XVII.

Ночной патруль Шинсенгуми готовился занять пост. Хиджиката и Рин прошли в штаб, не привлекая внимания. Он сказал что ему нужно отойти по работе, а она направилась в свои покои. Рин вошла в свою комнату и прислонилась спиной к закрытой двери, прикрыв глаза. Тишина. Она сделала глубокий вдох, выдох. Пальцы ног коснулись прохладного деревянного пола, и это ощущение помогло немного прийти в себя. В комнате было темно. Только лунный свет пробивался сквозь сёдзи, рисуя бледные прямоугольники на полу. Рин зажгла маленький светильник в углу, и тёплый свет разогнал мрак. Нужно согреться. Она разделась, мокрая одежда противно липла к телу. Горячая вода обожгла кожу, но это было приятно. Рин стояла под струями, запрокинув голову, позволяя теплу проникнуть в каждую замёрзшую клеточку. Вода стекала по лицу, по шее, по груди. По тем местам, которых всего час назад касались его губы. Она снова закрыла глаза. Его руки на её талии. Его пальцы, сжимающие её бедро. Его язык, его дыхание, его шёпот... По телу снова пробежала дрожь. Рин открыла глаза и выдохнула. Хватит. Надо остыть. Она выключила воду, закуталась в домашнее кимоно, тщательно вытерла волосы, оставляя их слегка влажными. Расчесала, убрала с лица. Стало спокойнее. Она вышла в комнату, постелила футон, взбила подушку. Легла. Закрыла глаза. И через пять минут открыла снова. Не спится. Мысли крутились вокруг одного и того же. Она перевернулась на спину, уставилась в потолок. Потом на бок. Потом снова на спину. Бесполезно. Рин села, вздохнула. Может, чай поможет? Она поднялась, прошлёпала босыми ногами к маленькому столику в углу, где стоял чайник и чашки. «О чём он думает сейчас? Спит ли? Или тоже ворочится? Или уже забыл? Для него это был просто момент? Под дождь, под настроение, а завтра всё вернётся на круги своя?» Рин сжала край ткани на груди. Они признались друг другу. Но что теперь? Есть ли у этого «дальше»? Она медицинский сотрудник, он замкомандующий Шинсенгуми. Завтра они увидятся в штабе, будут здороваться, работать, делать вид, что ничего не было? Вода закипела. Рин заварила чай, обхватила чашку ладонями, греясь. Выпила одну чашку. Потом вторую. Мысли не уходили. Она вспоминала его лицо под дождём. Его темные глаза, как он смотрел на неё. Как целовал. Пальцы коснулись губ. Что он делает сейчас? Рин поставила чашку. Встала. Подошла к задней двери... Она просто проверит. Вдруг он тоже не спит. Рин взялась за ручку, отодвинула сёдзи... Хиджиката Тоширо занёс руку, чтобы постучать, и теперь застыл, глядя на неё в упор. Лунный свет падал на его лицо, делая черты ещё выразительнее. На нём было тёмно-синее кимоно, распахнутое на груди. Волосы всё ещё слегка влажные, убраны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. От него пахло чистотой, свежей мятой и легкой древесной ноткой мыла. Рин сглотнула. — Тоши... — Ты не спишь, — сказал он одновременно с ней. Они оба замолчали, глядя друг на друга. Хиджиката первым нарушил тишину. Голос низкий, чуть хрипловатый: — Можно войти? Рин молча отступила в сторону, пропуская его. Он шагнул через порог, закрыл за собой дверь. Щелчок задвижки прозвучал в тишине комнаты неожиданно громко. Они стояли друг напротив друга. Лунный свет заливал комнату, и в этом призрачном сиянии он казался ещё прекраснее, чем при свете дня. Тени ложились на его лицо, подчёркивая линию челюсти, ямочку на подбородке, твёрдый изгиб губ. Рин смотрела на него и не могла отвести взгляд. Хиджиката смотрел на неё. На её влажные, рассыпанные по плечам волосы. На то, как кимоно мягко облегает фигуру. На губы, вкус которых он не хотел забывать... В комнате повисло напряжение, горячее, как воздух перед грозой. Она шагнула к нему. И всё снова вспыхнуло. Хиджиката притянул её к себе рывком, но поцелуй вышел не торопливым. Он целовал её так, словно у них была вечность. Его губы накрывали её нежно. Язык скользнул внутрь, заставляя Рин выдохнуть ему в рот. Она запустила пальцы в его волосы, мягкие, пахнущие чистотой и свежестью. Он целовал её долго, глубоко, не спеша. Язык встречался с её языком, гладил, дразнил, отступал и снова возвращался. У неё подкашивались колени. Хиджиката подхватил её под бёдра. Рин обхватила его талию ногами, прижимаясь к нему всем телом. Она чувствовала его тепло даже сквозь ткань. Он понёс её, не прерывая поцелуя, опустился на футон, и Рин оказалась сверху, верхом на его бёдрах. Её колени упирались в мягкую ткань по обе стороны от его тела. Его руки скользили по её спине поверх ткани, гладили, сжимали, прижимали к себе. Рин чувствовала его жар. И чувствовала твёрдое напряжение, упирающееся ей в бедро. Хиджиката оторвался от её губ и переключился на шею. Горячие, влажные поцелуи покрывали нежную кожу за ухом, спускались ниже. Рин запрокинула голову, подставляясь, тихо выдыхая. Её пальцы нащупали пояс. Дёрнули. Ткань распахнулась, соскользнула с плеч, и Рин осталась перед ним полностью обнажённой. Хиджиката замер. Его взгляд тёмный, тяжёлый, голодный прошёлся по ней. По груди, по соскам, затвердевшим от воздуха и его взгляда. По животу. По бёдрам. По тому месту между ног, которое уже горело в предвкушении. Дыхание стало тяжелее. Грудь вздымалась. Рин видела, как дёрнулся кадык на его горле, когда он сглотнул. И внизу, под ней, она почувствовала, как его член дёрнулся, упираясь в ткань, которая всё ещё была между ними. В животе всё сжалось от острого, сладкого напряжения. Ей понравилось, как он на неё смотрит. Захотелось взять всё в свои руки. Рин подалась вперёд, прижимаясь грудью к его груди, и поцеловала сама, настойчиво, страстно. Её язык ворвался в его рот, требуя ответа, и Хиджиката застонал ей в губы глухо, сдавленно. Её ладонь скользнула вниз. По его груди. По животу. Ниже. Пальцы нащупали твёрдый бугор под его кимоно. Она сжала осторожно, и Хиджиката дёрнулся всем телом, выдохнув ей в рот новый стон. Медленно она провела по длине, чувствуя, как он напрягается под её пальцами. Рин дразнила его. Наслаждалась каждым сдавленным выдохом, каждым движением бёдер навстречу её ладони. Между ног уже было мокро. Всё тело горело, требовало разрядки. Она приподнялась на коленях, другой рукой раздвинула полы его кимоно, освобождая его. Направила, и мучительно медленно опустилась. Оба выдохнули. Она смотрела ему в глаза, когда впускала его в себя, ещё глубже. Когда он вошёл полностью, Рин закусила губу, чтобы не закричать. Ощущение наполненности, растянутости было слишком острым. Его руки сжали её бёдра сильнее. — Рин... — прошептал он. Она качнула бёдрами. Это было невыносимо хорошо. Ощущение его внутри, заставляло дрожать каждую клеточку тела. Она сидела на нём, чувствуя, как он пульсирует в ней, как тяжело и рвано он дышит. Хиджиката смотрел на неё снизу вверх, взгляд тёмный, почти чёрный в лунном свете, полный такого голода, что у нее перехватывало дыхание. — Не останавливайся, — выдохнул он хрипло. Рин начала двигаться плавно. Поднималась до самого конца и снова опускалась, принимая его в себя целиком. Хиджиката закусил губу, сдерживая стон. Он выдохнул сквозь зубы и резко дёрнул её бёдра на себя, входя глубже. Он двигался в ней снизу грубо, размеренно. Рин сидела на нём, вцепившись в его плечи. Каждый толчок отдавался внизу живота сладкой судорогой. — Тоши... — простонала она, уже не в силах сдерживаться. Он обхватил её за талию и опрокинул на спину, накрывая своим телом. Теперь он был сверху, нависал над ней. Рин обхватила его ногами, притягивая ближе, отвечая на каждый толчок движением бёдер навстречу. Он целовал её жадно, в такт движениям. Темп нарастал. Комната наполнилась звуками влажными, ритмичными, смешанными со сдавленными стонами и тяжёлым дыханием. Хиджиката опустил голову, вбирая в рот её сосок. Рин выгнулась дугой, вцепившись пальцами в его волосы. — О, боже... Он втянул сильнее, и она застонала слишком громко. Хиджиката замер на мгновение, зажимая ей рот ладонью. — Тсс... — выдохнул он ей в ухо, и его дыхание обожгло кожу. — Хочешь, чтобы весь штаб знал, чем мы тут занимаемся? Рин мотнула головой, прикусывая его палец. Глаза блестели в темноте. Он убрал ладонь и снова поцеловал требовательно, возобновляя движения. Рин обхватила его ногами, прижимаясь так тесно, как только возможно. Ей хотелось чувствовать каждый дюйм, каждое движение. — Я близко... — выдохнул он хрипло, утыкаясь лбом в её плечо. Рин чувствовала, как каждая мышца напрягается в предвкушении. Оргазм накрыл её волной жаркой, пульсирующей, разбегающейся мурашками от макушки до кончиков пальцев. Она выгнулась, зажимая себе рот ладонью, чувствуя, как внутри все пульсирует в такт её собственным судорогам. Хиджиката всё ещё был в ней, а затем горячие толчки ударили ей в живот густые, тягучие, оставляющие влажные дорожки на коже. Хиджиката застонал сквозь зубы, опираясь на локти по обе стороны от её головы, тяжело дыша. Горячо его семя растекается по её животу. Несколько мгновений они лежали неподвижно, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле. Хиджиката поднял голову, посмотрел на неё и улыбнулся. Редкой, тёплой, смущённой улыбкой. — Это было... — выдохнул он хрипло. — Невероятно, — закончила за него Рин, улыбаясь в ответ. Он потянулся к небольшому полотенцу, у изголовья, и нежно, вытер её живот. Движение было заботливым, таким контрастным по сравнению с той дикой страстью, что была между ними минуту назад. А потом лёг рядом, притягивая её к себе. Рин устроилась головой у него на груди, слушая, как бешено колотится его сердце, постепенно успокаиваясь. Они лежали в тишине, которую нарушало лишь их дыхание, сначала сбившееся, а потом постепенно выравнивающееся. Хиджиката глядел в потолок. Его рука лежала у неё на плечах, пальцы лениво перебирали её волосы, иногда цепляясь за пряди и медленно пропуская их между пальцами. Он делал это рассеянно, сам не замечая своих движений. От этих прикосновений по её коже разливалось тепло. В этот момент Рин чуть пошевелилась, устраиваясь удобнее, и едва заметно поморщилась. Его взгляд сразу опустился на неё. — Все хорошо? — тихо спросил он. Она на секунду замерла, будто надеялась, что он не заметит. — Плечо, — быстро сказала она. — Кажется мы увлеклись и я даже забыла про него. Он прищурился. — Прости... я совсем забыл про это. — Он осторожно коснулся раны на её плече, которое не замечал раннее, так как оно уже практически зажило... Они оба ушли в свои мысли. Рин давно не была ни с кем. Очень давно. Работа, обязанности, постоянное напряжение всё это вытесняло из жизни любые мысли о личном. Да и желания не возникало. Никто не вызывал в ней того, что вызывал этот мужчина. Хиджиката думал примерно о том же. У него тоже давно никого не было. Шинсенгуми забирало всё время, силы и жизнь. А случайные связи… он никогда их не любил. В них не было смысла. А теперь — Рин. И дело было не только в том, что между ними только что произошло. Рин тихо прикусила губу. Ей хотелось спросить. «Что теперь? Что между нами дальше?» Но слова застревали в горле. Она просто лежала, слушая биение его сердца под своей щекой. Хиджиката глубоко вздохнул и чуть крепче притянул её к себе. — Рин. Она подняла голову. Он смотрел на неё внимательно, чуть нахмурившись. — Ты мне нравишься, — он немного помолчал. — В прошлый раз… я уже сделал ошибку. Не сказал того, что должен был сказать... И потерял человека, который был мне дорог. — он отвёл взгляд, явно не любя говорить о подобном. — Я не хочу повторить это снова. Рин слушала внимательно. Он вздохнул. — Но есть одна проблема. Работа. Шинсенгуми. — он провёл ладонью по её спине. — Если об этом узнают, начнутся разговоры. Нам не дадут спокойно работать. — Он скривился. — Может наши отношения останутся в секрете.... на какой-то врямя, пока я не придумаю что-нибудь. Рин улыбнулась. Она провела ладонью по его груди. — Я не против. Несколько секунд он просто смотрел на неё. Потом тихо кивнул, будто принимая решение. Его пальцы коснулись её щеки. Он наклонился и поцеловал её. В этом поцелуе было столько тепла, что у неё снова сбилось дыхание. Когда он отстранился, Хиджиката тихо выдохнул. — Мне пора. Он попытался подняться, но Рин обняла его. — Останься. Он замер. Потом тихо усмехнулся, проводя рукой по её спине. — Хорошо. Но до рассвета я всё равно уйду. Утром построение. Рин приподняла голову. — Значит, я снова увижу тебя без формы? Он приподнял бровь. — Меня да. И ещё половину штаба. Рин тихо рассмеялась. — Я буду смотреть только на тебя. Его взгляд потемнел. Он поцеловал снова глубоко, медленно. Когда они оторвались друг от друга, оба дышали чуть тяжелее. Он провёл большим пальцем по её губам. — Рин, — тихо сказал он. — Если мы продолжим… я действительно не уйду до утра. Она вздохнула. Рин устроилась у него на груди. Хиджиката накрыл их одеялом и притянул ближе, осторожно обнимая за талию. За окном всё ещё светила луна. Давно уже ни один из них не засыпал так спокойно. С первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь сёдзи, Хиджиката открыл глаза. Это было привычкой просыпаться в одно и то же время, без будильника. Тело само поднималось по режиму, даже когда хотелось ещё хотя бы минуту полежать в тепле. Он повернул голову и посмотрел на Рин. Она спала рядом, свернувшись калачиком, её тёмные волосы разметались по подушке, ресницы слегка подрагивали во сне. Лицо спокойное, беззащитное. Хиджиката замер на несколько секунд, просто глядя на неё. В груди разлилось тепло. Он не помнил, когда в последний раз просыпался рядом с кем-то. Осторожно, стараясь не скрипнуть футоном, он бесшумно поднялся, нашёл в полумраке свою одежду. Юката, пояс, всё, что в спешке было сброшено прошлой ночью. Оделся быстро. На пороге обернулся. Она спала, свернувшись в его половину одеяла. Хиджиката задержал дыхание на секунду, потом отодвинул сёдзи и шагнул в утро. Тихо прикрыв за собой дверь. В его комнате было прохладно и пусто. Он привёл себя в порядок, умылся ледяной водой, что окончательно прогнало остатки сна, переоделся в форму. Рин проснулась от солнечного света, который уже вовсю заливал комнату. Она моргнула, потянулась и рука наткнулась на пустое место рядом. Простыня остыла. Тоши ушёл давно. Она села, прижимая к груди одеяло, и огляделась. Её комната. Тишина. Ничто не напоминало о том, что здесь происходило прошлой ночью, кроме лёгкой ломоты в теле и сбитых мыслей. Рин вздохнула и заставила себя встать. Душ, вода, горячая, обжигающая помогла собраться. Она оделась в форму, завязала волосы в аккуратный хвост. Они договорились что пока остальным не стоит знать что между ними. Надеюсь им удастся сохранить все в секрете, подумала она, и перед глазами тут же возникло лицо Сого. С его хитрой улыбкой и острым языком. Если кто и способен раскусить их тайну, то только этот маленький демон. Рин поёжилась и вышла в коридор. Штаб был тихим — все на утреннем построении. Её шаги гулко отдавались по деревянному полу. Она заглянула в столовую, взяла завтрак и съела в одиночестве, глядя в окно. Потом направилась в свой кабинет. Рин села за стол, разложила бумаги, отчёты, но первым делом взгляд скользнул в окно. Двор был полон мужчин. Солдаты Шинсенгуми без рубашек, отрабатывали удары мечами под палящим солнцем. Голые торсы блестели от пота, раздавались выкрики команд, лязг деревянных клинков. Рин нашла его взглядом сразу. Хиджиката стоял в центре, рядом с Кондо, и наблюдал за тренировкой. Она замерла у окна, не в силах отвести взгляд. В этот момент Хиджиката поднял голову и посмотрел прямо на неё. Уголки его губ дрогнули. Но тут же его лицо снова стало непроницаемым. Он резко повернулся к ближайшему солдату и рявкнул так, что тот чуть не выронил меч. — Что за хватка, бакэмоно?! Держи меч как мужчина, а не как сломанная кукла! Ещё раз пойдёшь на сто дополнительных кругов! Солдат побелел и судорожно поправил захват. Хиджиката снова бросил быстрый взгляд в окно — и Рин поймала себя на том, что улыбается, как дурочка. Она ещё немного постояла, любуясь им. Тем, как он двигается, как командует, как его волосы слегка падают на лицо, когда он резко поворачивается. Потом одёрнула себя. Работа. Она села за стол, взяла вчерашнее дело и попыталась сосредоточиться. Но улыбка не сходила с её губ ещё очень долго. Тренировка во дворе постепенно сходила на нет: звон клинков редел, команды становились короче, а затем и вовсе сменились привычным гулом голосов. Кто-то, вытирая пот, возвращался в казармы, кто-то уже спешил на дежурство, патрульные отряды собирались у ворот. Штаб оживал — так же, как и каждое утро.