Замок

      Предпраздничная суета превратила город в настоящее испытание. То бродяги пытались вырвать кошелек, то торговцы преграждали путь, не желая уступать. Ян, стараясь остаться незамеченным, натянул капюшон. Однако его доспехи, — снятые с недавно убитого солдата Детей Разлома, — нежданно, но всë же приковывали взгляды. Мало кто осмеливался даже приблизиться к телам павших воинов, не говоря уже о том, чтобы снять с них что-то. Это мало того, что нужно было быть сумасшедшем, а также тем у кого банально отсутствовал всякий страх. Его меч, покоившийся за спиной, выделялся необычной рукоятью – такой же, как на древних клинках, созданных четыреста пятьдесят лет назад, и на мечах самих Детей Разлома. Ближе к концу базара толпа словно расступилась, открывая дорогу. Впереди показался главный инквизитор.        — Ого! Вот это прием! — воскликнул он, оглядывая внушительную делегацию. — Мы только прибыли, а нас уже встречает вся верхушка церкви Солнца! — В его голосе сквозила легкая ирония, словно подобный радушный прием был для него само собой разумеющимся. Усмешка тронула его губы, выдавая предвкушение грядущего       — О, путники, вы прибыли в блистательную столицу Солнца, и я, как представитель духовенства, прошу вас соблюдать установленные здесь правила и порядок, дабы не осквернить святую землю, — каждое слово инквизитора было выверенным, монотонным и сухим, словно он зачитывал древний погребальный текст. Казалось, его единственной целью было погрузить прибывших в пучину непроглядной скуки.              Не дожидаясь окончания официальной речи, Граф закатил глаза.              — Ску-учно-о-о… — простонал он, всем своим видом демонстрируя глубочайшее недовольствие. – Райли, будь добр, метнись кабанчиком за бутылью отменного вина и проводи нас незамедлительно к королю. – Граф небрежно скинул капюшон, ничуть не заботясь о соблюдении каких-либо приличий. Хотя этому человеку стоило бы рассказать о них, но они ему не писаны. — И, пожалуйста, передай своему начальнику, что если он не прекратит эту похоронную процессию, коя должна быть похожа на нечто умиротворяющее, вызывает лишь желание спать от его монотонности.               — Да как ты смеешь, так говорить в святыне святых Земель Ржавого Солнце! Не боишься других — побойся Бога нашего! Он-то покарает такого нечестивого, как ты! — В голосе Райли клокотала приглушëнная ярость, плечи ходили ходуном от сдерживаемого гнева. Он, казалось, вот-вот готов был взорваться, разорвать ненавистного собеседника на куски прямо здесь, на глазах у толпы.              Но что-то, видимо, все же сдерживало его.               — Тс-с, будь чуть тише, а то люди все слышат. Вам это надо? — Ян лишь презрительно усмехнулся, скривив губы в ехидной гримасе. Глаза его, напротив, оставались холодными и спокойными, словно он наслаждался яростью противника, словно подпитывался ей. —Да и что ты мне сделаешь? Казнишь?              — Или прикажешь, чтобы служители твои меня забили до смерти во славу Ржавого Солнца? — продолжал насмехаться он, все больше распаляя гнев первого. — Или, может, сам, вооружившись ржавым обломком, покажешь свою преданность богу? Давай же, я жду!              — Нет, — прошипел он сквозь зубы, — пачкать руки об такую мерзость я не стану. Ржавое Солнце само тебя покарает, и кара эта будет куда страшнее простой смерти. Посмотрим, как ты запоешь, когда Бог от тебя отвернется. А особенно, если я решу казнить твоего дружка! Он-то обычный парень, в отличие от тебя! Что же Великому и ужасному Графу Ливэю такое в голову взбрело, что он повсюду за собой таскает мальчонку лет двадцати, как свою верную собачонку?               — Хм… — Он задумался, а после приглушенным голосом спросил: — И что же вам нужно от меня?               — Ты. Твои доспехи. А чего ты так глядишь? Технологии Детей Разлома строго настрого запрещены в данном городе. А ты облачен в их броню и вооружен их клинком, — мужчина гаденько ухмыльнулся, слегка посмеиваясь над своим визави, — теперь, друг мой, делай вывод.              — Заткни свой вонючий ебальник! По-твоему я в одних трусах тут должен стоять? — Ян усмехнулся, но в глазах горело негодование. Этот тип, с его отточенной ухмылкой и чрезмерной красотой, раздражал его до глубины души. Противный, самодовольный, как тот, кто наживается на чужом горе или счастье и считает себя неприкасаемым.       Чиновник прищурил глаза, его губы скривились в злой ухмылке. Он кивнул стражам, и в его голосе прозвучал холодный приказ:              — Стража! Взять его! Это оскорбление власти при церкви!              Гвардейцы, незамедлительно отреагировав на команду, схватили Яна и перепуганного Ёнифа. Ян не сопротивлялся — его руки сами по себе сжались в кулаки, но внешне он оставался невозмутим. Ёниф, с дрожащими ногами и глазами, полными страха, был гораздо более уязвим. Они тащили их через пыльные улицы, через яркие и неистово жизнерадостные ряды горожан.               Начинался парад в честь Летнего Солнцестояния.              Повсюду витают запахи свежих трав и цветов — лаванды, шалфея, и полыни. Ощущался запах дыма от костров, смешиваясь с лёгким привкусом горечи мëда.              Жрицы шли в традиционных костюмах. Их яркие платья, разноцветные топы и пышные юбки ярко блестели в лучах солнца, воссоздавая тёплые, золотистые оттенки заката. В руках у каждой был атрибут — маленькая палочка с серебристым колокольчиком на конце, который звенел при каждом движении. Этот звук, тихий и мелодичный, был символически связан с Солнцем. Жрицы танцевали плавно, в ритме старинных заклинаний, повторяя движения, которые передавались из поколения в поколение. Их танец был изыскан и наполнен смыслом, связанный с жизнью и смертью, светом и тенью. Каждое их движение словно повторяло движения Солнца: восход, полдень и закат, а потом — темноту ночи, возвращение к покою, прежде чем начнётся новый цикл.              Ёниф не скрывал своего любопытства. Он оглядывался на жриц, с интересом следил за их танцем, из-за чего не раз получал резкие пинки от охранников. Он был заворожён, не мог оторвать глаз от плавных, почти магических движений женщин, что танцевали так, словно сами были частью этого мира. Но, несмотря на всю красоту, он чувствовал, как его сердце сжимается от напряжения, от незнания что же будет с ними дальше.              Ян же примерно понимал, что их ждет. Или по крайней мере мог догадываться.              Когда они оказались в замке, атмосфера стала совершенно иной. Здесь было тихо и величественно, но Ян не мог избавиться от ощущения, что за каждым его шагом внимательно следят. Замок был просторным, но не таким уютным, как хотелось бы. Ужасающе высокие потолки, тёмные коридоры и за каждым поворотом — молчаливые слуги и стражники, готовые сразу обратить внимание на любое движение.              И вот здесь, в этих стенах, уверенность Яна пошатнулась. Их не могли просто пригласить в гости. Может они попали в ловушку. Он был уверен, что если бы они всё-таки оказались в темнице, всё было бы гораздо проще, намного. Тёмные, сырые стены и цепи — это были бы знакомые, понятные вещи.              Возможно Королю и в правду что-то нужно от него и Ёнифа. Быть может тот и вовсе что-то замыслил.              — Мальчишку в покои́, — скомандовал Райли. — Ливэя к алхимикам.              — Есть! — отозвались стражники. Быстро схватив Яна за плечо, они потянули его вперёд, толкнув в сторону коридора. Ёниф же был направлен в противоположную сторону — к темным, неосвещённым лестницам, куда он взглянул с любопытством, но не стал сопротивляться.        Ян чувствовал, как его сердце бьётся быстрее, не давая ему собраться с мыслями. Всё вокруг стало таким чуждыми далёким. Тревога постепенно охватывала его, сковывая тело и разум. Всё, что происходило, казалось слишком важным. Он всегда был уверен в себе, но сейчас чувствовал, как эта уверенность тает, как песок сквозь пальцы. Страх сжимал грудь, мешая дышать. Он чувствовал, как холодный пот выступает на лбу. В его сознании пролетали сумбурные мысли, но наружу вырвалось лишь:               — Что за алхимики? Зачем меня туда?              — Нам нужно узнать, кто ты и что ты, — сухо произнёс старый стражник. — А они знают, что делать.              Ян почувствовал, как его охватывает ещё большее беспокойство. Стражник был уверен и это не предвещало ничего хорошего. Они подошли к массивной двери, которая открылась с тихим скрипом. Из-за тёмных, почти чёрных стёкол Ян едва различал что-то внутри. Но его уже толкали вперёд.              Из-за двери появилась светловолосая девушка. Она выглядела моложе, чем он ожидал. В ту же секунду, как она увидела Яна, её рука стремительно потянулась к нему, и прежде чем он успел отреагировать, он оказался в её руках и был грубо затащен в лабораторию. Это место было холодным и мрачным. Низкий потолок, тусклое освещение, и запах химических веществ в воздухе создавали атмосферу, не дающую покоя.              Лаборатория больше напоминала пыточную — железные столы, странные приборы, сосуды, в которых бурлили жидкости. Всё это выглядело так, будто её обитатели были готовы заниматься не просто наукой, а чем-то более зловещим.              — Граф Ян Ливэй, что по легендам является Графом Зарёй, — сказал старый алхимик, обратив на него внимание. Его голос был низким и скрипучим, и казалось, что каждое слово проникает в душу. Старик был едва ли не из того же времени, что и стены этой лаборатории.              Ян не мог сдержать внутренний холод, что пробежал по его спине. Он был готов ответить, но в его голосе прозвучал холодок, как будто сам воздух замёрз:              — Вам кажется.              Он пытался скрыть растерянность, но знал, что этот старик знает всё. В этом месте никто не смог бы скрыться.              Насколько величественным ты бы не оказался. 450 лет назад. Яну только недавно исполнилось 33 года.        Он ощущал, как жизнь наконец-то начинает налаживаться. Его жена ожидала ребёнка, родители были здоровы, и мир казался стабильным. Однако странное чувство тревоги не покидало его, словно что-то в этом благополучии было не так. Будто оно было не его.              В последние недели Ян замечал, что Солнце стало менее ярким, а Луна — тусклой. Дни становились холоднее, а ночи — темнее. Этот диссонанс с природой тревожил его.              Яна вызвали ко двору божеств. Он предстал пред самими богами этого мира.              Альф и Ёниф.              Он склонился пред ними.              — Поднимись, дитя зари, в этом нет надобности, — сказала Ёниф, её голос был мягким и нежным, как у матери, обращающейся к своему ребёнку.              — Я не могу так. Вы же боги… Старшие существа. — Он медленно поднялся. А его слова звучали с тревогой, но в них был и страх — страх перед тем, что он не способен понять, что происходит, и что от него могут ожидать — Что такого случилось? Вы просто так меня не зовете.              Ёниф мягко кивнула, её глаза излучали спокойствие, но Ян не мог избавиться от чувства, что она скрывает нечто важное. Она ничего не сказала, лишь молча передала внимание Альфу, как если бы он был здесь для того, чтобы ответить на все вопросы              — Грядёт Разлом. Его силы сосредотачиваются в Архиве. И ты, Дитя зари, можешь помочь. — Альф вмешался.              — Но, как? Я же обычный человек! — Протестовал Ян. Он пытался собраться, но его разум был затуманен растерянностью. Эти слова не укладывались в голове, и, несмотря на всю серьёзность и величие божеств перед ним, Ян чувствовал, как его тело затопляет волна беспокойства и недоумения.       — Не всё так просто, — промолвил Альф, и в его голосе была тяжесть, словно предвестие чего-то неизбежного. Но прежде чем Ян успел задать новый вопрос, в воздухе что-то вибрировало, и в тот же момент Бам! — мощный удар заставил стены священного зала затрещать.Разлом ворвался в дверцы, словно невидимая стихия, сокрушая все на своём пути. Ян почувствовал, как воздух вокруг него стал давить, и свет погас, как если бы сама реальность начала трескаться, разрушаясь. Тёмные искаженные фигуры промелькнули в его поле зрения, и хаос обрушился на них.              — Ты ключ к новому миру, Ян! Береги себя! — крикнули боги в едином порыве, их голоса звучали одновременно далеко и близко, как если бы они пытались предупредить его о неизбежности.              Но слова этих богов исчезли в громе, и всё вокруг поглотила темнота. В следующее мгновение Ян почувствовал, как его реальность начинает рассыпаться на части, как песок сквозь пальцы.              Эпизод тот преследовал его в кошмарах, каждое мгновение перехватывая дыхание. Затмение, когда небо становилось черным, как воронка, поглощая всё. Запах крови и жженого мяса — он не мог забыть его. Он не мог забыть и кучи трупов, которые были повсюду, их лица искажены ужасом, их тела — всего лишь пустые оболочки, из которых вырвалась жизнь.              И среди этих мертвых тел он увидел её. Его жену. Она лежала среди них, её лицо было обезображено, глаза закрыты, и даже смерть её не пощадила. Его родители — они тоже были там, среди тех, кого поглотила буря. Всё, что он знал и любил, исчезло за мгновение.              В тот момент всё его существование, вся его жизнь рухнула, как башня песчаная, под порывом ветра. Ян кричал, но его крик не достигал ни слуха, ни мира.              И пепел из кошмаров…              Это было Солнце и Луна.              Пепел былой силы. Прах.              Тот свет, который когда-то давал жизнь, теперь стал лишь прахом, поглощённым хаосом. Яну не удалось понять, что произошло в тот момент, когда тьма поглотила свет. Но в его сознании остался лишь один образ — образ, который стал моментом всего, что он потерял.                            — Граф! Эй, Граф Ливэй, с вами всё в порядке? — Старик голосом выдернул Яна из тяжёлых воспоминаний.              Ян моргнул и снова оказался в настоящем, окружённый холодной, стерильной атмосферой лаборатории. Его тело ещё трясло от пережитого кошмара, но вокруг него было уже совсем другое место. Он вёл себя, как будто ничего не произошло, с трудом собираясь с мыслями.              — А? Да… да, в порядке. Так зачем я вам нужен? — Ян попытался вернуть себе уверенность, но его голос выдал сомнения. Он только что вспомнил прошлое, и всё происходящее сейчас казалось странным, как в кошмаре.              — Заполнение соответствующих документов о вашем состоянии здоровья. Мы не можем пускать кого попало к королю, — сказал учёный, с серьёзным видом протягивая бумаги и инструменты. Ян заметил шприцы, градусник и стетоскоп среди них. Его глаза не могли не выдать волнения. Он понял, что не может избежать этой процедуры.              — Так… Первым делом нужно измерить вашу температуру тела. Как будем мерить? — продолжил старик, явно не понимая, как сильно его вопросы нервируют Яна.              Ян почувствовал, как его живот сжался от нервов, он на секунду забыл, как дышать, и только потом, с явным усилием, произнес:              — А есть ещё выбор?              Он мог представить, как старая, холодная рука врача будет направлять термометр в сторону, о которой ему совсем не хотелось думать. В голове начали мелькать самые нелепые образы, и он понял, что абсолютно не готов к такому.              — Да. Через задний проход, через рот и подмышку. Выбирайте, — старик произнёс это так спокойно, будто перед ним был обычный пациент, а не граф, стоящий на грани какого-то необъяснимого испытания.              Ян почувствовал, как в груди комок из стыда и смущения сдавливает его. Он сдержал неловкость и ответил, пытаясь выбрать наименее болезненный вариант:              — Давайте последнее. — В ответ его тело инстинктивно сжалось, он почувствовал, как ноги непроизвольно сжимаются от мысли о том, что могло бы произойти.              — Раздевайтесь по пояс. Вещи можете положить туда, — ученый указал на лавку у двери.              С тяжёлым вздохом Ян начал снимать верхнюю одежду. Холод, пронизывающий комнату, коснулся его голой кожи, заставив его вздрогнуть. Лаборатория была мрачной и морозной, даже воздух был как ледяной, в нём не было ни намёка на тепло или уют. Он чувствовал, как прохлада проникает в каждую клетку его тела, а его сердце начинает биться быстрее, будто оно было готово вырваться наружу.              — Сюда, подмышку, и держите. Пока я не скажу, не убирайте, — старик протянул термометр.              Тем временем девушка, что привела его сюда, подошла с иглой и шприцем. Ян почувствовал укол в вену, но его внимание тут же унесло следующее действие: старик послушал его дыхание, легким движением проверив сердцебиение.              Это тянулось долго. Ян пытался не думать о том, что происходит, и сжимал зубы. Мельчайшие звуки их действий казались ему оглушительными. Он видел, как старик следит за каждым движением, и понимал, что он, наверное, впервые видел такое пониженное состояние у человека. Его нервозность росла, и, кажется, он не мог выдержать больше этого.              Когда прошло несколько минут, старик наконец забрал термометр и взглянул на показания. На лице учёного отразился шок.              — 34,7… Низко. Как вы ещё живы? — его голос был полон удивления и непонимания. Ян почувствовал, как от этих слов по спине снова побежала дрожь.              — Так же как всадники Разлома без головы. Жив и всё, — Ян попытался скрыть раздражение, хотя внутри его чувств было гораздо больше. Он не хотел больше оставаться в этой комнате.              — Это невероятно! Человек с постоянно пониженной температурой тела! — старик будто не мог поверить своим глазам. Это его поразило до глубины души, но для Яна было всё ясно — как только закончится этот осмотр, он уйдёт.              — Ага, ага, ага-ага… А можно я уже уйду? — Ян не мог больше сдерживаться. Он хотел быстро закончить с этим и исчезнуть отсюда.              — А… Ширли! Проведи господина в его покои́, — старик пришёл в себя, резко вспомнив свою роль. Он указал на девушку, которая стояла у двери.              — Хорошо, господин, — Ширли взяла его за руку. Ян почувствовал, как её руки холодны, и с облегчением понял, что хотя бы это было ему знакомо.              Она повела его по длинным коридорам, которые казались бесконечными. Стены, украшенные старинными картинами, и тусклое освещение лишь подчёркивали атмосферу мрачного, почти пустого замка. Шаги эхом отдавались в тишине.              — Ваша комната, Граф. Аудиенция намечена завтра в полдень. А пока отдохните, — Ширли открыла дверь, и Ян шагнул в темную, холодную комнату. Всё было просторно, но по-настоящему пусто. Это было место, где его оставят в покое, но внутри этого покоя скрывался страх перед завтрашним днём.              Ширли вышла, оставив его одного. Ян оглядел комнату, как будто пытаясь почувствовать себя в безопасности, но внутри всё было иначе. Он посмотрел на кровать, разделся и лёг, зная, что не найдёт покоя в эту ночь. Завтра будет ещё одним шагом в его пути, и всё будет сложнее, чем он мог себе представить.              — Ну ахуеть… — тихо пробормотал он, закрывая глаза и ощущая, как тело становится тяжёлым, а мысли уносят его в неведомое завтра.