Money for Devil & Pussy (2)

      Акира расстилает газету. Ладонями разглаживает жёлтые края, чтобы тонкая бумага не сминалась.       Юми в предвкушении внимательно следит за действиями подруги. Передаёт ей бумагу, сухую травку, кладёт на середину столика новый коробок спичек.       - ...тихо, - Акира разглаживает на газете бумагу для свёртков, берёт пакетики с травой, - нужно разделить напополам.       Акира отсыпает каждому примерно поровну. Скручивает свою часть, а Юми - свою.       Акире наплевать, если за ними придут менты - грёбаные сукины дети. Акира позвонит дяде, попросит помочь ей (им).       Акира поджигает спичку, закуривает, как в старых фильмах. Держит двумя пальцами самокрутку. Переносит из одного угла рта в другой. Пускает из рта подобие колец дыма.       К Акире тянется Юми:       - Хорошая дурь, не палёная, - Юми касается губами лба Акиры, - хорошо, что ты у меня есть, сестричка.       Акира достаёт из рта самокрутку, улыбается. От неё веет запахом травы, чуть-чуть. Но сама она этого не чувствует. Она чувствует эффект травы. Эффект бабочки. Она - бабочка на траве с обрезанными крыльями.       - А ты - у меня, - Акира затягивается.       Акира расслаблена. Она ни о чём не думает. На душе так спокойно, хорошо.       Юми держит свёрток с травой, сцепив пальцы так сильно, словно у неё находится жизненно важный предмет. Трава горит. Медленно, с искрами.       В голове Акиры плывут образы: она, грёбаные родители, брат. Плывёт образ директора агентства в юкате, рядом с ним стоит перебинтованный Осаму Дазай. Дядя. Почти все перед ней. Как будто в последний раз.       Акира кусает зубами ноготь пальца, ломает; не стачивает его под ноль, как это часто бывает.       - Юми-чан, - Накагава хранит на лице улыбку, - мне очень хорошо. Сейчас.       Акира улыбается и плачет.       Юми обсасывает скрученную бумагу. Затягивается. Тянется свободной рукой к своим трусам. Касается резинки, сжимающей её бёдра, кожу. Юми медленно приспускает трусики вниз.       Пальцами дотрагивается до половых губ, сжимает их. Юми слишком хорошо, чтобы жить на этом свете. Чтобы жить своей жизнью. Такой жизни просто не может быть у людей.       Акира видит своё прошлое. Своего брата. Брат смотрит на неё. Тянет к ней руки, как Мадонна. Улыбается. Брат. Сколько любви и сколько боли в одном этом слове.       Акира могла бы вернуться к своей прошлой жизни с тараканами. С дядиными тараканами, смотрящими на него и на неё разными взглядами. С тараканами, которые держат пистолет и нож танто. Которые снимают штаны и ждут, когда обработают, отполируют до блеска их хуи тупорылые шлюхи взамен на маленькую дозу.       Те люди - шлюхи-бумаги. Мешки с гремящими костями. Люди-оркестры.       Весят едва ли с килограмм сорок. Шлюхи-наркоманки. Для низшей касты только и годятся. Они - отходы, поедаемые тараканами. Элитные же шлюхи - для элитных хуёв.

***

       Звонок вместе с жужжанием телефона будит сознание Акиры, погружённое в заросли травы. Не травы травы - ах, как же хочется коснуться зелени! - а в перемолотую траву.       - А? - тихо спрашивает.       “Спишь?” - кашляет в трубку.       - Дядя... это... ты? - Акира пытается встать на ноги.       Садится в кровати, свешивает ноги. На ляжку медленно начинают капать капли крови. Разбиваются об поверхность кожи. Растекаются по ней.       “Ты на работе?”       - Ещё нет.       “Ты всё ещё хранишь у себя питомца?”       - Если ты про Юми-чан, то да.       “Собирайся и иди на работу. Опоздаешь”.       Накагава Акира смотрит на свои аккуратные пальчики с педикюром на ногтях, которые она сама делала. Если бы она покрасила ногти красным лаком, то могла бы вместе с Юми продавать фотографии каким-нибудь фут-фетишистам или просто извращенцам.       - Пока, дядя, - Акира бросает мобильник.       Акира зажимает пальцами кровавые ноздри, идёт останавливать кровь.       - ...ты что это? - спросонья, входя на кухню, спрашивает Юми.       - Кровь носом пошла.       - Как в аниме? - Юми подходит к плите, ставит чайник.       - Почти. Кстати, в холодильнике пусто, так что можем заскочить позавтракать в кофейню.       - Правда? - Юми подходит к технике, открывает дверцу. - Обидно, - Юми выдерживает небольшую паузу, - я сегодня буду дома. У меня свои дела.       Акира молча уходит. Возвращается с бумажками.       - Вот, - небрежно кидает на стол, - две тысячи. Сходи в магазин, купи пару бутылок соевого молока и пачку яиц.       - Мне б вибратор, - Юми складывает купюры.       - Найми себе мальчика, - Акира усмехается.       - Пфф...       Юми мечтательно смотрит в сторону окна.       - А, может, и найму, - рассматривает отросшие ногти.       - За свои деньги всё что хочешь. И не в этой квартире.       Акира наносит крем на лицо, массажными движениями растирает по коже.       Красит глаза, губы.       Наносит на шею, запястья духи.

***

      Акира бежит вверх по лестнице. Влетает в офис. Там всё как обычно:       Куникида отчитывает напарника. Ацуши пытается их примирить... Ничего нового.       - Всем доброе утро, - Акира вешает вязаную кофту на спинку стула, садится за стол.       В голове Акиры будто рой пчёл. Её черепная коробка - улей, вместо мозгов - мёд, на который слетелись пчёлы.       - Доброе утро, А-ки-ра-чан, - Дазай Осаму кладёт ладонь на стол Накагава. - Что, вчерашняя ночка была бурная?       - А? - девушка поднимает взгляд на Осаму Дазая.       - Выглядишь так, словно влила в себя тонну саке.       - Ты что... несёшь? - медленно, растягивая слова отвечает Накагава.       Глаза Акиры болят. Всё болит. Из носа опять. снова. течёт ручейком кровь.       - Просто шучу, - улыбается Дазай. - Кстати, - мужчина замолкает, - говорят, - разводит руками и усмехается, - на людей портовой мафии напали и нехило так отпиздили пара девчонок.       Акира прикрывает пальцем ноздрю.       - И?       - Отойдём?       Акира не любит лишние вопросы. Якудза не любят отвечать на лишние вопросы.       - ...это были вы? - волосы Осаму трепет холодный ветер.       Осаму Дазай стоит напротив Акиры, спиной прижатой к холодной стене кирпичного здания.       - Что были вы? - спокойно отвечает вопросом на вопрос Накагава.       - Ты и твоя подружка-проститутка решили раздать пиздюлей людям из Портовой мафии? Знаешь, Накагава, Йокогама - место, где слухами земля полнится...       - И что ты от меня хочешь, Дазай-сан? - Акира пальцами сжимает воротник светлого плаща стоящего напротив. - Мой тебе совет, не благодари, - девушка смотрит в глаза мужчине, кончик её носа находится в миллиметре от кончика носа Осаму, - не суй свой нос в чужой вопрос. Если мне понадобится твой совет, или твоя помощь, Дазай Осаму, я попрошу тебя.       Осаму Дазай дотрагивается пальцами до запястья Акиры. Сжимает его, чувствуя форму костей девушки - тонких, прочных - находящихся под одеждой из её мышц и кожи.       - А будешь ли ты жива, когда понадобится? - Осаму испытывает на прочность Акиру.       - Не волнуйся, Дазай-сан, - Акира ощущает, что этот разговор вызывает в ней рвотный рефлекс, - моя жизнь - не твоя забота. Моя смерть - не твоя проблема.       - Знаешь, Акира-чан, - Дазай вспоминает слова Акиры о том, где он был, когда она была готова совершить самоубийство, - твоя смерть вполне могла бы быть и моей заботой.       - Я могу и сама выстрелить себе в голову пистолетом, - Акира не отводит взгляд, говорит чётко и ровно, - если захочешь, можешь убрать со стен ошмётки моего черепа и мозга.       Осаму отпускает запястье Акиры. Тонкое. С тонкими прочными костями.       “Никак не могу взять в толк... её. Разум.”, - думает Дазай.       Акира уходит не оглядываясь.

***

      Акира выходит прогуляться. Бросает ненадолго агентство с его некими матерью идиллией, безумием и вечными загадками.       Акира заходит в ближайшую кофейню.       На кассе её встречает юный сотрудник - мальчишка лет двадцати на вид, голубоглазый ( явно носит линзы ), с припухлыми губами, носом-пуговкой. Он улыбается Акире, принимает заказ.       Отдаёт Акире большой стакан карамельного капучино и чек, на которых маркером написаны номер телефона и имя с припиской “Позвони мне, погуляем”. Акира в насмешке улыбается. Смотрит на бариста. Пальцами сминает чек и выкидывает в мусорку. Уходит из кофейни.       Татуировками “выточены” имя и телефон с приглашением на картонном стакане - юноша постарался оставить везде напоминание о себе. Акире же хочется побыстрее избавиться от стакана, проблеваться его слишком сладким содержимым.       Акира не любит приторно-сладкие вещи: “Хэллоу китти”, “Хацуне Мику” - всё это не для неё.       Акира вспоминает слова Осаму Дазая о том, что Йокогама - место, где полно слухов. Токио - такое же место. Всего один выстрел мог привлечь с десяток ментовских автомобилей с мигалками. Или чрезмерная вульгарщина могла оставить на тебе до конца жизни клеймо проститутки или шлюхи. Кто-то стремится избавиться от этого клейма, кто-то - нет.

***

      - ...дядя, - Акира прижимает к уху экран мобильного телефона, - может, - начинает говорить жалостным голосом, - может, ты примешь обратно Юми-чан?       Акира слышит тяжёлое дыхание. Тяжёлый вздох и выдох, разрывающие динамик.       “Дорогая, - мужчина цокает языком, - нет. У меня не фонд благотворительности”.       Акира молчит. Акира расстроена. Остатки карамельного кофе бултыхаются на дне стаканчика.       - Понятно.       Акира крепко сжимает пальцами мобильный телефон. Дядя продолжает молчать, дышит в трубку.       “Пока, Акира”.       - Пока, дядя.       Девушка кидает стакан: сладкий кофе расплывается по асфальту ручейками.

***

      Акира видит на своём столе бумаги.       - Что это? - девушка смотрит на директора.       - Новое дело, - мужчина кашляет в кулак, - кстати, что с тем бандюганом?       - Мне... - Акира потирает глаза, - удалось уменьшить тому мафиози тюремный срок на пару лет.       Директор Фукудзава берёт стопку верхних бумаг и даёт в руки Накагава:       - Накагава, ты идёшь с Дазай и Куникида на задание, - мужчина листает бумаги, - оно связано с одарёнными китайскими шпионами, которые засветились на колесе обозрения.       - Пф, - Акира издаёт смешок. - Какие ещё китайские шпионы?       - Полные дураки, - Доппо поправляет очки средним пальцем на переносице.       - Разве китайские шпионы - заботы агентства? - Акира убирает прядь волос за ухо.       - К сожалению, да, - вместо директора Фукудзава отвечает Осаму.       “Чёртовы китайцы”, - Акира закусывает кожу нижней губы.       Когда Акира была в клане якудза, ей приходилось иметь дело с китайцами. Неприятные оказались типы.

***

      - ...Накагава, - Осаму Дазай не унимался, - чего ты всё молчишь?       - С тобой, придурком, не хочет разговаривать, - повысив тон, ответил Куникида.       - Не в этом дело, - немного погодя, говорит Накагава.       Акира достаёт из сумочки помаду. Немного наносит на сухие губы и причмокивает, пытаясь равномерно нанести косметику.       - Китайцам нечего ловить в Йокогаме. Если в, - Акира запинается, думает над тем, как ей продолжить, - если в, допустим, окраинах Токио их ещё можно встретить, то в Йокогаме - вряд ли. Нет, не в Йокогаме.       - Откуда такие познания о китайцах, Накагава-сан? - Дазай Осаму поворачивает голову в сторону девушки.       - Пару раз доводилось общаться с китайцами. На английском, разумеется.       - Вот как, - Дазай поправляет бинты у запястья.       - Именно так, - Акира Накагава приподнимает уголки напомаженных губ. - Именно так.

***

      - ...хватит тараторить себе под нос! - мужчина, одетый в костюм, трёт пальцами лоб.       - Моя ничего не делатя! Моя мимо проходила!       - Ничего не делатя?! - на ломанном английском переспрашивает полицейский. - А это что? - тычет в лицо мужчине в наручниках снимок.       На фотографии изображено здание с отсутствующей значительной его частью.       - Моя не знать, - китаец со связанными сзади руками, всё отрицал.       - Как ты, блядь, можешь, сука, не знать? С тобой есть записи на камерах! Долбоёб, блядь...       - Начальник, - Акира, постукивая каблуками подходит к мужчинам, - знаете, говорят, китайцы - все на одно лицо.       Акира останавливается вместе с Доппо и Осаму.       - Аа, детки из детективного агентства, - японец обречённо вздыхает.       - Что тут у нас? - Осаму осматривает китайца.       - Третий час бьёмся, - мужчина отдаёт фотографии Осаму. - Снёс своей способностью половину здания дома моды и говорит, что ничего не делал. Дескать, вообще не причем. Шпион, блядь, хренов, называется.       - Хватита меня клеветатя! - китаец не унимался. - Никакая я не шпиона!       - А если это действительно был не он? - предположила Накагава. - У одарённых такое множество способностей, что по пальцам не пересчитать. Утверждать на сто процентов, что это был он - глупо.       “Хотя, - Акира вспоминает время в клане, - якудза не нужны доказательства...”.       Девушка поджимает зубами нижнюю губу, у неё жмёт в груди.       - Вот так-та, - закивал китаец. - Дело говорита.       - А, может, это и ты был, - Акира всмотрелась в фотографию. - Похож ведь.       - А? - китаец замотал головой.       - Может, у тебя есть брат-близнец. Посмотрите, Куникида-сан, Дазай-сан. В здании, похоже, был взрыв.       Осаму и Доппо вместе всматривались в фотографию здания. Действительно, было похоже на некий “бум”, разрыв части. Чернота по краям.       - Господин, - Осаму подошёл к китайцу, - что за черные пятна на вашей одежде и пальцах? Вероятно, сажа, которая осела после взрыва. Как известно, после взрыва следует огонь. Сечёте? Гарь, пыль - всё угольно-чёрное.       - Моя не пониматя, - китаец отрицательно мотал головой.       Если бы Акира была в клане, она давно бы отрезала бедолаге пару-другую пальцев, чтобы тот рассказал всю подноготную. Ожидание. Ожидание выбешивает, раздражает.       - Мужчина, - Акира выдохнула, - здесь и так всё понятно. К гадалке не ходи.       Накагава идёт к Куникида, медленно говорит:       - Куникида-сан, - девушка говорит непринуждённо, весело, - делать нечего, - пожимает плечами.       Подходит вплотную к коллеге, шёпотом говорит ему на ухо:       - Я уверена, что это был он, если нет - меня упекут за решётку. Куникида-сан, сделай выстрел из пистолета в его руки. Только прошу, не промажь.       Куникида с ужасом смотрит на Акиру. Та взглядом показывает, что всё, мол, нормально. Накагава, за годы обитания в клане, многому научилась: распознавать ложь, самой лгать, доверять и не доверять.       - Что же, - Акира разводит руками, - делать больше нечего.       - Нечего? - японец поправляет пуговицы пиджака. Смотрит на китайца. - Что вы хо...       Акира поднимает вверх руку, тычет в небо указательным пальцем, походя на Статую Свободы. Акира направляет руку вниз, указывает пальцем на связанные руки, на крепко сжатые пальцы мужчины.       Акира дарует свободу. Акира забирает свободу.       Мужчина смотрит на свет перед ним. Что это? - Может, лезвие, пули, огонь?       Дазай Осаму, Доппо Куникида и Накагава видят облако: небольшое, серо-чёрного цвета; чувствуют как до их слуха доносятся крик изумления и звук от взрыва. Акира видит. Видит как руки мужчины соприкасаются с пулей. Огнём. Взрывом. Грёбаным взрывом.       Стена здания отделения полиции трещит по швам; штукатурка сыпется с потолка кусочками белой мозаики.       - Что это. Нахуй. Было? - кричит начальник отдела.       - Вот это да, - Акира, закрыв руками лицо, оборачивается в сторону начальника и коллег. - Нужную рыбку вытащили. ( Вот это была волна взрыва ).       Акира самодовольно улыбается, но её улыбка быстро уходит с лица, когда к ней подходит Доппо Куникида:       - Если бы...       - Всё могло бы быть, - Накагава говорит ровно, с нотками веселья. Ей хорошо. Ей весело.       - Шеф, - Акира показывает большой палец вверх, - хорошую Вы работу проделали.       - Моя... - китаец прикрыл шары глаз тонкими веками, - моя даст денег, - дрожащим голосом заговорил китаец. - Больше н-не нада.       - Так, нам сказали, что здесь должны быть шпионы. Это ты снёс здание. Всё и так понятно.       - Я г-г-гражданина, - китаец засверкал глазками - сама невинность.       - Напарники твои где? - Куникида достал блокнот. - А ну отвечай.       Осаму Дазай встрял в разговор:       - Ничего не понимаю, - улыбнулся, - директор сказал, что дело о китайских шпионах. Ты - один. Где второй? Третий?       Одарённый переглянулся со всеми присутствующими.       - Моя ничего не знатя, - китаец весь задрожал. Зуб на зуб не попадал. Его руки теперь были развязаны, но он никак не сопротивлялся.       - Моя... не знатяяя... - китаец начал свою заунывную песню.       - Ладно-ладно, - Накагава вскинула руки от безысходности, - не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Придётся вызвать сюда пару горилл, они выбьют из тебя всю дурь.       Дазай медленно подошёл к девушке.       - Откуда у тебя выбивальщики дури?       Акира пожала плечами и начала стучать пальцами по экрану телефона:       - Знаешь, - Акира жестом показала полицейскому, чтобы тот не встрявал, - хмм, двое маловато. Их, думаю, будет пятеро. Пять больших мужиков с огромными кулаками.       Акира показала китайцу кулак.       - Они с тобой что-нибудь придумают. Быстро. Эффективно. Ну, ты понял о чём я говорю.       Акира игриво щёлкнула пальцами:       - Уже едут.       - П-п-пятя н-н-на одно-го, - заскулил бедолага, полный боли.       - В Японии и так дела решают, - Накагава постучала ногтём большого пальца по экрану мобильника, - но бывает ещё хуже.       - Ху-же? - у китайца глаза на лоб полезли, как если бы ему сказали, что его через секунду кастрируют. Прямо как собаку.       - А ты как думал, дорогой?       Китаец меняется в лице. Он на перепутье - либо сказать правду, либо лишиться шариков. Прямо как собака. Как собака, которую в Китае едят.       Людям свойственно бояться за свою жизнь. Людям свойственно за неё бороться. И ради своей шкуры человек может предать, бросить близкого человека. Даже самого близкого.       - Аааа, - мужчина открыл рот и горько мычал. Он горько плакал и мычал, глотая слёзы, стекающие ему в рот. - Лад-на...       - Берите диктофон, - Накагава с лёгкой грустью в глазах кинула взгляд га полицейского, - сейчас он Вам точно всё расскажет.

***

      - Накагава-сан, - Куникида пребывает в замешательстве.       - Да? - Акира смотрит на своё изображение в фронтальной камере и подкрашивает губы.       - Это, - работник сглотнул.       - О, - перебила Акира и тыкнула пальцем на вывеску “Кофейня”, - пойдёмте сюда!       - Накагава!       Трое зашли в кофейню. В помещении был устойчивый, но приятный бархатный аромат кофейных зёрен.       Акира села за стол.       - Так что ты хотел, Куникида-сан? - Акира облизнула указательный палец и открыла меню, лежащее на столе.       Девушка внимательно всматривается в фотографии напитков, пирожных.       - Как?.. Как ты это поняла, Накагава?       Акира прикрыла меню, зажав пальцем страницы.       - И-н-ту-и-ци-я, - Акира дотронулась до своего лаба пальцем. - Прямо как у Ранпо-сана.       Акира жестом подозвала официантку. Та с меланхоличным видом медленно пошла к столику.       - Эй, - Накагава повысила голос на пол тона, - не надо плестись как умирающая улитка.       Акира смотрела на девушку снизу вверх - привычка - вторая натура.       Японка икнула и тут же пришла в чувства.       - Я-я слушаю.       - ...китайцы имеют в Японии свою определенную нишу. Какую-никакую, но имеют. Запрещёнка, порнография - можно долго перечислять... Мало кто из них хочет зарабатывать честным трудом. Таких людей видно сразу. Японцы не любят китайцев, это - факт. Так же и в обратную сторону.       Акира берёт двумя пальцами ручку чашки только что появившегося на её столе кофе с молоком.       - Истинно то, что все хотят жить. И все боятся смерти, даже если это отрицают.       С края губы Акиры потекла вниз струя напитка.       - Накагава-сан, - Дазай протянул Акире салфетку, - может, о чём-то другом поговорим?       В голове Осаму Дазая всплыли воспоминания десятилетней давности. Как бы он ни пытался их забыть, они тяжким грузом жили в нём: в его разуме, в сердце, во всём теле.       - Задавай тему.       Осаму долго не думал. Стоило ему случайно поймать на себе взгляд Доппо Куникида, как с его уст сорвалось:       - Идеалы.       - Идеалы? - переспросила Накагава. Она явно ожидала услышать нечто другое.       - Вот тема, - Дазай начал стучать пальцами по столу.       Для Акиры, на самом деле, было бы идеально, если бы ей не запретили курить вишнёвые сигареты. Если бы всегда в её сумочке была бы хоть одна пачка и зажигалка... Было бы идеально, если бы её брат был жив.       - Хмм, - Акира начала беззвучно постукивать указательным пальцем по подбородку.       - Все мои идеалы давно расписаны, - Доппо сделал глоток чая, - и я про них никому не рассказываю.       - Дазай-сан, что насчёт твоих идеалов? - Акира, впринципе уже ожидала услышать ответ в стиле “Совершить двойное самоубиство с дамой”.       - Быть хорошим человеком, - Осаму вновь начал стучать пальцами по столу, словно по клавишам.       - И всё? - подозрения насчёт Осаму Дазая закрались в голове девушке.       - А, ну да! Ещё совершить двойное самоубийство! Акира-чан, давай сегодня после полуночи? Ты согласна, да?       - И карета станет тыквой, - Накагава показала как она засовывает два пальца в рот.       Акира представила будто все её внутренности перемешиваются между собой, а длинные кишки мишурой обматывают кости.       - Да, а твои идеалы, Накагава?       - Мои... идеалы... - Акира Накагава замолчала. - Надо подумать.       Акира забыла про идеалы. Что это вообще такое... Для неё? Что они значат? Что они дадут ей? Как бы так ответить, чтобы ни в чём не вызвать подозрений?       - Мои. Идеалы - это... Это купить хорошую одежду, туфли там...       Акира захлопала ресницами, накрашенными тушью.       - И всё? - удивился Осаму.       - А что такого? Осаму, это лучше, чем постоянно грезить о самоубийстве с кем-то, кто с тобой этого никогда не сделает. Это как если бы девственник мечтал о женщине, которая ему бы никогда не дала. Понимаешь? - сказала Накагава Акира. - Проще снять проститутку...       - И самоубиться с ней? - восторженно перебил Дазай Осаму.       - Ну типо того, - со лба Акиры покатились капельки пота.       - Дазай - безнадёжный придурок, - осуждающе произнёс Куникида.       - Всегда это от тебя слышу, - рассмеялся Дазай Осаму.

***

      Акира дёргает ручку входной двери - закрыто. Вставляет внутрь в пазы ключ, проворачивает замок.       - О, чёрт! - Акира слышит мужские крики.       Накагава кидает на пол сумочку, вбегает в комнату в пыльных туфлях, ожидая увидеть нечто страшное. И она видит. Картину.       - Твою мать, что это такое?! - Акира поднимает брови, её идеальная гладкая кожа лба морщится от ужаса и удивления.       Диван, который с утра был в порядке, без единой пылинки был покрыт следами-царапинами от ногтей; на обивке, словно на холстах современных художников, “мазками” лежала мужская сперма - свежая, ещё не успела засохнуть.       В разные стороны разбросана одежда. На полу находились Юми и... неизвестный мужчина.       - Fuck you! Кто ты такая?! Убирайся вон отсюда, пшла нахуй! - закричал мужчина и махнул рукой.       В этот момент Акира хотела бы увидеть не всё это, а сотню, пускай даже тысячу грёбаных тараканов рыжего цвета с их чёртовыми усиками и ёбаными мельтешащими лапками. Акира была бы не против лицезреть бардак, плесень на стенах, диване... Вместо этого она видела чужую сперму на своём диване, и не могла сказать ни слова.       - А... - Акира думала, что она медленно седеет. Покрывается белым цветом. Цветом спермы, запачкавшей её диван, а может и ещё что-то.       - Это что за хуйня в моей квартире?! - Акира мечтала увидеть таракана вместо гондона с обвисшем членом. Таракана можно прихлопнуть, а его - нет.       - Всмысле? - мужчина сбрасывает с себя одеяло и вскакивает на ноги. - Юми-чан, ты же сказала, что всё Okay. Сука!       - Вон. Отсюда, - Акира нашла джинсы, принадлежащие японцу и швырнула их прямо в лицо хозяину одежды. - Пиздуй. Отсюда. Нахуй.       Кто-то качает жёлтое золото. Кто-то розовое. Обычно, оно блестит и радует глаз. Юми-чан же качает белое золото из мужских яиц. Оно тоже блестит, но не радует глаз Акиры.       - Вон отсюда! Забудь нахуй этот адрес или можешь попрощаться со своим членом! - кричит Накагава, закрывая дверь.       Юми стоит и прикрывает голое тело одеялом. Акира смотрит на неё, глубоко дышит, чувствуя как собственные лёгкие разрывает от перенасыщения озоном. Лучше бы её легкие разрывало от никотина. Так было бы чуточку легче.       - П-прости, Акира-чан, - Юми говорит тихо, словно подросток, который получил двойку.       - Нет-нет-нет, так не пойдёт, - брюнетка говорит быстро. Накагава сдирает, словно кожу, от тела одеяло Юми, сворачивает его и кидает на пол.       - Я эт, - Юми стоит голая, - деньжат ток подзаработать, - она садится на корточки, шарит рукой по полу, - во - пятьсот баксов.       - У меня нет слов, - девушку потрясывает, - здесь всё. Слышишь, блядь, всё пропитано этим ёбаным ублюдком: всё бельё в его сперме. Всё! Перечислять не буду.       Акира щупает бёдра, будто что-то ища.       - Всё, нахуй! - Акира хватает сумочку. - Я в гостиницу. Если завтра утром квартира не будет блестеть как в рекламе с лысым чуваком, я за себя не ручаюсь! Правда, в пизду всё! У тебя, кстати, есть пятьсот баксов. Можешь вызвать клининг. Эт я так. Подсказку даю. И выкини к хуям всё постельное белье и одеяла, подушки.

***

      Акира снимает комнату в дешёвой гостинице. В которой стоит устойчивая атмосфера дешёвой гостиницы.       Кровать с тонкими кривыми ножками, собранная из деревянных досок, держит на своём днище прокуренный матрас. На нём же в свою очередь лежат тонкие одеяло, подушка.       Рядом с кроватью стоит тумбочка, на поверхности которой вмонтирована старая настольная лампа, одетая в покрывало пыли.       Акира открывает ящик тумбы. В нём лежат мятая пачка сигарет и спички, будто оставленные на чёрный день, про который владелец предметов забыл. Хочется оставить приписку “Отдам в добрые руки”.       “Плевать”. Думает Накагава Акира. У неё добрые руки. А сегодня чёрный для неё день.       Акира садится на пыльную кровать и закуривает сигарету.