мы купили!       Атмосфера в комнате постепенно восстановилась, став лёгкой и непринуждённой. По просьбе Аяне Рю вытащил альбом и они, смеясь и удивляясь, рассматривали фотографии из средней школы. –Санада-кун почти не изменился, – посмотрев на парня и на его фото, сделала вывод Савако. – Я ещё расту, – пробурчал Рю, вызвав смех. – А у Казехайя-куна здесь короткие волосы, – продолжила свои наблюдения девушка, ткнув в его карточку.       Рю сидел рядом с Куронумой, а Шота занял место напротив, между Чизу и Аяне. Яно казалось, что между парнями искрит. Рука Санады, на которую он опирался, находилась за спиной Савако и могло показаться, что он её обнимает. "Это вызов", – поняла Аяне. "Я не ошиблась".       Рю относился к тому типу людей, что любили тихо, но настойчиво, упрямо и верно. От такого сдержанно-молчаливого человека, как он, сложно было ожидать всплеска бурных эмоций и яркого проявления симпатии. И сейчас девушка воочию видела, как Санада, возможно, сам того не замечая, показывает эти чувства. Или же делает это осознано, чтобы тот, кто в курсе, понял, что увидел. Это было настоящее противостояние. – В средней школе я играл в софтбол. С короткими волосами было удобнее, – сказал Казехайя. – Да, – поддержал его Рю. – Эта прическа практичная. – Савако, а почему ты Казехайю не зовёшь по имени? – спросила Аяне. – Это же так просто: Шота. – Ну...– замялась Савако.– Мне кажется, это будет невежливо. – Тогда почему бы тебе не потренироваться сейчас, пока они оба рядом? – предложила Аяне. – Давай. С нами же у тебя получилось. – Да, Савако, попробуй. К друзьям можно обратиться по имени. Это нормально. Девушка посмотрела на сидящего напротив парня. – Ш...Шо...– начала она.       Аяне украдкой наблюдала, как расширились глаза Казехайи и по его горлу прокатился комок. Он ждал. Он волновался. Он хотел этого. – Я не могу! Мы не настолько близкие друзья, как с тобой, Яно-тин, и с тобой, Чизу-тин!– выпалила она. – Я не могу! – А как же Санада? – продолжила игру Аяне. – Мне и к Санада-куну трудно обращаться по имени, но я стараюсь. Просто он сам попросил меня об этом. – Не дави на неё, Аяне,– вмешалась Чизуру. – Прости, Савако, – выдохнула Аяне. Думаю, нам пора. Нужно успеть подготовиться к вечеринке. Спасибо, Санада. – Да, было весело. Рю, я всё уберу, а ты Саву проводи, – засуетилась Чизуру. – Рю-кун, спасибо. Я обязательно зайду ещё поесть лапши, – смущённо проговорила Куронума и Аяне почудилось несказанное: "И чтобы увидеть тебя". Однако это могла быть всего лишь игра воображения. Рю кивнул, вытаскивая из шкафа куртку.       Они спустились по лестнице, пару минут стояли на пороге, ожидая задержавшуюся Чизу, болтая и обсуждая грядущую вечеринку. Потом Чизуру и Аяне ушли готовиться. – Савако, я провожу, – раздался голос Рю. – Рю, мне в ту же сторону, что и Куронуме, – перебил его Шота. – Ты сам говорил, что устал сегодня. Отдохни, я провожу, – У меня тренировка. Это не трудно, а у тебя ещё мероприятие вечером, – приподняв правую бровь, Санада выразительно смотрел на Казехайю, напоминая о договоренности не мешать друг другу. – Не нужно, я сама дойду. Погода чудесная, – не замечая напряжённости между ними, предложила Савако.       И они пошли втроём. Как в далёкий апрельский день, Савако снова оказалась между ними, но сейчас она чувствовала себя немного уверенней. Парни молчали, подстраиваясь под её шаг, она тоже не знала, что сказать. Длинная улица с редкими прохожими сменилась набережной, они всё ещё молчали. Казалось, что Чизу унесла с собой хорошее настроение.       Савако приостановилась, подставив лицо под редкие снежинки. Рю, заметив это, остановился и обернулся. Шота тоже. – Я рада, что у меня есть вы, – тихо сказала она. – Все вы, мои друзья. И неважно, как я к вам обращаюсь. Я всех вас очень люблю. Всех одинаково.       Рю и Шота, переглянувшись, не стали прерывать её. Оба понимали, что им будет мало этой разновидности любви, что сродни братской или родственной. И, признайся кто-нибудь из них сейчас, Куронума поймет это иначе. Ещё не время. – Не думай об этом, – сказал Рю. – Яно пошутила. Мне нравится, когда ты зовёшь меня по имени, но, если тебе трудно, то... – Рю-кун! Шота-кун! – зажмурившись, крикнула Савако. – Яно-тин! Чизу-тин! Экко-тян! Томо-тян! Мои друзья! – Куронума...– прошептал Шота. Он не решался подойти, не решался сделать что-нибудь, чтобы успокоить её. Он был ошеломлён. Девушка, которая ему нравится, впервые назвала его по имени. – Савако, не нужно так стараться, – Рю шагнул ближе, чуть наклонился, чтобы видеть её лицо, потянул за рукав, заставляя открыть глаза и посмотреть на себя. – Мы это знаем. Мы принимаем тебя такой, какая ты есть. А ты - замечательная девушка, Куронума Савако. – С... Санада-кун! Я...       Рю, выпрямившись, вдруг притянул её к себе и обнял. Осторожно, как хрустальную, едва касаясь узких плеч, нежно и бережно. – Прости. Не нужно себя заставлять. Если тебе удобно, пусть будет так.       И Савако не оттолкнула его. От удивления перестав плакать, она стояла, опустив руки, спрятавшись от мороза и ветра в его объятиях. – Разреши только, как и прежде, называть тебя по имени, – тихо-тихо продолжил Рю. –Позволь быть рядом. Это всё, о чем я прошу. А теперь пойдем: ветер поднимается. Ты замёрзнешь.       Савако вытерла слезинки в уголках глаз, робко улыбнулась.       Казехайя почувствовал себя третьим лишним. Он беспомощно наблюдал за тем, как Рю аккуратно, едва касаясь, стряхивает с её волос редкие снежинки, как, взяв за руку, тянет девушку вперёд и она идёт за ним. В этот момент мир был только для них двоих, и, Шоте подумалось, что, возможно, Савако, сама того не осознавая, уже влюблена в Рю. Она позволяла прикасаться к себе, он разговаривал с ней больше, чем с кем-либо, он заботился о ней. Все те качества, что сам Шота так ценил в друге вкупе с его терпением помогли Санаде стать для Савако очень важным человеком. Конечно, больше она общалась с девушками, но и Рю она доверяла не меньше.       И при этом, с горечью думал Шота, он не притворяется. Он действительно таким, каким его видят и знают люди, может быть - даже немного лучше. Намного лучше его самого.       Даже субботние совместные занятия не были надуманным предлогом: как бы Шота ни злился, в глубине души он знал, что Рю не лгал в тот момент. Просто так совпало, что у Куронумы хорошо с точными науками, а у него - с английским. С того момента, как Рю начал интересоваться бейсболом, он усердно учился и тренировался, и английский и физика были из тех предметов, которые он сам считал необходимыми. Казехайя знал,что Рю в дальнейшем хотел поступить в колледж или университет, чтобы иметь возможность играть и для этого учился. Рю просто хотел играть в бейсбол, как можно дольше. При этом Санада успешно сочетал в своем характере феноменальную, до застенчивости, вежливую скромность с той разновидностью решительности, что присуща только сильным духом людям. Он был упрямым, но гибким, неожиданным, но предсказуемым, сложенным из простых обычных вещей, надёжным и непоколебимым. Казалось, его было невозможно сломать.       Шота помнил единственный раз, когда его друг был уничтожен. Его отец, погруженный в собственное горе, механически выполнял свои обязанности, более жизнерадостный Тору готовился к поступлению в старшую школу, а девятилетний Рю остался один на один со своей бедой. Но и тогда Кадзехайя не видел его слёз и не мог даже как следует пожалеть его, потому что Рю не жаловался. Он просто молчал. Но Шота чувствовал его боль и старался, как мог, помочь в силу своих небольших возможностей. В тот день, когда Рю снова улыбнулся, был их с Ёшидой совместной победой. Их дружба прошла проверку временем и испытаниями: они понимали друг друга с полуслова, но она готова была разрушиться с появлением Куронумы. Эта девушка стала его новым вдохновением. Шота знал, что Рю не отступит. Весенний Кошиен прошлого года был тому подтверждением. Рю был единственным из выпускного класса, кто попал в сборную и стал "Открытием года", практически повторив подвиг Дайсукэ Мацудзаки. Если бы традиции Кошиена позволили, то парня унесли с поля на руках. Впервые их команда заняла второе место на Сенбацу, а директор и спонсоры школы лично жали ему руку. Фотография Санады заняла почетное место среди тех, кем будут гордится ещё несколько десятилетий.       В этом году - Шота не сомневался - Рю снова сделает всё от него зависящее, чтобы команда Китахоро - его команда - вышла на священное поле в марте, и, если повезёт, то и в сентябре. Он шёл к своей цели и его не пугали ни ад регионального отбора, ни игры с более сильными и подготовленными командами. Его уважали даже ребята второго и третьего года, которые поначалу воспротивились решению Пина и пытались зацепить парня. На осеннем фестивале один из них – Шота мог поклясться, что специально, – попал мячом ему в живот, а Рю, не смотря на боль, молча продолжил игру.       Сейчас, глядя на то, как Санада утешает Савако, Шота не сомневался, что это искренне. Рю сделал это не для того, чтобы позлить соперника, а просто потому, что так в тот момент было нужно. И Шота принял решение, от которого сразу стало легче. "Это будет правильно". Когда они поравнялись, он сказал: – Рю, ты не против, если я присоединюсь к команде? – Нет, это будет здорово. Пин будет счастлив. – Тогда давай постараемся вместе. Отборочные начнутся сразу после праздников. – Да, совсем скоро, – просто сказал Рю. – О, вот и моя развилка. Мне пора. И, – Казехайя выразительно посмотрел на друга, – мы больше не соперники. Удачи, Рю. Ты это заслужил. Санада некоторое время смотрел ему вслед. Куронума с любопытством и беспокойством смотрела на парня. – Вы поссорились с Кадзехайя-куном? – спросила она. – Нет, помирились. И Шота сделал мне подарок.       Молодые люди положили путь. Девушка любовалась снегом и размышляла о странностях парней, а Рю думал о том, почему Казехайя отступился. Но с души словно упал огромный груз. Он не хотел терять лучшего друга.       Как всегда, они остановились, когда до дома Савако остался один поворот. – Спасибо, – чуть поклонилась девушка.       Рю молча расстегнул куртку и протянул ей небольшой мешочек. – Это тебе. – Санада-кун... – Просто возьми. Благодаря тебе мой год стал особенным.       Глаза Савако стали огромными. Она приняла мешочек и достала пару перчаток. – Очень красивые и тёплые! Спасибо! Но – спохватилась она, – у меня нет для тебя подарка... – Мне ничего не нужно. Хотя...Можно узнать твой номер? – вспомнил о важном Рю. Он был рад, что подарок пришелся девушке по душе. – У меня нет мобильного. Никогда не думала, что он мне понадобится. Но, – она быстро написала на вырванном из блокнота листке ряд цифр – это домашний. – Я позвоню завтра, хорошо? – Я поговорила с родителями и отец разрешил мне сходить в храм с друзьями на Новый год, раз не получилось на Рождество, – с радостной улыбкой продолжила она. – Он понял меня и всё благодаря тебе.       Савако убрала перчатки назад в мешочек и положила в сумку. – Тогда до завтра? – До завтра! Счастливого Рождества, Рю-кун!