Часть 2 Глава 4 "Маски"

      В то время, когда Эппл Блум и Флаттершай только пробирались в глубь места, некогда именовавшегося Понивилль, в отдаленном поселении на западе, в степях под Лас-Пегасом, где некогда стояла каменная ферма семьи Пай, царила несвойственная тревога. Между заброшенными домами и захудалыми жителями сновали десятки пони, разодетые в цветастые костюмы с одинаковыми масками на лицах.       В старом амбаре за столом, истыканным прижженными следами от сигаретных окурков, восседал высокий пони. На его лице была золотая маска, он был одет в плотный костюм из окрашенной в матовый черный цвет кожи, в фетровой шляпе того же цвета, с белым платком, повязанным вокруг шеи. Помимо него в амбаре находились двое пони. Первый несколько ниже ростом, в ярко-малиновом сюртуке и чулках, в широкополой шляпе из плотного фетра и плаще. И совсем короткий и пухлый, в желтом комбинезоне с бирюзовой водолазкой и вязаной шапкой того же цвета, что и комбинезон.       Как несложно было догадаться, это были представители банды Масок. Однако, поскольку читатель еще ничего о них толком не знает, следует уточнить некоторые детали этой загадочной организации. Первое и самое очевидное — это их внешний вид. Вырвиглазная палитра цветов и яркие костюмы были официальным дресс-кодом группы, обыкновенно она включала в себя от одного до двух цветов, хотя встречались и члены группы, чей костюм включал в себя пару десятков переплетенных между собой оттенков, что, впрочем, делало их больше похожими на экспонат современного искусства, чем на члена банды. Их лица неизменно скрывали белые фарфоровые маски, изготавливаемые на заказ на бедной глиняной ферме где-то в пустошах. Сделанные по единому шаблону, они, как и в случае с костюмерами, тоже могли отличаться либо формой, в случае если стандартный шаблон оказывался мал, либо наличием эмоции, однако последнее в банде презиралось и не поощрялось остальными.       Видимого лидера в банде не было, по крайней мере он себя никак не раскрывал, а сегрегация командного состава делилась следующим образом: офицеру доверяли малую группу пони, около четырех или шести голов, те запоминали его по костюму и искаженной маской речи и находились только в его подчинении, в свою очередь сам лидер группы мог являться таким же подчиненным в группе у более высокого офицера. Иногда бывали и исключения в виде статуса золотой маски (одна из таких упоминалась выше), которую вручали доверенному лицу босса, что помогало обойти ограничения между подчиненными и свободно отдавать приказы.       И, наконец, наименования. У каждой группы они были свои, но у самих участников преступного синдиката их не было, все до единого называли себя Маской. Офицеры постарше, привыкшие к подобному распорядку, также переходили на упоминания себя во втором или третьем лице и избавлялись от половых и возрастных пометок в своем лексиконе, а самые преданные, именуемые группой «Внутренний круг», и вовсе отождествили себя со своим боссом и были его личной свитой, будучи больше фанатиками, чем подчиненными. Весь кодекс группы именовался «маскарад», и пускай он мог быть не так эффективен в плане взаимодействий и представлял из себя мешанину рангов без четкой иерархии, он все же выполнял свою основную функцию, скрывая главу среди сотен последователей и позволяя Маске находиться там, где требуется, в нужный момент, не привлекая лишнего внимания.       Тишина заброшенного здания была нарушена грохотом открывающихся дверей. Вошли еще три Маски, волоча по земле пони, плотно связанного веревкой, вместе с ними на вид старый жеребец цвета терракотовой глины с белой гривой и бакенбардами, перетекающими в небрежную щетину, одет он был просто в льняную рубаху с кожаным жилетом, на голове носил охотничью шляпу темно-зеленого цвета с пером крупной хищной птицы.       Пони в веревках в представлении особо не нуждался, это был Хэви Рэйн, тот, кто нанял Эппл Блум в Додже для того, чтобы она отобрала зуб Дискорда из каравана Роуда.       — Так-так, смотрю, хоть у кого-то здесь хватает компетентности. — начал золотая маска, вставая из-за стола. — Развяжите ему рот.       Двое из пришедших масок подвязали Рэйна вверх ногами к крюку подъёмника и вынули самодельный кляп из его рта.       — Молю, остановись, я... — тут же завопил Рэйн.       — Не рви так глотку, уши вянут от твоих криков.       — Прошу, дай мне еще один шанс, я ее найду.       — Да заткнись ты уже! — рявкнул в ответ Маска. — Начнем по порядку. Я уже дал тебе второй шанс, когда ты убегал от моих агентов, и ты им не воспользовался, поэтому ты и здесь. Теперь говори, кто забрал артефакт!       — Бандана! Это был наемник по кличке Бандана, я признаюсь, это я нанял ее, чтобы самому принести зуб.       — Значит, ты, бездарь, сам не смог его достать и решил отобрать его у Роуда? Решил воровать у меня?       — Нет, мне нужно было лишь золото, до ваших артефактов мне нет дела.       — Маска, что с Олдтайм Роудом? — отвлекся он, спросив у одного из пришедших.       — Мы его не нашли. Абиссал доложил, что вышел на след похитителя, но после не выходил с нами на связь.       — Понятно. Бладхаунд, — переключился он на старого жеребца. — Как поживают твои псы?       Старик, которого мы описали раньше, поднял голову и присвистнул, спустя несколько минут появились двое псов породы дог и доберман и уселись рядом.       — Как видите, у меня пополнение. — сказал он еле слышно, улыбаясь гнилыми зубами.       — Ты уже знаешь свою задачу: выследить и убить. Принеси всё, слышишь, всё, и чтобы ничего не выпало из нее по дороге.       — Понял вас, сэр.       — А что касается тебя, — вновь перевел он разговор на Рэйна. — Ты сам знаешь, что обычно бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Включайте.       Рэйн почувствовал, что цепь, к которой его прикрепили, начала подниматься и двигаться в сторону, происходило это до тех пор, пока в аккурат под ним не оказались лезвия промышленной мясорубки. Послышался глухой хруст переключающегося рубильника, и лезвия мясорубки пришли в движение, начав вращаться на огромных скоростях.       — Постой, пощади, Маска!       Крик захлебнулся в лязге металла и хрусте костей, когда цепь резко отпустили. Задняя часть тела Рэйна еще какое-то время билась ни то в конвульсиях, ни то из-за работы лезвий, пока ее окончательно не затянуло с кусками металла вглубь адского устройства с до ужаса не вписывающимся в антураж ярким логотипом «Флим и Флэм Ко. Лучшие машины смерти и уничтожения». Почти сразу из сетки мясорубки брызнула ярко-алая кровь, а вслед за ней выдавило гору сырого фарша.       — Вы не возражаете? — вновь подал голос старик, когда машина стихла.       — Валяй.       Старик кивнул, и псы, послушно ждавшие всё время, наконец сорвались и принялись есть фарш, в котором проглядывались клочки одежды и нити черных волос из гривы.       — Ладно, одно дело сделано, теперь за основную работу. Он еще здесь?       — Да, наш патруль караулит его у дома и ждет ваших приказаний.       — Хорошо, навестим нашего внезапного везунчика.

***

      Лаки Страйк с ужасом вглядывался в щель между полупрозрачных штор. Фигуры в цветных одеяниях, слишком цветных для местной повседневной серости, пугали его, потому что он знал, что они ищут его. Будучи уроженцем здешних степей, он прекрасно знал и о великих ханах, и о том, какую опасность они представляют, но он и не представлял о том, что привлечет внимание одного из них.       Несколько месяцев назад, занимаясь исследованием пещер, он наткнулся на не исследованный до этого проход. Чарующая кварцевая пещера, усеянная радужными кристаллами, она источала ауру волшебства и беспредельную жажду поиска богатств, словно пещера Али-Бабы. Будь он более ученого ума, его бы сразу насторожила неевклидова геометрия, невозможные углы и фрактальная бесконечность пространства, в которое он входил, но его это даже не насторожило, за что он и поплатился тогда, попав в ловушку, из которой нет выхода.       Блуждая по бесконечным коридорам, усыпанным кристаллами, чья геометрия и описание трудно поддались бы даже тому, кто обладал не дюжим красноречием. Воздух был сперт и влажен, полным мельчайшими частицами кристаллической пыли, что оседали на слизистых и в легких, вызывая першение и кашель. Страдая от голода и жажды, он случайно наткнулся на иссохшую конечность.       Лапа с четырьмя когтями, покрытая сухой грязно-желтой кератиновой чешуей, схожая с птичьей, она просто лежала на пьедестале из гипсового кристалла и тянулась к нему. Решив осмотреть ее любопытства ради, он тут же пожалел об этом, чуждая конечность залезла под кожу, безболезненно прорезая плоть, и, как бы он ни пытался помешать ее продвижению, она полностью слилась с его копытом, не оставив после себя и малейшего шрама. На том же месте появилась татуировка в виде птичьей лапки с тремя отогнутыми когтями.       Отчаявшись и начиная сходить с ума от стресса и жажды, он в последней мольбе проклял это место и пожелал о том, чтобы выбраться отсюда живым. В ту же секунду спертый воздух пещеры сменился прохладным ветром безмолвных степей, и он осознал себя на улице посреди каменной фермы, окруженный десятком любопытных глаз. Позже он узнал о том, что он пропал почти на два месяца, хотя для него прошло лишь около двух дней.       После того как он добрался до дома, его прошибла дрожь и холодный пот. Татуировка на копыте изменилась, на лапе загнулся один из когтей, нетрудно было сопоставить это с легендами о джинах и трех желаниях, у него в копытах оказался инструмент невероятной мощи прямиком из сказок о тысячи и одной ночи.       Радость всемогущества смешалась со страхом и неуверенностью. Одно из желаний он уже потратил, но то был экстренный случай, на что же тогда ему потратить второе и третье? И как быть с теми, кто придет за этими силами? Такие всегда найдутся, и горе ему, если они окажутся могущественными личностями.       Решено было поступить следующим образом: деньги, как ни странно, все еще правили миром, так что одно из желаний было потрачено на монету, которая копировала себя каждый раз, когда чувствовала пульс Лаки Страйка. Подобное сразу отметало несколько проблем: неконтролируемое деление, проблему хранения и перевозки богатств и шанс того, что кто-то воспользуется ей без его ведома. С этими деньгами он планировал перебраться в самое, как ему казалось, цивилизованное место на всей оставшейся земле — в Лас-Пегас — и жить спокойно, не опасаясь за свою жизнь. Но его план не успел осуществиться в срок, так как с караваном, осуществляющим перевозки до этого города через дикие пустоши, пришли и маски. "Как знал, сука, эти маски точно пришли за мной. Но почему так быстро? Всего неделя, как я вернулся из пещер, а они уже во всем городе. Я мог бы пожелать, чтобы все в мире забыли о моем существовании, но это не поможет мне в долгосрочной перспективе, или же я мог бы сделать так, чтобы никто обо мне и вовсе никогда не узнал, но тогда как я буду продолжать жизнь после? Черт, нужно приберечь последнее желание на крайний случай."       Пока он думал о желании, в дверь его ветхой квартиры постучались. Он и не думал сразу подходить к дверному глазку, для начала он зарядил свой двуствольный обрез, и как только подойдя к двери, его глаз различил маски на лице у пришедших, он всё понял и выстрелил в дверь.       Дробь пробила дерево и ранила двух пришедших. Пони в золотой маске лишь оцарапало ногу, а вот его напарнику в малиновом сюртуке досталось сильнее, часть дроби пробило его левое легкое, разорвав ткань и кожу, моментально окрашивая всё в ярко-алый, если бы он по какой-то причине не отошел за долю секунды до выстрела в сторону, то он оказался бы фатальным. Несмотря на это, он встал после того, как выстрел повалил его на пол, и, хромая и истекая кровью, дал понять, что может продолжать.       Дверь тут же выбили, и второй выстрел превратил голову коротышки в жёлтом комбинезоне в кашу с обломками белой керамики. Но на его место тут же встали двое других, нацелив оружие на Лаки Страйка, сразу же в окно ворвались ещё двое в масках, и он был окружён шестью вооружёнными пони.       Золотая маска, держа свой револьвер в фиолетовом поле левитации, достал носовой платок и приложил его к ране, лишь после этого заговорив.       — Не слишком-то радушный прием для того, кому нечего скрывать. Значит, слухи не врали, и ты хранишь у себя нечто странное и могущественное.       — Не понимаю, о чем вы, если вам нужно золото, то я заплачу сколько попросите, хоть миллион, хоть два миллиона.       — Нет-нет, золотом эту силу не купишь. Скажи, ведь ты нашел часть трупа, не так ли?       — Я понятия не имею, о чём вы.       — Даже если ты сам этого не знаешь, с тобой происходят странности, о которых нам добросовестно сообщили твои соседи. Пропал на два месяца, а затем внезапно появился на главной площади из воздуха, стал отчужденным, перестал выпивать в баре и все реже выходил из квартиры, превращаясь в параноика, при этом у такого нищего, как ты, внезапно появились деньги, и ты выплатил все свои долги. Такое просто не может пройти мимо нас.       — И что с того?! Убьете меня теперь ради каких-то домыслов, ублюдки, монстры!       — Знаешь, как говорит наш великий Хан? Он говорит: «Если ты убьешь таракана — ты герой, если бабочку — ты злодей. Мораль имеет эстетические критерии, уничтожение уродливого празднуется как героизм, потому что оно не вызывает жалости, а убийство красивого осуждается как жестокость, даже если вред минимален». Мы не различаем эти границы и действуем лишь в рамках того, что нам нужно для достижения целей великого Хана, потому что мы — Маска. — Когда он закончил, раненный член отряда начал сдавать позиции и согнулся, упав на одно колено. — Оу, пожалуй, нужно заканчивать.       — Пустослов, да вы просто грёбаные палачи. Чтоб вы все сдохли!       Высказанное на горячую голову желание оказалось под стать, все маски один за другим рухнули бездыханными куклами на землю, лишь золотая маска еще какое-то время держался, хватаясь за грудь и пытаясь прицелиться пистолетом, но и он вскоре упал. Лаки Страйк остался окруженный трупами.       — Я сделал это, — прошептал он в эйфории. — Получилось! Теперь нужно лишь смыться отсюда и...       — И думаешь, что уйдешь от нас? — послышался до этого не звучавший голос.       Раненная в грудь маска поднялся с земли и отряхнулся, из груди одна за другой выпали несколько дробинок, а вслед за ними перестала идти кровь.       — Как самонадеянно думать, что если ты убил нескольких, то уже свободен.       Перепуганный и взбешенный Лаки Страйк собирался потянуться за патронами, но Маска, словно прочитав его мысли, молниеносным движением выстрелил ему в копыто со своего револьвера. Экспансивная пуля, задев кость по касательной, раскрылась, выдрав кусок мышцы и лишив копыто дееспособности. Лаки Страйк упал на пол и принялся вопить от боли, фонтанируя кровью. Маска спокойно подошел и следующим выстрелом пуля на вылет превратила половину его головы в месиво, просачивающееся через пол на нижний этаж.       — Жалкое зрелище и дрянная смерть.       Протянув копыто к телу, он заставил часть трупа выйти наружу, и то ловко переменило хозяина, слившись с новым владельцем. Маска стянул чулок с копыта и обнаружил татуировку лапы с тремя когтями. Напрягая конечность, он заставлял выступать на ней текст с условиями использования артефакта.       — Значит, три желания. Надо бы подумать, на что их можно пустить. Затем, опомнившись, он развернулся и стянул золотую маску с лица предыдущего носителя и заменил ею свою фарфоровую.       Выйдя наружу, его тут же встретили прибежавшие на звуки стрельбы члены банды.       — Дом сжечь вместе с телами. — приказ прозвучал глухо, но довольно. — И принесите мне мой новый костюм.       — Ваш костюм к встрече великих ханов еще не доставили.       — Тогда готовьте экипаж, мы поедем и заберем его лично.       — Будет сделано, но...       — Но?       — У нас проблемы, в городе Криг вновь объявилась она.       — Кто? Бандана?       — Нет, вторая.       — А, та охотница. И что же?       — Ваша посылка, думаем, она планирует перехватить его.       — Не велика будет потеря, впрочем, это не означает, что вы должны отдать ей его на блюдечке. Усильте охрану, убейте ее, если она посмеет приблизиться! — говорила Маска, сверкая пустыми глазницами золотого лица, в которых угрожающе светились красные глаза с токсично-желтыми кольцами, опоясывающими глазок в радужке. — Ничто не помешает моему триумфу.       — Как прикажете, великий Хан.