Глава 1. Кромешный мрак

Вокруг была лишь темнота. Я очнулся несколько минут назад, с трудом мог пошевелиться. Сейчас с этим чуть получше. В горле сухо, многое бы отдал за глоток воды. Я попробовал позвать кого-нибудь, но изо рта вырвался лишь тихий хрип. Надо бы понять, где я оказался — вокруг стояла кромешная тьма, ни единого проблеска света. Ощупав пространство вокруг себя, понял, что лежу на какой-то полусгнившей соломе, а рядом — холодная каменная стена. С трудом поднявшись на ноги, на ощупь пошел вдоль нее, и через пару мелких шагов наткнулся на еще одну стену. Через три шага ткнулся в третью, а в углу споткнулся о пустое деревянное ведро. Пошел дальше, и в конце стены я нащупал железные прутья толщиной в два пальца. Голова сильно болела, и мысли никак не хотели выстраиваться в логическую цепочку, но было ясно, что я оказался в темнице. Попробовав осмотреть камеру еще раз, понял, что из «имущества» у меня действительно только пустое ведро да гнилая солома. Ногам становилось холодно, и я только сейчас заметил, что хожу абсолютно босой. Я тяжело опустился, спиной привалившись к стене. Пару минут посидел, закрыв глаза, и вдруг понял, что не помню, как тут оказался. Еще через несколько минут я осознал, что вообще ничего не помню. Даже свое имя. Осознание собственного бессилия и того, что вряд ли меня ждет что-то хорошее в ближайшем будущем ударило по мне словно кувалдой. Я растянулся на соломе, а мою грудь сдавило чувство, что я вот-вот расплачусь. Так бы и было, если бы не явное обезвоживание. Я закрыл глаза и попытался заснуть. Спустя несколько минут, едва я провалился в беспамятство, мою левую руку пронзила боль. Не так. БОЛЬ. Ощущения были не из приятных, словно меня клеймили раскаленным добела железом. Я извивался на полу словно змея, брошенная в костер, и секунды для меня превратились в часы. Вскоре я отключился. *** Пришел в себя я от какого-то шума. Открыв глаза, увидел тусклый отблеск света на решетке противоположной камеры и сразу зажмурился. Даже такой тусклый свет резал глаза, как нож. Впрочем, в этом были и плюсы — я не был слепым, а эта пугающая мысль приходила мне в голову. Шум приближался, и я начал различать шаги. Я рискнул немного приоткрыть глаза, и сквозь пальцы стал смотреть за решетку. Мимо нее, держа в руках факел, прошло существо, но из-за непривычки к свету его силуэт был слишком размыт. За ним шло еще одно существо, оно тащило кого-то за собой. Они остановились, открыли одну из камер напротив и забросили туда тело. Закрыв камеру, они отправились обратно. Проходя мимо моей решетки, тот, что с факелом остановился, поднял источник света повыше и посмотрел на меня. — Этот очнулся! — прокричал он в спину своему товарищу, который уже поднимался по каменной лестнице вверх, — принеси воды и еды, нельзя чтоб он сдох! — Хорошо, — прорычал его друг и отправился дальше. Через несколько секунд я услышал, как открылась и сразу же закрылась дверь в этот подвал. Голоса у этих существ были омерзительны — они скорее рычали, а не говорили. — Славно, что ты очнулся, эльф, теперь мы сможем повеселиться и с тобой, — существо засмеялось, и от его хриплого, режущего слух смеха меня передернуло. Теперь я был абсолютно уверен, что здесь меня ждет лишь боль и ужас. Глаза постепенно привыкали к свету, и я смог лучше рассмотреть существо. Если коротко, то это был омерзительный монстр. Серое лицо, гнилые неровные зубы, редкие грязные волосы и порванные уши. Его лицо было испещрено шрамами. На нем были одеты грязные черные доспехи, на поясе висел меч. Видимо ему надоело рассматривать меня, поэтому он решил пройтись вдоль камер. Я прижался к решетке, пытаясь осмотреть все помещение. Факел не давал много света, но темница здесь была маленькой, так что мне удалось все рассмотреть. По бокам коридора шириной футов в десять было по три камеры. Я находился в ближайшей к узкой лестнице, которая, закручиваясь, уходила наверх. Она была слева от моей решетки. Человека стражники бросили в среднюю камеру на противоположной от меня стороне, мне удалось разглядеть его ноги, покрытые засохшей кровью. Я перевел взгляд на монстра — он стоял у последней камеры и как-то задумчиво смотрел вглубь нее. Потом он повернул голову ко мне, резко подошел и попробовал ударить факелом по пальцам, которыми я держался за прутья решетки. Я отпрянул за мгновение до того, как факел ударил о дверь камеры. Монстр мерзко рассмеялся: — Что, эльф, нравится обстановочка? Привыкай, ты проведешь здесь остатки своей жалкой жизни! — тварь снова захохотала. Тут открылась дверь, и к камере спустилась вторая тварь. Внешне она была так же омерзительна, как и первая. Монстр с ненавистью посмотрел на меня и швырнул в камеру кусок черствого хлеба и что-то еще. После поставил у решетки покрытую ржавчиной кружку. Переговариваясь, существа пошли наверх, и как только они захлопнули дверь, последний отблеск света исчез, и темница вновь погрузилась в кромешный мрак. Я медленно пополз к решетке, по пути подобрав хлеб. Аккуратно нащупал кружку и жадно припал к воде. Она была омерзительной на вкус, будто ее взяли из болота, но мне слишком хотелось пить. После я принялся за хлеб, лихорадочно отрывая крупные куски. Когда и с ним было покончено, я вспомнил, что существо кинуло в камеру что-то еще. Через минуту мне удалось найти это что-то. Липкий кусок непонятно чего с отвратительным запахом. Мне еще слишком хотелось есть, так что я рискнул откусить маленький кусочек. Мясо. Чертово сырое подгнившее мясо! Я с отвращением сплюнул в ведро, мясо бросил туда же. Привалившись к стене, я прикрыл глаза. Через секунду встал и подошел к решетке, повернув голову в сторону камеры моего соседа. — Эй! — позвал я негромко и тут же закашлялся. — Ты там живой? Тишина была мне ответом. Позвав еще несколько раз, стало понятно, что либо мой собрат по несчастью в глубокой отключке, либо, что хуже, мертв. Я опустился на солому и погрузился в раздумья. Мне хотелось вспомнить хоть что-то, но с грустью осознал, что мое первое воспоминание — это то, как я здесь очнулся. Мою память словно стерли. Где я? Какой сейчас год? В конце концов, кто я вообще такой? В голову пришел разговор тюремщиков. Один из них называл меня эльфом. Эльфы… Что я про них знаю? Бессмертны. Уши острые. А откуда я это знаю? Значит, моя память стерта на абсолютно, что-то я все-таки помню. Я потрогал уши. Острые. Хм. И вправду эльф. Стал ощупывать голову дальше, оказалось, что у меня длинные волосы до середины спины. «Осмотрев» каждый дюйм своего тела, пришел к выводу, что со мной все в порядке. На ощупь ничего не болело, а на руках и ногах было по 10 пальцев. На мне были надеты какие-то дряхлые штаны и настолько же дряхлая рубаха. Тут мне вспомнилась невероятная боль, от которой я потерял сознание. Что это было? Я уверен, что был здесь один. Я снял рубаху и еще раз тщательно ощупал левую руку. Боли не было, никаких шрамов тоже. Без рубахи резко стало холодней, так что я поспешил надеть ее обратно. Тяжело вздохнув, я улегся на солому. Окутанный мрачными мыслями, я погрузился в беспокойный сон.