Второй иннинг

Фрейм первый

Соперники

***

      Игра не клеилась. Пин сердился и орал, называя их бездарями и ничтожествами, не достойными держать в руках биту и носить перчатку. Потом он догадался поставить Казехайю в другую команду питчером (Рю играл за бэттера) и дело пошло.        Такого напряжения и азарта Санада не чувствовал даже на играх весеннего Кошиена в прошлом году, куда ездил в составе сборной школы. Мячи летели под всевозможным углом и с огромной скоростью. Учитывая, что Шота почти бросил бейсбол и играл только для удовольствия, это было невероятно. И только Рю и Шота знали, в чём дело. – Парни, ну вы даёте! Какой накал! Давай, Рю! Сделай их! – яростно и громко кричала Ёшида, поддерживая друга. Рядом с ней на траве, подогнув и спрятав ноги под длинной юбкой, сидела Куронума, ожидая Пина. Сама Чизу сидеть в такой напряжённый момент не могла, прыгая, крича и активно жестикулируя. – Давай поддержим Рю, Савако! – в изнеможении опускаясь на траву и обнимая оторопевшую от такой фамильярности девушку, предлагает она Куронуме и Рю слегка, одним уголком рта, улыбается, слыша хрустально - звонкое: –Санада-кун, постарайся!       Команда Рю выиграла последний, девятый, иннинг с разгромным счётом, когда он ухитрился выбить хоумран. В результате он сам, не смотря на то, что был моложе всех, стал капитаном команды класса и вошёл в сборную школы. Также Пин пригласил в резерв сборной Джо, Энди, Шоту и ещё с десяток парней из других классов. – Старый ворчун отлично над тобой поработал, Рю! Бьюсь об заклад, в этом году мы поедем на Сэнбацу и всех порвём! Шота, тебе тоже нужно немного поработать и тогда... – Я отказываюсь. Мне хватит работы в совете. Я уже говорил, что играю только для удовольствия.       Казехайя был зол. Отросшие волосы прилипли к вспотевшему лбу, футболка также промокла от пота. Его группа поддержки, состоящая из десяти-пятнадцати девчонок, всю игру громко по слогам скандировавшая "Казехайя", уже окружила его, но голос той, что ему хотелось услышать, благодаря Чизу, был отдан Санаде.             Шота упирает ладони в согнутые колени и тяжело дышит, пытаясь успокоиться. "Он слышал её", – понимает Рю. Счёт открыт. Один-ноль. Парни собирают инвентарь и Пин - как удачно! - пользуясь старым знакомством, отправляет Рю, Шоту и увязавшегося за ними Джо оттащить всё в кладовку. Джо ещё переживает самые напряжённые моменты игры, эмоционально и громко восхищается отличившимися игроками, обещает в следующий раз показать свой супер-крутой кручёный мяч, который ещё никому не удалось отбить, но Шота его, кажется, не слышал. – Джо, нам с Санадой нужно поговорить. Наедине.       Рю прислоняется спиной к теплой каменной стене. Все мышцы после игры ноют и он думает о том, чтобы скорее оказаться дома, принять душ и попросить Чизу размять каменные плечи. Но сначала - зайти в любимый магазинчик, где продают булочки на пару и купить пару. Одну - со свининой и одну - со сладкой фасолью, чтобы разделить их с Чизуру. Рю невольно задумывается о том, какие булочки любит Савако. Она вообще ест булочки?       Голос Шоты – тихий, но твердый и серьезный – показывает, что он тоже не сдастся. Что ж, Рю готов принять этот вызов. Джо, глуповато улыбаясь, уходит и Казехайя сразу начинает с главного. "Нетерпеливый", - думает Рю. – Рю, тебе нравится Куронума?       Санада не видит смысла врать другу и поэтому коротко отвечает: – Да.       Шота решает уточнить, хотя, на взгляд Рю, и так всё понятно. Всё было понятно ещё там, на аллее, после её улыбки. Просто ему повезло, что он увидел её первым. Повезло,что он понял и принял это сразу. Повезло, что Савако будет с ним в одном классе. Просто невероятно, чертовски повезло. – Куронума нравится тебе как девушка? – отчаянно краснея, выдавливает из себя Шота и получает в ответ столь же ёмкое и честное "Да".       Рю не видит смысла лгать другу. Честная борьба всегда лучше закулисных интриг. – Я всегда думал, что у тебя чувства к Ёшиде, – растерянно произносит Казехайя. – Вы же всегда вместе... – Чизу мне как сестра. К Савако я чувствую совсем иное. – Как ты можешь! – Шота наконец-то взрывается и срывается на крик, становится напротив, готовый подраться. Рю, по-прежнему, расслабленный, внимательно смотрел на него. – Как ты можешь так просто говорить об этом! Как можешь так легко называть её по имени! – А что в этом такого? Ты же сам сказал, что мы теперь друзья. Между друзьями принято обращаться друг к другу по имени. – Я...я так не могу...       Шота, обессилев, садится на землю, опускает голову, закрывается руками. – Я не могу, Рю, не могу злиться на тебя. Ты же мой друг, самый близкий. Мы даже ни разу не ссорились. Почему, как же так случилось, что нам понравилась одна и та же девушка?       Рю не знает ответа на этот вопрос и задаёт свой: – Что думаешь делать? – А ты?       Рю опускает козырек бейсболки на нос, пряча глаза от ярких лучей закатного солнца: – Я хочу предложить ей встречаться. – Вот так, сразу? Ты же видел, что ей трудно общаться. Куронума всего боится. И это дурацкое прозвище... – Если я буду рядом, никто не посмеет обидеть Савако. Спасибо, что заступился за неё в классе. – Вот как это у тебя получается...– снова вздыхает Шота. – Я не могу. Не могу назвать Куронуму по имени.       Рю и сам не знает. Он словно знал Савако всю жизнь, так же долго, как и Чизу, и её имя - звонкое, как весенняя капель - легко и радостно слетало с его губ. Савако. Куронума Савако. Девушка, в которую он влюблён. Рю покатал слово на языке и оно само собой сократилось до двух кандзи. Сава. "Милая". Именно так он будет её называть, когда Куронума станет его девушкой официально. В том, что это случится, Санада ни на йоту не сомневался. Пусть не завтра, не в этом месяце или даже не в этом году, но так будет. Он был терпелив. Он был готов бороться. –Давай договоримся, – голос Казехайи вывел его из задумчивости, – что не будем мешать друг другу. Пусть Куронума сама выберет. И пусть всё будет по-честному. Я хочу, нет - требую, чтобы ты относился к ней серьёзно и с уважением. Ты меня понимаешь?       Санада впервые видит Шоту таким взволнованным. Вокруг него всегда было много девушек, он всегда был популярен, в отличие от молчаливого друга. Но Казехайя ко всем относился ровно, по-дружески, не выделяя ни одну из них. "Для него это тоже серьёзно. Он тоже влюблён. Впервые, как и я". – Шота, я всегда серьёзен. И, – Рю вспомнил её голос, подбадривающий его, – разве она уже не выбрала?       Казехайя смутился. – Это... это не считается! – выпалил он. – Это Чизуру её надоумила. – Разве? – Да! – Шота, я обещаю. Обещаю, что, кого бы из нас она не выбрала, ты останешься для меня другом. Обещаю, что буду относиться к Савако с уважением и приму любое её решение. Но я не отступлюсь. – Я тоже, Рю. Я тоже обещаю. – Тогда пойдем домой. Я голоден и нужно помочь отцу в закусочной. Чизу сказала, что будет ждать около раздевалки.       Парни, убрав инвентарь в кладовку, побрели к основному зданию. На душе у каждого было тяжело.

Фрейм второй

Смелость

***

      В парке ночью было страшновато. Темные кроны деревьев смыкались над головой, ветки цеплялись за одежду, а ноги то и дело задевали невесть откуда появившиеся на утоптанных чистых дорожках выступающие корни и камни. – Привет, я ненадолго, – поприветствовал оживлённо болтающих Ёшиду и Аяне Рю, и, получив от Шоты бумажку с номером тропинки, пошел по ней, не дожидаясь напарника. – Эй, возьми хотя бы фонарик! – крикнул Казехайя. – Зачем? Я неплохо ориентируюсь в темноте. – Санада, а что будешь делать, если встретишь призрака? По слухам, здесь есть бродит несколько неприкаянных душ, – провакационно протянула Аяне. – Когда встречу, тогда и подумаю. У меня время пробежки. Чизу, отец просил тебя зайти. – Хорошо! Смотри под ноги! – помахала ему вслед Чизуру. – Не пойму я вас, – проворчала Аяне, – как ты можешь с ним общаться? О чем вы говорите, что делаете вместе? Из него же слова не вытянешь. – Ты просто плохо его знаешь. Рю — серьёзный и добрый парень. А ещё он искренний, честный, очень заботливый и вообще - замечательный. Я дружу с ним практически с рождения и знаю, что говорю. – Мне он кажется грубым и не очень умным, – пожала обнаженными плечиками девушка. – Я вообще удивляюсь, как он поступил в Китахоро, если всё время спит. – Неправда, – заступилась за друга Чизуру. – Рю умный и старательный. Он много тренируется и помогает отцу в лапшичной. Поэтому устаёт. – По-моему, его кроме еды, сна и бейсбола, ничего в жизни не интересует. Хотя, если присмотреться, он ничего так, симпатичный. Но скучный, – вынесла вердикт Яно. – Не знаю, мне с ним никогда не скучно, – ответила Ёшида и, подумав, добавила: – Знаешь, я думаю, что Рю из тех друзей, с которыми хорошо помолчать. – А он тебе, часом, не нравится, подруга? – хитро улыбнулась Аяне. – Да ты что! Мы с трёх лет вместе. Он мне как младший брат. И вообще: мне нравится другой, – смутилась Чизуру. – Но это секрет. – И его имя знает только Санада, – заключила со смехом Аяне. – Конечно. Я только беспокоюсь, как Рю будет дальше. Люди плохо его понимают из-за молчаливости и сдержанности. Боюсь, что он останется один. – Ты не спрашивала, может, ему уже кто-то нравится? – Нет, я бы знала, – уверенно отмахнулась Чизуру. – У нас с Рю нет секретов друг от друга. А что, ты на него запала? – Не, ровесники меня не интересуют. – Народ, расходимся! И постарайтесь не потеряться! – крикнул Казехайя. – Встречаемся у заброшенного храма примерно через час! – Шота, ты тоже один? – Да. Пойдем вместе, Джо? Рю тебя не дождался. – Ага, пойдем!       Санада всегда комфортно чувствовал себя в темноте, будь то улица или помещение. У него был довольно жёсткий график, по которому он жил уже несколько лет и, чтобы всё успевать, приходилось жертвовать нормальным сном. Впрочем, он всегда находил время подремать во время ненужных, на его взгляд, уроков, к которым относились многие из предметов.       Рю мог себе это позволить на классической литературе или искусстве, всемирной истории и музыке. Преподаватели, знавшие Тору и поначалу сравнивавшие его со старшим братом, скоро поняли, что Рю - другой и, повозмущавшись, махнули на него рукой. В конце концов, урок он всегда отвечал, если спрашивали, домание задания сдавал в срок и вёл себя тихо.       Заставить проснуться Санаду могли интересующие его предметы вроде физкультуры, алгебры и экономики, друзья (работало только с Чизу), еда и, теперь - Куронума.       Рю нравилось наблюдать за ней. Это было очень удобно, потому что она сидела точно впереди него и можно было смотреть, не смущая девушку и без риска быть замеченным другими. Да, он рассказал Шоте, но только потому, что тот сам вызвал его на подобный разговор. Санада справедливо считал, что остальным знать о его интересе к Куронуме было необязательно.       Он многое узнал о ней за прошедшую неделю. Например, что Савако, очевидно, нравилось учиться. Она была тихой и старательной, редко поднимала руку для ответа, но неизменно получала высокие баллы по большинству предметов. А ещё она совсем не умела рисовать. Бураши-сан, учитель изобразительного искусства, пришла в ужас, когда увидела творение Савако, но, сжалившись над ученицей, провозгласила нечто на её холсте "авангардизмом с сюрреалистичным настроением".       Ещё Савако нравилось ухаживать за цветами на их классной клумбе: идя с тренировки, Рю случайно подсмотрел, как в среду она тщательно выпалывала сорняки, разросшиеся за лето и сеяла новые растения, подписывая каждый вид.        Девушка охотно дежурила по классу, выполняла множество поручений учителей и даже помогла Джо с журналами. Видимо, ей нравилось быть полезной.       Но за прошедшую неделю Рю больше ни разу не видел её улыбки. И отношения с большинством одноклассников у Куронумы не заладились. Девушку просто не замечали, а, заметив, извинялись и старались убраться подальше. Нелепые слухи о её сверхъестественных способностях, запущенные какой-то девчонкой, знавшей Савако со средней школы, упали в благодатную почву суеверий, и Рю подозревал, что многие её просто-напросто боялись. Куронуму это очень огорчало. Вот и сейчас он не увидел её среди ребят, пришедших на испытание, хотя в пятницу точно видел её имя в закреплённом на доске списке. Это немного его расстроило. Рю хотелось бы узнать о ней больше, узнать о ней что-то помимо школы. Он чувствовал, что ей нужна помощь и поддержка, даже, может быть - защита и готов был дать все это. Пока что как друг, а там будет видно.       До встречи с Куронумой девушки его мало интересовали и опыт тесного, но сугубо дружеского общения был только с Чизуру. Он умел выслушать, утешить и поддержать, успокоить и взбодрить, но Ёшида очень отличалась от Савако по характеру и Рю сомневался, что, если он просто подойдёт и заговорит о том, что тревожило девушку, это будет нормально. Он тревожился, что напугает и оттолкнет её, что будет выглядеть навязчиво и странно. Нет, для подобного они были слишком мало знакомы.       "Терпение, Рю, терпение", повторял он про себя, пока размеренный стук собственного сердца задавал темп движению. Твердая почва приятно пружинила от подошвы кроссовок, тело ощущалось сильным и каким-то легким, запах травы и незнакомых ему цветов, стрекотание насекомых создавали настроение и помогали поддерживать размеренность дыхания. Рю даже подумал, что можно изменить привычный маршрут пробежки и в теплое время бегать здесь.       В парке, где деревья нависали над дорожками, было довольно темно и самую малость жутковато, но ему даже нравилось. Атмосфера помогала держать чувства на пределе.       Внезапно краем глаза Рю заметил движение. Что-то белое мелькнуло между стволов и исчезло. Он по инерции пробежал ещё несколько шагов вперёд и остановился, вглядываясь.       Движение повторилось, но уже с другой стороны. Теперь Рю был уверен, что точно видел светящуюся белым фигуру. – Кто здесь? – негромко спросил он, снимая бейсболку и вытирая пот со лба и шеи небольшим полотенцем.       Ещё один быстрый промельк впереди. Рю, заинтригованный, убрал полотенце в карман толстовки, сошел с дорожки и пошёл на свет. Он не был суеверен и не боялся акума и призраков (в отличие от Чизу, которая обожала ужасы и мистику), но слова Аяне о неупокоенных душах, якобы бродящих в этой части парка, навели его на мысль о необходимости носить с собой какой-нибудь защитный талисман.       В центре небольшой поляны, заросшей невысокой густой травой и мелкими белыми цветами, стоял потайной фонарь. Не современный электрический, а старинный. Металлическая округлая штуковина, похожая на скворечник благодаря треугольному навершию, с откидывающейся крышкой на петлях и толстой красной свечой в центре. Вокруг оранжевого лепестка пламени вились мотыльки.       Санада подошёл поближе, присел на корточки и задул свечу. На полянке стало темно и глаза его, ещё не привыкшие к темноте, некоторое время ничего не видели. Он поморгал, посмотрел на небо. "Полнолуние".       Справа раздался шорох, как будто кто-то пробирался через кусты дикой ежевики. Рю резко поднялся, обернулся, но никого не увидел. – Это не смешно, – пробормотал он.       Смутное безотчетное беспокойство появилось внутри. Решив вернуться на тропу, парень пошагал назад, как что-то легко дотронулись до его предплечья.       По затылку пробежали мурашки и Рю медленно, очень медленно повернулся и не смог удержаться от вскрика: бледное лицо с провалами вместо глаз смотрело на него снизу вверх. Тонкая рука с длинными пальцами крепко держала, узкие, кроваво-алые губы искривились в презрительной усмешке.       Рю отшатнулся, сделал шаг назад и, потеряв равновесие, упал на спину, машинально утащив "привидение" за собой. "Привидение" тоненько взвизгнуло и упало сверху, неловко взмахнув руками. Рю отметил, что вес у духа, хоть и небольшой, но был. И на ощупь "привидение" было вполне материально. Позвоночник у него имелся точно. – С..С..Санада-кун? – Савако уставилась на него широко раскрытыми глазами. – Куронума?       Рю держал её за талию, а руки девушки крепко вцепились в его толстовку около ворота. Это было очень неловко...и очень близко. Он чувствовал, как быстро-быстро бьётся чужое сердце, ощущал через ткань платья её ребра и тепло. Рю видел, как моментально вспыхнули щёки Савако, но она не попыталась отстраниться или подняться. Просто замерла, стараясь избежать ещё большей неловкости. Рю, почувствовав, что щекам внезапно стало жарко, убрал руки и, отвернувшись в сторону, подождал, пока девушка поднимется и поправит одежду. – Я всё, – прошелестела всё ещё пунцовая Куронума, садясь рядом. Её простое белое платье ей очень шло. –Прости меня, Санада-кун. Я не думала, что так сильно кого-то напугаю. Ты в порядке? – Нормально. Я просто растерялся, когда ты прикоснулась ко мне. Это было неожиданно, – сказал Рю. – Но довольно весело. Давно меня так не встряхивало. – Это Аяне -тин и Чизу-тин придумали, -–подтянув колени к груди, пояснила Савако. – Они попросили меня сыграть роль привидения. – У тебя отлично получилось, – заверил её парень, с содроганием вспомнив ужас и оцепенение, охватившие его при виде призрака. – Правда? – обрадовалась Савако. – Ага. А ещё ты быстрая. Я даже не увидел, как ты перемещалась. – Это из-за фонаря. Я закрывала свет, чтобы быть менее заметной. – Здорово придумано, – похвалил её Рю и, увидев, как девушка зябко поводит плечами, спросил: – Не замёрзла? – Немного. Но испытание не закончено. У меня на карте отмечены участки, где я уже была. Осталось три маршрута. – Вот, – Рю стащил через голову и протянул ей толстовку. – Я всё равно сейчас домой, хотя бы накинь на спину. Простудишься. – С...Санада-кун... – Рю. Зови меня Рю, хорошо? Мы же друзья, не забыла? – Рю-кун, спасибо!       Помахав на прощание, Рю вернулся на тропинку и всю дорогу до дома думал о том, что иногда глупые шутки одноклассников могут привести к неожиданным результатам. Если бы Чизуру и Аяне не пришло в голову разыграть одноклассников, он бы не смог поговорить с Савако и, пусть и случайно, обнять её.        Он вспомнил её раскрасневшееся лицо, которое было так близко, её милое смущение и их разговор. Это была хоть и маленькая, но победа, ещё один шаг, чтобы стать ближе.