глава седьмая

      «Как ни крути, а жопа сзади», — укладываю ноющую голову на сложенные руки и прикрываю глаза на секунду. Там, где одна секунда, то и две, и три, и четыре. Вроде бы вчера только пила, а хочется еще, да побольше, чтобы забыться. Какой нормальный взрослый поверит, что над Хару методично издевалась вся семья Сано? Вот именно, что никакой. Я бы и сама не поверила без доказательств. Хоть тысячу листов испишу, но без веских доказательств и свидетелей это дело и яйца выеденного не стоит. А где доказательства? Кто поверит словам вчерашних школьников, если я приведу Рюгуджи или Баджи?       Происходящее сейчас походило даже не на серию «Закона и порядка» или «Следствие вели…», а на какой-то хуёвенький российский сериал эдак двухтысячного года. Почему всё так сложно? Где волшебная палочка-посох-книга-дракон-прочая магическая приблуда, когда она так нужна? Где мой принц-граф-император, сука? Где?       Странно, что Сано напару с братом мне пороги не отбивают после случившегося утром. Может, ещё просто не время? Открываю глаза. Подбородком упираюсь на стол и перевожу взгляд на часы. Не знала, куда их деть, вот и поставила на телевизор, рядом с антенной. 19:45. Ни Рюгуджи, ни Сано, ни брата. Остаётся ждать. Чего? Чуда? В магазин что ли сгонять и купить себе шоколадный молочный коктейль, типа «Чудо-шоколада»? Ну или его подобие. Или в Японии с молочными коктейлями напряг? Ещё Рюгуджи просил никуда не уходить вечером и утром. Дилемма.       В дверь постучали. Затем ещё раз и ещё. Пришлось вставать и идти открывать.       — О, а я как раз о тебе думала, — говорю благодушно, глядя на Кена. Высокий черт.       Кен успел где-то переодеться и заплести волосы в привычную косичку. Поверх серого худи накинул узнаваемое хаори чёрного цвета с белыми ромбами и полосками.       — Правда? — хмурится Кен.       — Ага, — киваю, — ты же сказал, что придешь, вот и… — а что «и»? Моргаю тупо. — Может, зайдёшь?       — Я могу попросить об одолжении, Еня? Мы просто не знаем, к кому ещё обратиться, — Кен опирается рукой на дверь.       — Мы?       — У Шиба там какие-то проблемы с братом, — морщится, — кажется, замешан Соул. Это догадки и домыслы, но ты во всех этих делах знаешь побольше моего или Такаши.       — О, — выдаю изумленно. — А когда у Шиба не было проблем с братом? — шучу неловко.       Лезть в семейные разборки Шиба мне не очень-то и хотелось. По тому как морщится Кен, было видно, что он тоже не горел желанием разбираться со всем этим.       — Пацаны внизу, так что?.. — он ещё и спрашивает.       — Да, хорошо, только оденусь.       — Можешь не торопиться, — говорит Кен, не сводя с меня грузного взгляда. Пьяным он мне нравился намного больше.       Ну, здравствуй, госпожа неловкость, давно не виделись. Чтобы хоть немного отвлечься, пытаюсь вспомнить, что я знаю о Шиба. Хаккае, а не Тайджу. У них ещё сестра ведь есть? Как её? Ещё с фруктом имя созвучно. Юми? Изука? Юзуха? Точно! Щёлкаю довольно пальцами. Натягиваю поверх футболки толстовку. Надо всё-таки заняться стиркой, а то вещей успело накопиться выше крыши. Опять траты, но что поделать? И как тут начать экономить? Что-то я отвлеклась. Кошусь на притихшего Рюгуджи. Тот всё так же стоял у двери и, казалось, совсем не дышал.       — Как день прошёл? — спрашиваю я. Молчание меня угнетало.       — Не очень, а твой? — отзывается Кен тут же, будто ждал от меня этого вопроса.       — Тоже, — мычу я. — Ты знал, что в местном отделении полиции специалист по делам Соулов принимает всего два раза в неделю?       — Не знал, — лицо Рюгуджи ничего не выражает. — Поедешь в центральный?       — Попытаю счастье во вторник, а там посмотрим, — морщусь, — заявление ещё написать надо, найти свидетелей.       — Свидетелей?       — Ага. Ну кто в здравом уме поверит, что надо мной издевались? Ты бы поверил? — вопрос риторический. — Забей, ладно? — прошу я. — Буду разбираться с проблемами по мере их поступления. Погнали? — подхожу к парню, всовывая ноги в полюбившиеся мне сланцы. Надеюсь, далеко мы не пойдём.       Рюгуджи кивает и протягивает ко мне руку, убирая за ухо выбившуюся из пучка прядь волос. Улыбается мягко. Улыбаюсь в ответ. Прикосновения Кена обжигают кожу, как и поцелуи. Наверное, мне нужно оттолкнуть его, а не призывно размыкать губы, но какого чёрта? Не я первой всё это начала. Я — не злодейка. Так просто сложились обстоятельства.       — Нас ждут, — напоминаю я Кену, когда его рука оказалась у меня под футболкой.       — Продолжим после?       — Я не против, — мне трудно отпустить его. Чёртовы подростковые гормоны!       Дверь закрываю на верхний замок. Кен не спешит спускаться по лестнице первым. Берёт за руку, моя ладонь тонет в его.       На улице довольно свежо и прохладно. Ещё морось эта дурацкая. Не лучшее время для прогулок, как по мне. Рюгуджи ведёт меня куда-то в сторону детской площадки, что дальше за телефонной жёлтой будкой. Рука у него горячая. Он специально подстраивается под мой шаг.       Две мужских долговязых фигуры выделялись на общем фоне детской площадки. Если Рюгуджи был по-своему красив, как и Мадараме на любителя, то Такаши Мицуя — это… Я так и зависла, уставившись на него.       — Здесь явно стало жарковато, или мне кажется? — спрашиваю я сипло.       Такаши Мицуя был очаровательно прекрасным созданием. Как кукла или божество. Таких людей просто не могло существовать в природе.       — Ты чего? — косится на меня Рюгуджи, сжимая мои пальцы своими.       — Он настоящий? — прячусь за его спину.       — Кто?       — Мицуя. В природе просто не может быть таких лиловых глаз. А волосы?       — Красит он волосы. И цвет глаз у него обычный, это просто фонарь так отсвечивает, — сдает своего друга с потрохами Рюгуджи. — Ты же его на собраниях постоянно видела.       — Да я просто никогда не вглядывалась. Как вообще с таким лицом жить-то можно? Интересно, его тело такое же богоподобное?       Рюгуджи неожиданно останавливается, и я впечатываюсь щекой в его предплечье. Какого?       — Я чёт не пойму, — оборачивается медленно Кен, — тебе меня мало?       Чего? Хлопаю очумело глазами, пытаясь собрать, а что сейчас происходит?       — Кенчик, — шепчу неверяще, прикрывая рот ладошкой, как какая-то замшелая аристократка-попаданка, — ты ревнуешь? Серьёзно? — По забегающему взгляду понимаю, что да — ревнует. Дурачок такой. — Ты не забыл, мы с тобой не встречаемся. Так что я могу засматриваться на кого угодно.       — Пока не встречаемся, — поправляет меня сквозь зубы Кен.       — Ты хочешь обсудить это здесь и сейчас?       — Ты первая начала, Еня, — ну хоть не гневное и недовольное «Акаши».       — У вас там всё хорошо? — спрашивает довольно громко Мицуя, заметив нашу перепалку.       Толкает о чём-то задумавшегося Шиба. Хаккай Шиба был не таким привлекательным, как Мицуя. Обычным. Волосы синие, отросшие до плеч. Шрам. Довольно светлая кожа для японца. Глаза какого-то странного серого оттенка. Как у мультяшки. И чего он завис? А, точно. Его же накрывает, когда с ним начинает общаться кто-то из противоположного пола. Но до этого Шиба спокойно общался с Хару. Цвет волос мой не понравился?       Поднимаю вверх большой палец, продолжая прятаться за спиной Рюгуджи. Тот так же поворачивается лицом к друзьям, едко усмехаясь.       — Всё нормально, — бросает раздражённо Кен, всё так же не отпуская моей руки.       — Прости, что вытащили тебя из дома в такую погоду, — в голосе Такаши чувствуется искреннее раскаяние. — Но дело — дрянь.       Переглядываюсь с Кеном. Всё настолько хреново?       — Тогда, может, сходим куда, чтобы не мокнуть? — предлагаю я. Всё-таки на улице как-то зябковато.       — Замёрзла? — спрашивает обеспокоенно Рюгуджи.       — Немного, — не скрываю я.       — Лучше здесь, — Хаккай будто нас не слышит, продолжая глядеть куда-то в никуда.       Хару на Шиба было плевать с высокой колокольни, как и на остальных мальчишек из банды. Мне же парень не нравился. Вот совсем. А после рождественской арки вообще прибить хотелось собственными руками. Какой из него мужик? Гандон — он. Аж желание куда-то помогать ему пропало.       — Так не молчи, — не выдерживаю я.       — Он плачет.       — Кто «он»? — не понимаю я.       Раз остальные совсем не выглядят удивленными, то всю историю они уже слышали. И явно уже не раз.       — Мой брат. Он плачет, сидя возле телевизора и поедая мороженое тоннами. Когда наша мама умерла, Тайджу ни слезинки не проронил в дестве, а тут… Это ненормально! — взрывается Хаккай.       — А поговорить с ним, узнать, что случилось, ты не пробовал? — задаю вполне себе логичный вопрос.       — Сама бы пошла и поговорила с ним.       — А вот возьму и пойду, — беру на слабо парня, — я же, в отличие от некоторых, не ссыкло. И за спиной сестры не прячусь.       Ещё немного, и мне точно попадёт. Хаккай аж побелел весь. Погодите. Рождественской арки ещё не было. Точнее, она должна была быть в две тысячи четвертом, но сейчас-то две тысячи седьмой. Твою же мать. Встреча Шиба с Ханагаки в боулинг-клубе не произошла, а это значит, что и дружбы между ними никакой не было. Не было и проникновенной истории про издевательства. Но что-то я слабо верила в то, что Тайджу в открытую избивал брата и сестру, прикрывая всё это дело обычным воспитанием.       — Может, у него опухоль? — предполагает неожиданно Такаши, пряча руки в карманах ветровки.       — Или сидит на чём-то? — подхватывает идею друга Рюгуджи. — С чего ты вообще решил, что здесь замешан Соул?       — Мне тоже это интересно, — говорю я недовольно.       — Такемичи Ханагаки.       Чего?! У меня, кажется, глаз начал дёргаться. А он-то тут каким боком?       — Я думаю, что мой брат влюбился в него. Мы же с Мичи друзья, — да, блять, — часто зависаем то у меня, то у него.       — Ты мне об этом не говорил, — произносит хмуро Такаши, переглядываясь с Кеном.       Чувствую, как Рюгуджи поддерживающе сжимает мою руку своей. Мне же от этого ни холодно, ни жарко. Захотелось закурить. А сигареты я так удобно оставила дома. Да что это такое? От безнадеги прижимаюсь к Кену, обнимая его со спины.       — Так вот, — прокашлявшись, продолжает Шиба, — Тайджу… Он, ну… Я не знаю, как описать. Ебнулся, малясь? Он и до этого с головой плохо дружил, а после того, как с Мичи в коридоре столкнулся, совсем чёкнулся. Зажал в углу, спрашивал, зачем он так с ним поступил, после всего того, что между ними было?       — А между ними что-то было? — тяну с сомнением, зная уже ответ на свой вопрос наперёд.       — Конечно, нет! Мой брат не такой.       — Это не какой? — интересуется со смешком Кен.       — Не гей. Он — католик.       — Сердцу не прикажешь, — пожимает плечами Мицуя.       Ну здесь я с Такаши согласна полностью. Интересно, если я попрошу его обнять себя, он согласится? А Рюгуджи против не будет? Наверное, всё-таки будет. Тру нос где-то в районе его правой лопатки.       — Это точно гормоны. Пусть твой брат сдаст анализы и попьет успокоительное, — заключаю я. — Ну или сходит к доктору, не знаю. Лучше с таким не затягивать.       — А если это влияние Соула? — гнёт своё Шиба.       — Я могу ему только посочувствовать. Если он не дурак, то… — А что «то»? Это его жизнь, его проблемы. — Тогда ему повезло. Я замёрзла, Кенчик. Пошли домой?       — Спасибо, что не отказала в помощи, Акаши, — произносит мирно Мицуя.       — Не за что, — морщусь.       Руки мы друг другу не пожимаем и прощаемся как-то скомкано. До этого вечера они и не особо общались с Хару. Так, привет-пока, не более. Спину в бандитских стычках тоже не прикрывали. И чаем или кофе не угощали. Да и чем я им помогла? Всё равно Хаккай с братом не поговорит. Потратила в пустую время, а могла бы с Рюгуджи валяться на футоне.       — Что думаешь? — спрашивает у меня Кен. — У Шиба есть Соул?       — Да хрен его знает, — морщусь я. — Тебе не показалось странным, что Хаккай дружит с Ханагаки? Почему он не рассказал об этом Такаши?       — Если бы знал, что в этом деле замешан Ханагаки, то не советовал бы обращаться к тебе за помощью, — произносит скорбно Рюгуджи. — Извини, что так вышло.       — Всё тип-топ, Кенчик, — стараюсь, чтобы мой голос звучал сейчас радостно. — Всё равно так или иначе будем пересекаться.       — Кстати, — словно о чём-то вспомнив, Рюгуджи отпускает меня. Достаёт из заднего кармана джинс довольно новенькую раскладушку серого цвета с какими-то подвесными брелками-цветочками. — Это тебе.       — О, — выдаю изумленно, беря из его руки телефон, — спасибо, Кенчик. Сколько я должна?       — Нисколько, — недовольно, — я уже забил свой номер и деда.       — Деда? У тебя есть дедушка? Живой? — изумляюсь искренне я.       В основной истории никакого деда у Рюгуджи не было. В манге вообще взрослых было до смешного мало.       — Днём, по крайней мере, он таким ещё был. Живым, — шутит Кен.       Прыскаю от смеха, заставляя Кена смутиться. Мне хочется в благодарность обнять парня и поцеловать, но Рюгуджи тянет меня в сторону дома. Обратно мы дошли довольно быстро. А по приходу домой Кен заставил меня натянуть на ноги две пары носков и закутаться в плед.       Пока Рюгуджи ставил чайник и доставал кружки, я успела немного прибраться на столике, собрав исписанные листы бумаги в одну кривую стопку. Не знаю почему, но с приходом Кена в маленькой квартире стало в разы уютнее. Он как раз залез в холодильник, доставая пачку хлеба, яйца и остатки сосисок.       — Не против? — спрашивает запоздало у меня он.       — Чувствуй себя как дома, — говорю я искренне, заваливаясь на бок, на подушку. Закрываю глаза на секунду.       Возможно, Хаккай прав, и у Тайджу все-таки есть Соулмейт. Но почему о нем никто не знает?       — Слушай, Кенчик, — говорю я, — а младший Шиба встречается с Мицуей?       Что-то упало на пол.       — С чего ты это решила, Еня?       — Просто стало интересно, — выдаю искренне, — они, кажется, близки друг с другом. Интересно, Такаши в курсе, что Юзухе постоянно попадает из-за Хаккая?       — То есть? — не понимает Кен.       Слышу, как он ставит сковородку на плиту и идёт ко мне. Присаживается на корточки.       — Что ты имеешь ввиду, Еня?       — Мне с трудом верится, что Тайджу бьет сестру, но Хаккай этим с удовольствием пользуется. Косячит он, а достаётся сестре.       — Откуда ты это знаешь? — конечно, Рюгуджи не верит мне.       — Просто знаю, — зеваю я, пряча лицо за уголком пледа. — Слышала их разговор на парковке возле храма. Не хотела подслушивать, просто так получилось, — вру и не краснею.       — Я скажу Такаши об этом. Посмотрим, как он отреагирует.       Киваю заторможенно. Подгадить Шиба-младшему было приятно. Даже если у них там всё по-другому и никто ни над кем не измывается.