4. О кошмарах и будущем

4. У человека перед ним ярко-алые волосы и белая маска на пол-лица. У него улыбка отвратительно спокойная, будто нет в этом мире ничего, способного его остановить, будто он уже сумел стать богом, свергнув других. (Кто знает, — мелькает предательская мысль, — может так и есть.) Человек перед ним смотрит с превосходством, и в руке у него пылает Бедствие, а за спиной бьют чернильно-чёрные молнии, отравляя землю отчаянием. Человек поднимает меч, и огненная вспышка пожирает мир вокруг, и всё горит, и дым забивает лёгкие, и запах палёной плоти оседает где-то в глотке, и боль, боль, боль... Кейл подрывается. Кошмары уже привычны, но легче от этого не становится. Лёгкое касание к руке вызывает невольную дрожь, но та быстро проходит, дракон держит свою когтистую лапу на его ладони, тревожно вглядываясь в лицо. Котята выжидающе смотрят: они готовы отойти, дав пространство, или рвануть к нему в объятья, утешая своим мурчаньем. Грифон, кажется, даже внимания не обращает. Но её крылья приподняты в напряжении, а уши повернуты в его сторону. — Шеше? — Кейл притягивает детей к груди, укладывая подбородок им на макушки; мягкая шерсть и тёплая чешуя под ладонями, словно обещание лучшего, и это успокаивает бешеное биение испуганного сердца и позволяет восстановить дыхание. Грифон поворачивается к нему всем телом, придвигается ближе и подтягивает к себе под бок хвостом, безмолвно спрашивая продолжение. — Я знаю будущее. — Будущее нелинейно, — полуптица отвечает мгновенно, не задумываясь над словами. — И, видно, в будущем пиздец? Кейл лишь тихо усмехается. — Точно сказано, — он прижимается к чужому боку, откидывает голову и вглядывается в звёзды. Ненадолго замолкает. Перья грифона щекочут голую шею, а дыхание укачивает. — Убийца драконов пытается стать богом. И, — горький смешок на мгновенье повисает в воздухе, — у него получается. — Расскажешь? — Шеше подтягивает своей аурой одеяло, а дети затихают у него на груди, ожидая жестокую, страшную сказку. И Кейл рассказывает.