ГЛАВА 1

      Каждый день — одно и тоже…     Пение птиц, которое только бесит. Свет солнечный лучей, которые падают прямо на закрытые глаза, выжигая сетчатку под веками. Будильник снова под угрозой полета. Прямо на пол. На корпусе и циферблате уже проглядываются мелкие сколы от постоянных сильных и раздраженных нажатий по кнопке будильника.     Душ более не бодрит, как раньше. Не освежает. Да даже крепкий кофе не имеет той горечи, что прежде. Пустой. Как и моя жизнь.     Раньше будто было лучше…     Даже сны одни и те же, с лет шести. Тот же мужчина в крылатой шляпе. Те же светлые локоны под ней, золотые глаза, напульсники. Мантия, закрывающая плечи и сумка за спиной с разным барахлом. В основном, это были книги.     Ни одну его сказку, кроме волков, я толком не помнил. И то, их запомнил из-за того, что провел какое-то время в коме. Если бы не этот фактор, то и их бы забыл, как дурной сон.     Дальше, шагая в полусонном состоянии, я замечаю мельтешение по левую сторону от себя. Очередной силуэт? Да, скорее всего, оно. Черная тень, словно сгусток копоти в углу комнаты, тихо стонет, ноет и зовет, пока я готовлю яичницу.     Этот дар «медиума», как говорила мама, я получил от нее. Она — от бабушки, а та — от прабабушки, и так далее… Всю жизнь живу с этими тенями, периодически поглядывая на книгу про шизофреников, которую спонтанно купил на оставшиеся деньги с обедов. Иногда кажется, что это может быть про меня. Я открыл книгу, отложив лопатку, и читал пункты вполголоса:     — Галлюцинации? Есть: слуховые и визуальные, — я глянул в сторону скрюченной в углу тени, которая тут же исчезла, а её стоны будто перешли в другую часть квартиры, подальше от меня. И правильно сделало. — Бред? Не ясно… Дезорганизация мышления?.. Что это вообще?     Встряхнув головой, закрыв книгу и положив ее на стол, я увидел, что моя яичница подгорела до черной корочки. Выглядит теперь как какая-то археологическая раскопка века Позднего Прожаривания, а не как быстрый и легкий завтрак перед тяжелым днем.     «Шикарно…» — подумал я саркастично, лениво ковыряя еду на сковородке. Если убрать подгоревшую корочку, то будет хотя бы съедобно. Уже делал так кучу раз.     Сев с тарелкой за стол, я взял в руки телефон. На дисплее, белыми буквами на космическом фоне, — 19 мая 2012 года… Почти конец учебного года. Еще месяц, и я буду свободен от этой рутины! Проверил расписание на сегодня: в час пятнадцать у нас будет испанский, потом окно… и — о! — литературоведение!     Отложив телефон, с вилкой во рту, я невольно заулыбался. Не от вкуса подгоревшей яичницей, нет, а от последней пары на сегодня. Мой любимый предмет, где я могу блеснуть своими знаниями и получить хорошие оценки! А преподаватель — само солнце во плоти! От него буквально веет позитивом и любовью к своему предмету. Он четко объясняет жанры литературы, описание сюжета книг, роли персонажей в них и как работает произведение по заданному жанру. А цитирование старается подобрать под голос персонажа. Вдохновляет неимоверно и помогает мне жить дальше. Пары этого педагога — то, на что я готов ходить в университет и слушать его часами.     Тут пришло уведомление с характерным звуком пузырьков:     «Йоу, Константин, не хочешь сегодня затусить в баре “Фиолетового дракона”?»     Перечитав сообщение несколько раз и, особо не думав, я ответил коротко: «Да». В ответ получил, что во время окна они встретятся со мной и обсудят детали встречи. И что я должен взять карту с собой. Тяжелый вздох.     По пути в университет я лишь тер глаза, чуть ли не засыпая по дороге. Может, бар действительно не лучшая идея? Особенно после тяжелого дня пить алкоголь. Еще и эти скрюченные тени по бокам моего поля зрения. Может ли мой дар усугубиться от принятия алкоголя? Что-то такое я слышал от матери… не помню толком.     От мыслей меня отвлек тихий хриплый голос. Скрипучий и неразборчивый, стонущий и молящий о чем-то. Я просто тяжело вздохнул, снова, и пошел дальше, как не в чем не бывало, смотря на людей… и нелюдей в округе. Да, не людей — с крыльями, рогами, копытами. Напоминают мифических персонажей из книг про Древнюю Грецию. По какой-то причине, их, как и призраков, видят далеко не все. Наш преподаватель по литературоведению их видит, к примеру, я тоже вижу. Но он не медиум, призраков не видит, только этих существ. Единственное, что в нём особенно выделяется — это глаза. Янтарные. Настолько насыщенные, что трудно не обратить на них внимание. Редко встретишь людей с таким цветом глаз. У меня же зеленые, почти изумрудные, но из-за очков их мало кто замечает. Может ли цвет глаз влиять на восприятие окружающего мира? Кто знает, кто знает. А пока я почти пришел к месту назначения, находясь в своих раздумьях.     Трехэтажное здание возвышалось надо мной, перекрывая лучи солнца, которые меня порядком достали. На окнах сидели птицы и клевали остатки обедов учителей с кафедры. Я прошел турникет и вошёл. Так… теперь осталось найти кабинет. Решил проверить телефон и группу по испанскому — пусто. Может, чат одногруппников? А, я оттуда вышел — с одногруппниками поссорился из-за пустяка. Точно. Отпишусь старосте тогда.     Сев на диванчик, я писал ей насчет сегодняшней пары. Спустя какое-то время, пока я ждал сообщение, в ответ я получил лаконичное:     «Испанского сегодня не будет, расписание изменили».     — Mierda, — сквозь зубы буркнул я себе под нос. — Кто ж меняет расписание под конец учебного года?!     Со вздохом я отписался ребятам, которые пригласили меня в бар, и сказал, что я сейчас свободен. Они мне не ответили. Даже не прочитали.     К черту.     Я пошел к выходу из здания и уже хотел направиться в торговый центр, что находился недалеко от университета, как меня встретили знакомые. Я их сначала не узнал, пока меня не окликнули.     — Константин! Эй, как ты? — с ощутимо фальшивой дружелюбностью спросил Чес, «глава» этой маленькой компашки. Он обнял меня за плечи, чуть возвышаясь надо мной из-за своего высокого роста. Я ссутулился, сжал плечи. Не люблю прикосновения.     — Как видишь, живу, — на что тот засмеялся. Я неловко хихикнул, чтобы не казаться странным. Но быть живым для меня это действительно достижение.     Где-то сзади я слышал стоны и хрипы теней, которые преследовали нас, пока мы говорили о том, как проведем сегодняшний вечер. Они хотели забронировать целый бар с живой музыкой для своих тупых нужд. Но им нужно взрослое лицо. То бишь — я.     — То бишь ты, да, — подтвердил Чес. Я это вслух сказал? Ладно, неважно.     Я согласился на эту авантюру, при условии, что они скинут мне деньги на карту. Если нет, то будем разбираться с моими родителями через суд. Припугнуть — всегда хороший шаг, особенно, когда тебе нагло садятся на шею. Они лишь тихо кивнули, некоторые же цокали. Плевать уже как-то. Устал.     И вот, закупившись, мы пришли на пару литературоведения. Педагог, даже с порога, как всегда блистал. Стоя у кафедры и рассказывая про литературу XX века, с хирургической точностью разбирая сегодняшний материал. Особенности периода и что повлияло на ее развитие, становление и знаменитых лиц той ушедшей эпохи. Его янтарные глаза сияли от волнения во время всего рассказа. Даже окружение словно подстраивалось под педагога. Тени уходили на задний план, словно прячась от его яркого и ослепляющего света.     От него веяло теплом и уютом, который спасал меня. Голос убаюкивал, давая чувство защиты. Сердце трепетало, тянулось к этому свету…     И, по ощущениям, эту «магию» преподавателя видел только я.     — Ромен Гари — французский писатель европейского происхождения. Он не только писатель, но также и кинорежиссер, — педагог как обычно начинал с биографии писателя. — 21 мая, — он сделал нажим на эту дату, или мне почудилось? — В этом году Гари бы исполнилось 98 лет, если бы он не покончил с собой 2 декабря 1980 года, в 66 лет.     На мгновение, я задумался: 21 мая будет через два дня. Мой день рождения. И день рождения покойного Ромена Гари…     «Из-за некоторых обстоятельствах на Мидгарде, дату “Конца света”, скажем, “сместили”, — отрывком вспомнил я слова того мужчины из сна. — С 21 декабря на май...»     — По слухам, Гари страдал не только затяжной депрессией, но и шизофренией. Он описывал в своей книге «Псевдо» как теряется грань реальности и вымысла…     Он тоже был медиумом?..     — Но достоверные источники говорят лишь о наличие у него депрессии, как и он сам, в своей предсмертной записке.     Или просто психически больным?     Я жевал колпачок ручки находясь в раздумьях. 21 мая, день рождения, медиум или психически больной? Просто очередной писатель, который пишет очередные книги, в своем жанре, своем стиле. Может, я действительно чересчур много думаю о нём сейчас?     Без понятия.     Я посмотрел на преподавателя и только заметил его колье: с каким-то камнем, будто не из этой реальности. Оно сверкало на свету как ограненный кристалл, переливалось внутри ярко-желтым свечением, растекаясь по краям темным коричневым цветом. От него словно исходил слабый свет… Педагог смотрел точно на меня, улыбаясь, но продолжая вести пару как ни в чем не бывало. Будто он понимает о чем я думаю. Будто он понимает что-то… то, что находится за гранью понимания обычного человека. За гранью понимания «слепых» людей, которые не видят все эти странности мира, к которым я привык.     И я не понимаю. Пока не понимаю.     Но чувствую, что скоро пойму.     Мне от этого не по себе…

    ***

    Дело близилось к вечеру, мы подошли к бару «Фиолетового дракона». Странное название. А образ дракона — их логотипа — был знаком. Темно-фиолетовая чешуя, белые светящиеся глаза, пастельно-фиолетовый цвет гривы… рога цвета слоновой кости… Но эти узнаваемые черты ускользали из моего сознания, словно те тени, которые убегают от моего взгляда, шипя и кряхтя. Не могу ухватиться, не могу вспомнить.     Мы зашли в бар. Он был полупустой, хоть и забронирован, со слов Чеса. Какие-то странные девушки, с ушками и чертами козлов, стояли у барной стойки. Запахи сильно били в нос: спирт, гарь, пот… А живая музыка не расслабляла, скорее наоборот — раздражала лишь сильнее. Особенно электрогитара: от её пронзительного звучания мои барабанные перепонки чуть не лопнули. Неоновый свет не давал моим глазам сфокусироваться. Я чувствовал как мои зрачки пытаются поймать четкость, точно камера со сломанным объективом. Дым от кальяна и сигарет только ухудшал видимость и заставлял меня изрядно кашлять. Это хуже теней, которые куда-то исчезли. Видимо, им тоже не нравилось это место.     Я уже пожалел, что согласился на это…     Сев за барную стойку, ребята заказали себе выпить. А я что? Поддался искушению и тоже купил что-то спиртное. «Кровавая Мэри»… признаться честно, привлекло только название. Когда бармен делал коктейль, я сидел как очарованный его отточенными движениями: как он подбрасывал бутылку с алкоголем, как он крутил в руках ложку, как он встряхивал его в специальной емкости. Все это меня околдовывало и восхищало. Он точно не работал фокусником?     Встряхнув коктейль напоследок, он налил его в стакан, украсив специями и зеленым листиком сверху. Мята? Бармен подал мне напиток на салфетке, положив черную трубочку и подмигнув. В его глазах я на секунду увидел сияние. Будто не человеческое… По спине прошел холодок, который я заглушил первым глотком «Кровавой Мэри». Вкус как у отвратительного томатного сока, еще и острый! Спиртное послевкусие только ухудшало ситуацию. На языке распространялся лесной пожар капсаицина.     Этого никто не замечал. Даже бармен.     Я попытался заказать воду. Из-за остроты на языке не получалось выдавить из себя и слово, лишь дышал как собака и надеялся на лучшее. Просидев так минут пять точно, я, ковыляя, пошел в туалет.     Вода! Вода, вода, вода! Наконец-то! Я промыл рот, ощутив успокоение и как пожар внутри потихоньку гас. После я принялся умываться.     Вдруг я услышал чей-то скрипучий голос.     Он был все также неразборчив. На стон тех теней это не похоже…     Я боялся двинуться и просто застыл, смотря в раковину и на текущую в слив воду. С моего лица падали капли. Я затаил дыхание.     Страшно.     Впервые в жизни мне страшно от голоса тени.     Он приближался. Я чувствовал этот трупный холод своей спиной. Это точно тень?     Я решил рискнуть и посмотреть в зеркало. И обомлел.     Сзади меня стояла девушка, с черными растрепанными волосами, вся в крови. Когда-то белое платье испачкано красными крупными каплями, сильно порвано у ног, словно кусок ткани был вместо одежды. Ее глаза — две пустые черные глазницы. Лицо — изуродовано. Она тянула свою окровавленную руку ко мне.     Сердце колотилось, легкие сжало. Со лба стекал холодный пот, вперемешку с водой. Я смотрел и еле стоял на мелко дрожащих ногах.     Наконец, я смог дать своему телу понять, что уже пора бежать.     Я тут же выскочил из туалета и из бара с такой скоростью, что не заметил, как Чес с ребятами пытались меня дозваться.     Это не тень. Это не тень. Это не тень!     Бежал я домой, сломя голову. Даже моя астма не мешала мне спасаться от этого ужаса. Я бежал так, пока случайно не сбил тощую костлявую фигуру.     Это был… человек.     Человек?     Кожа его — почти мраморная, почти прозрачная, тем более под светом луны. Глаза закатанные, волосы блестят сединой… Дед какой-то, что ли?..     — Извините пожалуйста! — запыхавшись, сказал я, поняв, что мои легкие сжимает, не давая сделать вдох. Я достал ингалятор и принял лекарство — стало легче. Жить можно. Я убрал его обратно в карман бомбера.     Потом помог старику встать. Тени странно хрипели где-то вдалеке. Дрожали, извивались в неестественные формы на краю зрения. Они избегали этого старика, как чумного. Он был холодный на ощупь… Напоминало тот холод от окровавленной девушки, но не такой пронизывающий до костей. Он замерз? Я снял свой бомбер и накинул на его плечи.     — Можете, пожалуйста, сказать где вы живёте?     — Рагнарёк… — мямлил старик себе под нос, еле стоя на ногах. Я держал его рядом с собой, за руку, помогая ходить.     — Что? — бредит на старости лет?     — Близко… смерть богов… — и это — последнее, что он сказал перед тем как отключиться.     Сердце ушло в пятки. Безумец это упоминал. Но откуда этот старик знает про что-то такое?     Я встряхнул головой, отгоняя лишние мысли.     Простоял с этим старцем на плечах еще минуты две точно, прежде, чем аккуратно положить его на лавочку в ближайшем парке. Бомбер я оставил — ночь сегодня особенно холодная, как свет в моих снах.     Парк, как и улицы, был аномально пустой. Только где-то вдали слышалась ночная жизнь города, которая казалась мне недосягаемой.     Глянул на небо: одна только луна освещала мне путь домой, точно звезды для мореплавателей. Звезды же тускло сияли на фоне лунного света, спрятавшись за темными облаками. Их практически не было видно. Акцент делался только на луне.     — Растущая… — мыслил я вслух, пытаясь отвлечься от этого странного вечера.     Я выдохнул, прошептав себе:     — В полнолуние вылезают оборотни и вампиры… — мамины бредни, но я им верил. Чувствовал душой, что она не врет.     С такими мыслями я отправился домой.     Рагнарёк…     Близко…     Смерть богов…     Рагнарёк.