ПРОЛОГ

      В светлом пространстве раздался громкий смех, который чуть ли не оглушал. Я закрыл уши с глазами и, когда смех прекратился, открыл их. Перед моим взором был мужчина в шляпе с крыльями. Он не отрывал от меня взгляда своих золотистых глаз.     Все это казалось до боли странным и неуместным. Чужеродным, аж неприятно стало. Я огляделся: везде было также пусто, лишь редкие колонны украшали это забытое богом пространство. Они вздымались ввысь, исчезая в густых облаках… Все выглядело до нелепости искусственно, ненатурально, оставляя на языке горький привкус фальши. Свет отдавал холодным цветом, что контрастировало на фоне мужчины, который куда-то пропал.     «И снова я здесь?» — в голове пронесся риторический вопрос, заставив меня тяжело вздохнуть.     Ненавижу это пустое место. В библиотеке было лучше: тепло и пахло книгами.     По спине пробежали мурашки:     — Привет, — сказал он из-за моей спины, чем напугал меня до чертиков.     Я неловко помахал рукой в ответ. Говорить не мог — ком застрял. Тело плохо слушалось. Хорошо, что не упал — стыдоба какая была бы.     Вот любит же пугать меня.     — А ты знал, что после смерти ты попадешь сюда? — он улыбнулся, поднявшись над полом. Мужчина огляделся, потом добавил: — Ну, ко мне.     Я рефлекторно отпрянул. Что за безумец?..     — Что ты! — он посмеялся вновь.     Смех давил на уши своей громкостью. Мне пришлось прикрыть уши и зажмуриться от такой частоты. Либо я был слишком чувствителен к шуму.     — Я не безумец, отнюдь! Ты же знаешь! — я что, вслух это всё-таки сказал?     — С чего вдруг мне тебе верить? — недовольно спросил я, скрестив руки на груди. — Я даже твоего имени не знаю! И эту крупинку информации о тебе получаю только сейчас? Про это междумирье?     Я шел в его сторону, топая ногами по полу от злости.     — Спустя сколько лет? — мое лицо оскалилось. — Пять? Десять?     — Пятнадцать, — поправил он меня и ужесточил голос. Я сглотнул, сжав кулаки.     И все же, это действительно был он.     Точно он. Без сомнений.     Опять он.     Час от часу от него не легче.     — Каждую ночь ты мне снишься и каждый раз это бесполезные сказания о волках, что пожирают светила, — я невольно фыркнул. — Еще о каких-то чудесах, о магии, забытых землей, — мой голос переходил на крик. — Чушь постоянно втираешь!     Я ткнул ему в грудь пальцем. Очки на мне запотели от моей злости. Хотелось разорвать его и получить ответы от этого сумасшедшего.     Как же он надоел!     В печенках уже сидит!     И почему именно я удостоился его постоянной ночной аудиенции?!     Он улыбнулся еще шире, чем до этого, доставая из сумки очередную книжку. Открыв ее, рука безумца мягко похлопала по страницам книги, словно трогая кончиками пальцев драгоценный хрусталь, и она плавно переместилась на пол, характерно шлепнув по кварцу. Тут же из-за клуба дыма материализовалась подобие подушки в облаков и листьев. Сам он так и продолжал парить над землей, не прекращая улыбаться.     — Садись, лучик, — он похлопал по облачку, приглашая к себе.     Цокнув, я присел рядом. Выбора все равно нет. Мы тут одни, а от него не убежишь. Неоднократно проверено за эти пятнадцать лет.     Облако подо мной чуть развеялось, но не теряло форму. Листья приятно шелестели под моим весом. Он тут прижался ко мне плечом, показывая древние письмена, которые я не понимал. Закорючки, палочки, кружочки…     Сумасшедший говорил, что все книги в его библиотеке написаны на языках забытых землей. Тяжело поверить, тяжело понять. Хоть и в душе теплилась надежда, что это действительно так.     Обложки в его библиотеке всегда оставляли желать лучшего: оторванные, старые, где-то были поломанные корешки, даже подпаленные места виднелись, будто кто-то держал книги над огнем. Но никогда не пыльные и не грязные, что удивляло меня. Страницы, как и всегда потертые, пожелтевшие от старости, помятые. Были видны следы от книжных червей.     Единственное, что выбивалось из этого старья — углы и текст. На уголках и пустых местах страниц остались следы от мягкого графина, который стерся по мере использования книги. Там прорисовывались рисунки, узоры и слова, как в книге. Текст же оставался свежим и ярким, будто только напечатан или, скорее, написан от руки. Даже черви обходили его стороной, что можно было проследить по объеденной дорожке.     От разглядывания книги меня отвлек голос ее владельца, который заставил посмотреть на него. Золотистые глаза очаровывали, за этой вьющейся челкой, что падала ему на лоб. Он убрал ее пальцами куда-то в сторону, под шляпу, и посмотрел на меня. Книга была прижата к его груди. В глазах горели от удовольствия, словно ребенок, который рассказывает выдуманную им историю родителям.     Я опять глотнул и отодвинулся — слишком близко.     По спине стекал холодный пот. Я чувствовал какой-то спрятанный текст в последующих словах:     — Хочешь узнать про «Рагнарёк»?