Алкогольные энтузиасты и соевое молоко

      Сильный кашель. Все руки в крови. С них медленно стекает тёмная жидкость.       Парень смотрит на заляпанные пальцы. Смотрит на пол, на который падают капли крови. Сжимает веки. Он ненавидит свой организм. Ненавидит кровь, исторгаемую изнутри. Он - собрание шлаков и токсинов.       Парень подносит пальцы к губам. Приоткрывает рот. Облизывает тощие фаланги, в обёртке из бледной кожи, проглатывает красную жидкость вкуса железа. Он ненавидит всё это. Ненавидит себя всего, ненавидит своего бывшего наставника, который в нём всегда был разочарован.       “Ёб твою мать, - злится японец, - я ебал всё это!”.       Стоит на месте. И улыбается.       Акутагава видел краем глаза, что Огай Мори подёргивал пальцами. Совсем чуть-чуть.       Якудза. Это слово будоражит Рюноске.       Я - восьмёрка; ку - девятка; дза - тройка. Карточная комбинация. Хуёвое сочетание. Но очень опасное. Испокон веков.       - Чел, - в чувства Рюноске приводит нахальная манера общения одного парня, - да ты чёт дрожишь весь.       Парня хлопает по плечу другой. Сильно. Больно.       - Чуя, - Рюноске говорит тихо, - иди куда шёл.       Рыжеволосый улыбнулся:       - Боишься чего-то? - Накахара улыбается.       - Нет.       Враньё.       - Якудза не страшнее обучения с придурком Дазаем, - Чуя усмехается.       - Эй, - Акутагава хватает парня за ворот. - Хочешь в ебальник получить?       - М? - Чуя складывает губы и надувает их. - Боюсь-боюсь.       Акутагава отпускает сжатую ткань одежды Накахара. Тот смягчает взгляд.       - Не хочу лишних проблем, - брюнет кашляет в кулак.       - А ты что, хотел самолично заявиться к якудза и попросить их о проблемах? - Накахара смеётся.       - Ублюдок ты, Чуя. И идиот.       Каждый из этих двоих был друг для друга ненавистным ублюдком, швалью, мудозвоном. Перечислять можно долго - не хватит пальцев рук и ног.       Акутагава идёт куда глядят глаза, во рту всё ещё стоит вкус крови - вкус железа, ржавчины, разъевшей разлагающийся металл.       - Акутагава-сама, - Хигучи говорит с уважением, с восхищением.       - Иди куда шла, - Акутагава не утруждает себя такой мелочью, как одарить девушку быстрым взглядом.       В свою очередь, Хигучи частенько по ночам утруждает свои пальцы трогать себя в самых разных местах, наполняя голову мыслями о том, кого она видит ежедневно. Он для неё - самое ценное, самое краснокнижное. А Хигучи для него - пустой звук. Если бы вдруг ему пришлось дарить Хигучи подарок на День Святого Валентина, он, скорее всего, не нашёл бы ничего оригинальнее, как подарить в коробке из-под обуви, замотанной сверху скотчем, свиное сердце с кружащими над ним мухами.       А Хигучи была бы и рада, в какой-то степени. Она бы хранила его вечно, сфотографировала бы на телефон с разных ракурсов, на память, и на всякий случай, продублировала бы фотографии на флешку.

***

      Из-под густо накрашенных ресниц Юми смотрит на облупившиеся ногти. Затягивается сигаретным дымом (жаль, у Акиры нет травки), глядит на кофе в чашке.       - Юми, - Акира выключает плиту, - достанешь тарелки?       Вопрос улетучивается вместе с хлопком закрывшейся вытяжки.       Кружевные кошачьи ушки, купленные по скидке, висят на светлых волосах на ободке, впившемся в пряди.       - Юми-чан, ты что там делаешь? - Акира хлопает по плечу девушку, сидящую за старым пыльным ноутбуком.       - А? - Юми оборачивает голову назад, сворачивая себе мышцы шеи чуть ли не до хруста. - Да я нюдсы продаю, - отмахивается.       - Не рановато ли? - Акира выгибает бровь.       - Та не. Прост тут один жирдяй написал запрос на кружво и...       - Достань тарелки, - повышенным тоном говорит Акира.       Садится за стол и ждёт, пока Юми разложит скромный завтрак. На несколько квадратных метров кухни - две девушки, сидящие кое как; пара тарелок со свисающей с краёв яичницей и вилками.       - А вроде и норм, да? - Юми всасывает в себя жидкий желток, как кончу с головки пениса.       - Фу, - Акира засовывает в рот зажаристый кусок белка.       - Чо ткое? - Юми слизывает с тарелки растёкшийся желток от второго яйца.       - Ты так “смачно” ешь яйца...       - Эт всё опыт.       Акира смеётся.       У Акиры звонит телефон. Устройство агрессивно ползёт по столу.       - Незнакомый номер, - показывает Акира.       - Это директорский, - Юми пробегает глазами по цифрам, - дай сюда. Тянет руку к новому смартфону с восстановленной симкой.       - Откуда у неё мой номер? - вопрос Акиры игнорируется.       - Алё, - Юми закидывает ногу на ногу, стучит пальцами по столу.       “Накагава-сан?” - булькает голос в смартфоне.       - Не-а, эт Юми.       “Юми-чан, - женщина запинается, - короче разговор есть”.       - Та ты говори, директриса-чан, не тяни кота за яйца.       Юми улыбается, накручивает на палец прядь волос.       “Юми-чан, твой вклад в нашу индустрию, несомненно велик...”       - Чо ты говоришь загадками? Говори проще - ахуенно работаешь пиздой.       “Это несомненно, дорогая, - мягкий голос обволакивает ушные раковины Юми, - вот только, ты больше не работаешь в нашем агентстве”.       - Чо?! - кричит Юми. - Какой нахуй?!       “Тихо-тихо, дорогая”.       - Та ты чо, сука?! Ты серьёзно?       “Дело в том, что так сказал (?)-кун. Ты же знаешь...”       - Та вам-то самим где работать-то?       “Юми-чан, мы по-тихоньку восстанавливаем точку, некоторые девочки лежат в больнице...”.       - После стольких лет работы вагиной, ртом и всем другим я получаю это?!       “Дорогая, ты, конечно, получишь свою выручку...”       - Выручку-хуирочку! Идите, блядь, в пизду! Вам там сам’е место!       Юми скрипит зубами, часто дышит, наполняя воздухом грудь:       - Сначала (?)-кун, затем эта блядина. Сюр какой-то.       Акира молчит.       Юми сидит, как кипящий чайник. Её всю колотит, она дрожит, царапает ногтями кожу ладоней.       - Сука! - выкрикивает Юми. - Да какого хуя?! Я надеялась, что эта тупая блядская пизда... - голова Юми трещит. Стоит до неё дотронуться, и она расколется пополам.       Акире Накагава приходит поступление с подписью “Для Юми-чан” в размере пятисот тысяч иен. Акира усмехается:       - Нормально так заработала пиздой.       - Чо, эта сука уже прислала бабки? - блондинка злится ещё больше.       - Пятьсот кусков.       - Я ебу.

***

      Акира и Юми поднимаются по ступенькам в агентство. Юми тяжело дышит:       - Почему здесь нет лифта? - Юми сглатывает слюну.       - Это старое здание, - Акира проходит в офис. Снимает пиджак. Аккуратно вешает.       Юми устало усаживает свою попу на стул, машет на мокрое лицо рукой.       Акире приходит множество уведомлений на телефон. Смотрит в экран: “Акира-чан, Юми-чан, покупаю всё что есть!!!”, “Девочки, вы - отпад!” и всё в таком духе.       Акира сначала складывает губы в улыбку, затем быстро понимает, что к чему:       - Юми, - Накагава кричит подруге, - ты что, с моего аккаунта продаёшь свои голые фотки?!       Юми на это пожимает плечами:       - Та хер знает.       - Заведи свой аккаунт, - Накагава кидает тряпку Юми. - Это пиздец, Юми-чан! Ты к моему номеру аккаунт привязала!       Акира нервно протирает подоконники от пыли мокрой тряпкой. Берёт ведёрко, смотрит на старый потолок, уже покрывшийся трещинами-шрамами.       - Ща удалю всё, - Юми сидит в смартфоне, - и заведу другой акк.       - Будь так добра, - со злостью говорит Акира.

***

      - ... я сказала Юми-чан, что не приму её обратно, - женщина смотрит в глаза мужчине напротив. Подносит ко рту тонкий конец держателя для сигарет, полностью обслюнявленный.       - Молодец, - японец кивает головой, - что с новой точкой?       - Не всё так быстро и просто, - женщина затягивается, - копы ещё копаются на старой. Им же всё надо узнать: чего и как... Ты, кстати, обещал кофе за свой счёт, (?)-кун, - женщина стряхивает пепел в повидавшую жизнь пепельницу.       - Заказывай сколько хочешь, - мужчина поправляет костюм, жестом подзывает обкуренного на вид официанта.

***

      - Смари, - Юми показывает Акире плюсики, пришедшие на её счёт, - нехило, да?       - Что ты там делаешь? - к девушке подходит серьёзный Куникида Доппо.       - Да так, - Юми глядит на цифры, - Акира, я ща бабло подниму и всё будет чик-пык.       Юми довольна собой полностью: безграничным умом, телом, фигурой, фотографиями пизды, стоящих сосков с редкими мурашками и всего другого.       - Что Вы делаете, Юми-сан? - Кёка Изуми подходит к японке и тихими голосом начинает говорить.       Девочка поправляет ободок, пытается аккуратно заглянуть в смартфон, но Юми выключает экран.       - Знашь, - блондинка улыбается, - мм-чан, пойдём я тебе помогу?       - Меня зовут Кёка.       - Да-да-да, Кёка-чан.

***

      Юми доедает онигири, купленный со скидкой - завтра истекает срок годности и, наверняка, внутри он начал произрастать зелёной плесенью, маскируясь с дольками тонко нарезанного огурца. Юми всё равно что есть. Онигири она купила на найденные у магазина монеты - вот так фортануло.       - Юмиии-сан, - к девушке подкатывает на кресле на колёсиках Осаму Дазай, - какие планы после того, как ты съешь свой онигири?       Девушка оборачивает голову в сторону Осаму. Продолжает жевать еду:       - Когда доем - тогда и решу.       - Юми-сан, я тут нашёл такую верёвку, - Осаму берёт с пола толстую верёвку и показывает девушке, - она такая прочная и хорошая...       - Не, чувак, - Юми тычет средним пальцем в лоб Осаму, словно пытается проделать дыру в его коже, а затем в черепе. - Иди гуляй.       - Какая жалость! - обижается мужчина.

***

      Осаму Дазай качается на стуле, смотрит в потолок. Ему абсолютно нечем заняться. Как и многим другим работникам. Иногда он поглядывает на Накагава Акиру, на Юми. “Да я много где работала...” - слова Акиры. Да уж. Какая ему, нахуй, разница кто где работал? Хотя. Куникида - преподавал в школе; он сам - бывший преступник, “замаливающий свои грехи”, много чего потерявший в жизни; Кёка - также из мафии. Юми, попавшая в агентство чисто случайно, - проститутка. А Накагава? Каким боком она здесь оказалась? Одни и те же вопросы. Но нет ответов.       Накагава Акира и Юми смотрят бумаги: первая внимательно вчитывается в каждое слово, вторая - накручивает локоны волос на палец.       - Юми, - Акира прислоняется губами к уху экс-проститутки - у той бегут по коже мурашки, - портовая мафия...       - Чо? - Юми причмокивает губами.       - Они обитают в йокогамском порту, - японка подходит к экс-проститутке, горячо дышит на ухо Юми, - сто процентов.       - Почму? - Юми смотрит в глаза Акире.       - Та потому что она так и называется - портовая, ага? - Акира начинает улыбаться, словно киношный Джокер.       - И чо? Назваться можн как угодно.       Юми облизывает слюнявым языком верхнюю губу, разравнивая корки кожицы. Ей непонятна такая логика.       Акира молчит. Молчит и Юми.       - Ща, - брюнетка достает смартфон, открывает контакты.       - Чо, гуглить будешь? Мож мне у подписоты спросить тогда что и где?.. Тому кто правильно ответит - пришлю видео со своей пиздой.       Акира не реагирует на слова Юми. Лишь листает вниз пальцем по яркому экрану.       Ищет что-то или кого-то.       Прислоняет экран к уху - к нему тут же прилипает кожа. Акира ждёт ответа от вызываемого человека. Ожидание мучительно. Она ждёт срочного ответа. Проходят секунды, кажущиеся часами - очень долго.       Акира выходит на улицу. За ней хвостом бежит Юми. Абонент не отвечает.       - Сука! - ругается Накагава.       - Кому ты звонила?       - X-куну, только он трубку не взял. Он что хочешь тебе найдёт, - заверяет Акира.       - Чёт не припомню такого чела в конторке.       - Был-был, и сейчас должен быть.       Акира пальцами тычет по экрану.       “Оставлю ему сообщение, а потом поговорим”, - думает Накагава.       Накагава Акира знает, что может навлечь беду, проблемы на себя, на Юми, на детективное агентство, но так уж воспитана Акира - годы жизни среди якудза закалили её боевой дух, хоть он и был сильно подбит, когда не стало её родного брата.       - Слышь, Акира, - Юми пытается отвлечь девушку, - мож этого чела ваще не стало?       - Пфф, посмотрим. Если что, присяду на дядю, мол, колись давай что произошло, где Х-кун.

***

      К девушкам подходит Дазай Осаму:       - Всё никак не уймётесь, дамы? - кладёт руку на плечо Юми. Заглядывает ей в глаза.       - Не суй свой нос куда не просят, - Юми убирает руку Осаму со своего плеча.       - Вы серьёзно хотите вдвоём пойти на чаепитие к мафии? - хитро улыбается.       - Парниша, - Юми сжимает пальцы, - кто-то из моих девочек умер; кто-то остался инвалидом. Мне, сука, больше работать негде! А ты, перебинтованный косплеер мумии, пытаешься шутить?!       - Воу, - Дазай снимает с лица улыбку, - вот это настрой.       - Ставлю две пачки презервативов и одну упаковку смазки на то, что мы вернёмся живыми, а эти хуилы - пососут, - Юми смотрит на Дазая. - Чего замолчал?       - Ого, - Осаму действительно удивился.       Дазай Осаму не мог представить как эти две хрупкие девушки пойдут на разборки к Портовой мафии. Он, как человек, как одарённый, который был в этих кругах много лет, знал всю подноготную этой преступной организации. Да, конечно, среди мафии было и есть много идиотов, но эти идиоты очень любят пускать кровь и кишки своим неприятелям. Выбрасывать окровавленные трупы в реку и тд.       - На вашем месте, девушки, - Осаму Дазай всмотрелся в лица Акиры и Юми, как будто видел их в последний раз, - я бы не шёл к этим ребятам.       - Дазай, блядь, - Акира прерывается - телефонный звонок.       Проводит пальцем по заляпанному следами от пальцев экрану:       - Алло, - серьёзно говорит Накагава.       “Сколько лет, сколько зим, Акира-чан”, - голос добрый, прокуренный.       - X-кун, - Накагава отходит в туалет. Быстро идёт, стучит обувью.       “Собираешься вернуться? Тебя все ждут”, - громкий кашель.       Девушка молчит. Заходит в туалет.       Молчание. Тишина.       - X-кун, ты не знаешь, где сейчас находятся ублюдки из Портовой мафии?       X-кун замолкает. Ему будто рассказали старый несмешной анекдот, и он пытается найти в нём забавные моменты.       “Зачем тебе Портовая мафия? Подожди... Ты вообще что сейчас делаешь?”       - Дядя не сказал, что я больше не в клане?       Х-кун снова молчит. Говорят, молчание - золото. Но не в этом случае. Х-кун не понимает как ему реагировать. Накагава Акира всегда была на слуху. Но теперь никто о ней говорить не будет. Нет, кто-то да будет вспоминать её, только, скорее как городскую легенду.       “Понятно”, - тихо отвечает.       - Ты расстроился? - серьёзно спрашивает Акира.       “Якудза не нужно расстраиваться, - выдерживает трёхминутную паузу, - мы почти десять лет знакомы. Ахах, - причмокивает губами, - чёрт, конечно расстроился. Можем как-нибудь встретиться”.       - Можем, - отвечает Накагава.       “Ладно, постараюсь помочь. Если что-то найду - пришлю на почту”.       - Спасибо, - с искренней добротой говорит Акира Накагава.       В сердце защемило. В голове медленно всплывают, словно пузырьки со дна на поверхность воды, воспоминания.

***

      Хигучи собирает короткие волосы в хвост. Убирает в сумку телефон, тёмные очки. Снова идти в одиночестве одной и той же дорогой домой.       - Уходишь? - Чуя бросает реплику в сторону девушки.       - Мори-сан сказал, моя работа окончена. На сегодня.       - Тогда бывай, - рыжеволосый уходит.

***

      По дороге домой Хигучи заходит в продуктовый магазин. Смотрит на полочки-блестяшки - всё усыпано продуктами в ярких обёртках. Хигучи берёт соевое молоко, замороженную еду, батончик мюсли.       О Хигучи говорили, что работа в мафии - не для неё. Об этом ей говорили лично, за спиной, посмеивались над ней. Она могла бы уйти из организации, переехать из Йокогамы в деревушку, устроиться там продавщицей соевого молока и жить тихой жизнью.       Хигучи пробивает на кассе продукты. Берёт яркий флаер с надписями “Купи на десять тысяч иен и выиграй семейный дом!”. Как жаль. У Хигучи не было семьи.       Хигучи идёт домой с пакетом продуктов. Хигучи хочется закричать во всё горло - её абсолютно всё достало.       Хигучи могла бы прямо сейчас уйти из мафии, слёзно прося об этом Мори Огая.       Хигучи могла бы попробовать быть моделью - готической японской барби с тёмным прошлым. Тёмное прошлое на её тёмном наряде, и светлое будущее ( которого нет ) - на светлых волосах.       Хигучи могла бы прийти домой, кинуть продукты в холодильник, открыть ноутбук и залезть на сайт знакомств. “Меня зовут Хигучи Ичиё, мне нет тридцати. Мои увлечения: люблю пить хороший кофе с соевым молоком. Люблю своего начальника...”. Чёрт! Сука! Хигучи могла бы прикрепить рядом с нелепым текстом свою нелепую фотографию в костюме, чтобы потом ей написал подросток-хипстер лет шестнадцати со статусом: “Ищу шугар-мамми. Ты как раз подходишь, детка”. И глядя на это, Хигучи, скорее всего, сблевало бы.       “Предложи такое своей матери, из вагины которой ты вылез. Ублюдок”.

***

      Рабочий день в агентстве заканчивается. Акира, Кёка и Юми медленно, но слаженно убирают рабочие места, подметают полы.       Акира убирает с лица прилипшие волосы, убирает на место швабру. Ей хочется и себя убрать на какое-нибудь место.       Акира берёт сумочку, складывает внутрь всё то малое количество вещей, что у неё есть.       - Акира, дорогая, - Юми-чан подходит к подруге, - я хочу заскочить кое куда... Домой это... Одна пойдёшь, ладно?       Накагава кивает головой. Смотрит на время:       - Ладно.       Акира не хочет возвращаться домой. Ей хочется что-то сделать. Но вот что - непонятно. Акира медленно выходит из здания, пересчитывая ступеньки, по которым она спускается - шестьдесят две ступеньки. Столько костей у человека в нижних конечностях.       Акира выходит на улицу. Скучно.       - Накагава-сан, - до девушки дотрагиваются.       Она оборачивается.       - Дазай-сан? - вечернее солнце падает на лицо Акире, отчего она хмурится. Закрывает ладонью свет.       Дазай молчит. Лишь заходится тихим смехом.       - М... Не знаю. Скучно.       Такие же мысли застыли, как желе, в голове Накагава.       - Мне тоже скучно, - Акира смотрит на рыжевато-жёлтое небо. С этой мыслью, пущенной по кровотоку, стояла девушка.       Акире хотелось упасть на землю, расставить руки как попало и смотреть на небо.       Но. По правде говоря, Акира не знала чего она хочет на самом деле. Скука - отвратительное чувство.       - Я думаю зайти выпить в бар, - Накагава говорит очень тихо, слова проглатывает. - Есть один неплохой, но он далеко.       - Хочешь меня споить?       - У меня нет на тебя планов, Дазай-сан, - Акира разворачиватся и идёт в нужном ей направлении. - Если не хочешь, можешь не идти, Дазай Осаму-сан.       Осаму идёт за девушкой, сверля взглядом её спину. Открытая. Можно спокойно ударить ножом и убежать. Ничего не будет.       - Осаму-сан, хочешь что-то сделать? - Акира достаёт помаду из сумки. - Иди со мной вровень.       Дазай думает, что девушка не глупа. Она может носить глаза на спине, на затылке. Это немного странно.       В крови Акиры вымылся весь алкоголь обычной водой и “кока-колой” без сахара и калорий. Сигаретный дым выветрился духами. Иногда ей хотелось заполнить эту пустоту.       - Акира-сан, ты одинока? - Осаму держит ладони в карманах пальто, пальцы сжаты.       - Пф, - бурчит девушка, - Дазай-сан, мы не так близки, чтобы это обсуждать.       Акира стучит каблуками. Звуки постукиваний эхом звучат в голове Дазая.       - Хорошо, - Осаму улыбается, - ты повесишься вместе со мной?       Работники агентства идут медленно. Накагава смотрит на Дазая:       - Увы, не актуально, - её губы потрясываются, - где ты был раньше, Осаму Дазай?       Сжимает пальцами ремни сумки. К брату у Акиры осталась необезбаливаемая, неизлечимая привязанность. Он - единственный человек, который её ценил.       Акира глубоко ртом заглотила кислород. Насытила полукислородом полутоксинами лёгкие - городская среда даёт о себе знать.       - Что значит... “где ты был раньше?”       Осаму смотрит на Акиру Накагава. Акира убирает пальцами выступившие на глазах капли слёз.       - Всё, всё, - машет руками, - мы скоро придём.

***

      Акира вприпрыжку спускается в бар. Алкогольный индекс - ноль. Но, уходя из бара, у посетителей он мог подниматься до трёх процентов.       Акира заходит в бар, пристраивается у стойки. Рядом с ней садится Осаму - давно он не выпивал в баре. Он смотрит боковым зрением на Акиру - та улыбается кончиками губ, рассматривает цветные бутылки алкоголя - целая алкогольная палитра.       - Акира-сан.       - Да?       - Ты хотела отойти в иной мир, да?       Накагава хмурится. Громко зовёт бармена.       - Давай не будем об этом, - со злостью улыбается японка.       Приходит потрёпанный жизнью, работой бармен. Машет рукой Акире - они немного знакомы. Разливает алкоголь, уходит в подсобку и ложится спать на развалах вещей.       Акира пьёт Джек Дениелс.       - Ты похож на мумию, - девушка разбалтывает пальцем лёд в стакане с импортным виски.       - Давай не будем об этом, - повторяет за Накагава мужчина.       Им обоим есть что скрывать друг от друга. Жизнь - жестока. Мир жесток.       В Йокогаме по вечерам царил декаданс - упадок, пессимизм.       Акира пьёт виски. Глоток, другой. Сейчас она - алкогольный энтузиаст, а вокруг неё - вечерний йокогамский декаданс.       - А почему ты, Дазай Осаму-сан, хочешь самоубиться? - Акира стучит ногтём по грани стакана.       В баре стоит полная тишина. Время застывает. Накагава Акира улыбается. От неё веет алкоголем вперемешку с духами. Смотрит пронзительно, заглядывает в самую душу.       Карие глаза Осаму смотрят в глаза Накагава.       - Ну? - Акира делает глоток.       Осаму состроил полуулыбку:       - Ты сама о себе ничего не рассказываешь.       - Мне нечего о себе рассказывать, - Акира бьёт ногтём по граням стакана.       Дазай потягивается. Смотрит в потолок. Потолок старый, местами желтоватый, потрескавшийся.       - Меня зовут Акира Накагава, мне... Я молодая девушка, полная сил и энергии. Недавно бросила курить. Мой цвет волос - настоящий. А сейчас я пью в баре с малознакомым мужчиной со странными наклонностями, по совместительствую - коллегой по работе. Достаточно?       Осаму смеётся на всё помещение.       - Чёрт! Пхах... Бармен! Чёрт. Женщины жестоки.       - Я не жестокая, - Акира допивает алкоголь, - я говорю правду.       Бар наполняется смехом. Непродолжительным смехом.       - Накагава-сан, знаешь, ты, однако, забавная.       Акира давится алкоголем.       - Бармен! - девушка хлопает в ладони.       Тот приходит в ещё более потрёпанном виде.       - Снова Джек’а?       - Аг’а, - девушка медленно пьянеет.       В баре сидят лишь двое людей. Это место тихое, непримечательное. Мало кто о нём знает. Здесь царит безысходность вперемешку со спокойствием.       - Накагава-сан, - Дазай наблюдает за девушкой. За стаканом со множеством отпечатков губной помады - зататуированные грани блестят под тусклыми лучами ламп. - Много пьёшь.       - Не мешай мне расслабляца, - язык заплетается. Девушка дышит глубоко. Алкогольные пары вылетают из рта. - Хоть чут-чут.       “И этот человек хочет разобраться с Мори Огаем”, - усмехается внутренне Дазай.       Акира всё время о чём-то думает. Осаму смотрит на неё, и у мужчины появляется желание заглянуть ей в голову - вскрыть кожу головы, добраться до черепа. Понять, что это за человек.       Что за друг, о котором говорил директор? Наверняка, очень загадочная и странная личность, как и Акира Накагава.       - Что-т спросит хочеш? - Накагава смотрит в мобильник - цифры плывут перед глазами. Вся её жизнь куда-то плывёт.       - Ты напилась, - Осаму отставляет стакан Акиры в сторону.       - Отдай ст’кан, - Акира падает на стол лицом.       Накагава Акира забыла каково это - пить крепкие напитки. Бутылку алкоголя, которую она принесла в агентство так и не открыли, задвинув в пыльный долгий ящик. Акира просто лежала лицом на поверхности стола, прилипнув щекой.       - О чёрт, - Дазай в ужасе смотрит на девушку без сознания.       Пытается привести её в чувства. Зовёт бармена, чтобы расплатиться, попросить стакан воды. Пытается открыть рот Акире, напоить её водой, словно заботливый отец. Но вода льётся мимо.       Дазай берёт телефон Акиры, пытается разблокировать. Экран запрашивает “Фейс АйДи”. Приподнимает Акиру, держит одной рукой её хрупкую шею, другой - наводит камеру на её лицо, но долбанный мобильник каждый раз пишет, что лицо не распознано. На десятый раз Осаму бросает затею с разблокировкой телефона.       - Ну что? - бармен кидает взгляд на девушку без сознания.       - Ничего, - Дазай пожимает плечами.       - Возьми такси до дома.       - Кому? - Осаму потерянно смотрит на Акиру. - Я не знаю где она живёт.       - И? Бросишь эту девушку здесь? - бармен берёт тряпку, начинает протирать стол.       Осаму кладёт в карман пальто телефон Акиры. Девушка находится в беспробудном состоянии.       - Придётся к себе забрать, - бурчит под нос Дазай. Аккуратно берёт тело Накагава на руки.       - Ты смотри, парень, - бармен стучит пальцами по столу, - я твоё лицо запомнил.       Дазай глядит на бармена. Улыбается. Мотает головой.       - Мне бы до такси её донести.       Берёт на руки Акиру. Голова девушки запрокидывается назад - ощущение, словно она и вовсе отпадёт от шеи и шариком для боулинга покатится по полу.       - Ты, парень, шею то придерживай, - работник закуривает сигарету.       Дазай медленно идёт, держа тело девушки. С её ноги падает туфелька - каблук ударяется об ступеньку.       “Ёбаный в рот”, - Осаму думает о том, чтобы наплевать на туфлю. Сказать потом Акире, мол, променяла на стакан самого дорогого виски.       Блядь, полная хуйня. Не пойдёт.       Дазай запрокидывает верхнюю половину тела Акиры на плечо, надеясь, что она не разделится на две части, или хотя бы, не упадёт. Держит её за ноги. Медленно присаживается, чтобы поднять туфлю.       Дазай несёт на себе Акиру и держит в руке злосчастную туфлю. Не очень-то похоже на сказку о Золушке и принце. Дазай не был принцем и близко. А с Акирой вообще ничего не было понятно.       Дазай вышел на улицу - в лицо ударил свежий воздух.       Дазай идёт по дороге, останавливается, чтобы поймать такси. Но вместо такси к нему припарковывается полицейская машина. Из салона, пропахшим сигаретным дымом, выходят два сотрудника полиции - братья-близнецы.       - Тааак, - протягивает один из мужчин, - добрый вечер.       - Добрый, - Осаму проклинает весь мир.       - А кто это у Вас? Не труп ли Вы несёте? - мужчина тычет пальцем в ногу Акире.       У Осаму расширяются от сильного удивления зрачки и радужки глаз.       - Это моя жена, - Осаму улыбается, - она отдыхала в баре с подругами и перебрала немного.       Всё тот же ублюдский полицейский смотрит сначала на девушку, затем на парня:       - А чё это колец нет?       - Они дорогие, боимся потерять, - Дазай придерживает ноги Акиры, держа на мизинце руки туфлю.       Полицейские переглядываются. Другой, который до этого молчал, заговорил:       - Садитесь, - показывает пальцем на машину, - подвезём вас до дома.

***

      - ...моя жена - настоящая сука, - один из братьев, что сидел за рулём, всё время жаловался, - она вечно ебёт мне мозги.       Он сделал радио погромче - на радиостанции играл шансон.       - Эт точно, - поддакивал брат, - она постоянно вьёт из него верёвки. По каждому поводу орёт, верещит. И при этом торгует в частном магазине каким-то дерьмом с которого выручки почти нет.       - П-понятно.       Голова Акиры лежала на плече Осаму. Девушка бормотала что-то невнятное, и мужчина пытался разобрать хоть что-то.       - Жёны не должны доставлять мужьям проблемы, - мужчина сделал резкий поворот направо, - я так считаю.       “Какой же ты долбоёб”, - думает Осаму, закатывает глаза.       - Много бед из-за женщин, - рассуждал второй.       Дазай уже запутался кто что говорит. Он устал от их разговоров. Радовало только то, что эти двое везли их до общежития.       - Они сначала улыбаются тебе, кокетничают, а потом...       - Потом эти суки подают на развод и отжимают пол имущества!       Сидящий за рулём втопил, и машина поехала быстрее раза в два. Акира сползла вниз, на штаны Осаму Дазая. Её волосы растрепались, она всё ещё лежала в пьяном бессознании.

***

      Полицейская машина со свистом шин останавливается у здания общежития.       - Эй, Акира, - пытается разбудить девушку Дазай, но от неё лишь веет спиртным.       Словно скрученный ковёр, Акиру вынимает из машины полицейский.       - Забирай, - держа под руки спящую девушку, полицейский ждёт. Ждёт пока эти двое уйдут.       - Спасибо, - держа Акиру под руки, Осаму смотрит вслед уезжающей машине.       “Да ладно, ты так и не проснулась”.       - Акира, - говорит громко, ждёт, что она откроет глаза. В ответ - тишина.       Дазай несёт на себе спящую Акиру, изредка издающую скомканные звуки.       Когда Осаму доползает до входной двери, начинается дождевой обстрел - капли стучат по зданиям, земле.       Ключ проворачивается в замке, дверь открывается. Комната, до этого напоминающая заброшенное, мёртвое помещение, наполняется признаками жизни: на полу появляются людские тени, трещит лампочка.       Осаму кладёт на диван Акиру. Лежащая мятая простыня сползает на пол. Без Акиры на диване как на трупе - кожа холодная, покрыта трещинами. Мужчина кидает на тело девушки простыню, закрывая его полностью - так медики накрывают тела трупов. Слишком много мертвецов на квадратный метр.       Мужчина уходит, оставляя живой труп наедине с самим собой.