Часть 7

Гул механизмов смешивался с шелестом ветра, гулявшего по высохшим склонам равнины междумирье. Внизу, где раскинулся будущий центр Видомний, бурлила работа. Каменные блоки перемещались телепортаторами, техника вибрировала под тяжестью задач, а инженеры метались, сверяясь с голографическими чертежами. Я стоял выше всех. Четырёхметровый силуэт, тень над рабочими, что трудились усерднее чтобы из не убил я. — Элий, ты слышишь меня? — голос Фарагонды пришёл сквозь шумы и огонь сварки. — Я всегда слышу, — ответил я без поворота головы. Она подошла, подняв полупрозрачный плащ, чтобы не цепляться за ветки. Её шаги были лёгкими, но каждый — наполнен волей. Фарагонда была архитектором проекта Видомний, моим союзником и... возможно, единственной, кто воспринимал меня как нечто большее, чем силу. — Нужно пересмотреть юго-восточную платформу. Чертежи расходятся с местностью. — Я знал, что под слоем камня будет магматическая порода. Это хорошо. Фундамент будет прочнее. — Ты знал, но не сказал? Ты иногда похож на пророка, а не на инженера. — Инженер строит из расчёта. Пророк — из предчувствия. Я — багрянник. Я строю кровавый бойни. Она кивнула, и в этот момент мой разум снова качнулся. Раздвоение — не метафора. Внутри меня другая личность — древняя, жесткая, чужая. Иногда она смотрит на Фарагонду с презрением. Иногда — с восхищением. Я держу её в узде. Пока. — Мы почти готовы, Элий. Осталось только... — Деньги. Инвесторы. Я знаю. — я шагнул вперёд, и земля дрогнула. — Ты идёшь со мной. Спокойно кивнув последовал за ней Она открыла портал, в воздухе появился дверь что развинулась, а между ними создался портал. — Элий, почему ты вообще взялся за Видомний? — спросила Фарагонда, когда мы уже скользили сквозь искры межпространственного туннеля. — Потому что я увидел в видомний большой потенциал, и битв с преступниками. А всё, что выше, может указать путь к отцу и мать — Ты всё ещё веришь, что они существуют? — Я знаю. я чувствую, что они реальные. Она не ответила. Мы оба не любим пустые слова. И мы оказались в каком то кабинете, Фарагонда сказала что скоро наш выход. И нужно подождать пока не наступит из очередь. За окном кабинета Фарагонды сгущались сумерки, отбрасывая длинные тени на голографические проекции и стопки датападов. Воздух был наэлектризован ожиданием. Это мог стать поворотным – или сокрушительным провалом. Фарагонда мерила шагами просторный кабинет, ее обычно спокойное лицо было сосредоточенным до предела. Я сидел вна полу из за своего роста головой докосался до потолка. Сидя напротив ее стола, молчаливый и неподвижный, как скала. Моя задача была не в словах, а в присутствии, в той незримой силе, что я излучал. Но сейчас, в узком кругу, я был и советником Фарагонды. – Они будут цепляться к каждому слову, Элий, – наконец произнесла Фарагонда, останавливаясь у окна. – «Гуманисты», «этики», «защитники прав всего, что дышит и не дышит». Они не понимают, какой хаос несут неконтролируемые мироходцы. Они видят только «искру» как нечто священное, а не как потенциальную бомбу замедленного действия. – Они видят то, что им выгодно видеть, Фарагонда, – мой голос был низким, рокочущим, как далекий обвал. – Или то, что им показывают. Наша задача – показать им другую сторону. Страх. Последствия. А затем – решение. И выгоду. – Выгоду... – Фарагонда усмехнулась. – Да, без этого никак. Но главный упор – на безопасность. Вселенная, где каждый может спать спокойно, не опасаясь, что очередной «свободный мироходец» решит поиграть с солнцем сей то родного мира. «Видомния» – это не просто тюрьма. Это гарант. Она подошла к большому тактическому столу, на котором светилась трехмерная модель комплекса «Видомния». Изящные, но грозные башня, многоуровневые защитные поля, сердцевина, где, по задумке, должна была происходить... Извлечение искры. – Мы должны быть готовы к каверзным вопросам, – продолжила она, водя пальцем по схеме. – «А что будет с мироходцами после?», «Насколько гуманна процедура извлечения искры?», «Кто будет контролировать эту мощь?». – На первый вопрос: они станут жалкими существами дасками. Лишенные возможности сеять хаос, они смогут дишь интегрироваться. Или останутся на улице гнить. Это лучше, чем нынешняя анархия. На второй: процедура безболезненна и быстра. Акцент на «безболезненна», даже если это не совсем так. Эффективность превыше всего. На третий: контроль будет осуществляться советом, в который войдут представители ключевых спонсоров. Под твоим чутким руководством, разумеется. Это даст им иллюзию причастности и снимет часть опасений. Фарагонда кивнула, ее взгляд стал жестче. – Илай заверяет, что система жизнеобеспечения для «обезвреженных» будет на высшем уровне. Они монстры, мы станем их кошмаром. А «искра»... её можно будет перенаправлять. На нужды цивилизации. Исследования, энергия... Потенциал огромен. Это тоже нужно подчеркнуть. – И это будет мой аргумент для тех, кого не убедит безопасность, – добавил я. – Для тех, кто ищет не только покой, но и прибыль. Несколько часов мы провели так, оттачивая каждый пункт презентации. Фарагонда репетировала свою речь, я слушал, изредка вставляя короткие, но веские замечания. Я знал, что завтра моя роль будет иной. Слова – её оружие. Моё – безмолвное давление на них. – Я не буду много говорить завтра, Фарагонда, – сказал я, когда обсуждение подходило к концу. – Мое место рядом с тобой. Пусть они видят, что за твоими словами стоит не только логика, но и сила, готовая защитить наши интересы. Любой, кто попытается сорвать презентацию или оспорить тебя слишком рьяно... почувствует это. Фарагонда посмотрела на меня, и в ее глазах промелькнуло что-то вроде усталой благодарности. – Я знаю, Элий. Иногда мне кажется, что твоя молчаливая поддержка значит больше, чем все мои тщательно выверенные аргументы. Сегодня они должны понять: мы предлагаем не просто проект. Мы предлагаем будущее. И мы не отступим. Я молча кивнул. Я был готов помочь Фарагонде любой ценой, незнаю но почему то мне хочется ей помочь осуществить её цель. И как только время настало, то в дверь постучал и Фарагонда сказва войдите. К нам зашёл мужчина и сказал что теперь наш черёд. И после он вышел, а Фарагонда снова посмотрев в зеркало и поправив свои волосы, встала и вышла с кабинета, а я с трудом пролез через эту дверь. И как только мы вошли в актовый зала нас встретили аплодисментами. Аплодисменты стихли, но напряжение в зале никуда не делось, оно лишь трансформировалось. Теперь это было напряжение ожидания, оценки, торга. Фарагонда, чуть отступив от трибуны, но оставаясь в центре внимания, одарила зал своей самой располагающей улыбкой. Я Багрянник должен стоять по правую руку с ней, оставался недвижим справа от нее, словно изваяние из обсидиана, воплощение несокрушимой воли. Моя задача была проста – обеспечить, чтобы эта улыбка Фарагонды не была омрачена неуместными выпадами. – Итак, дамы и господа, я готова ответить на ваши вопросы, – ее голос звучал мягко, но уверенно. – Мы понимаем, что проект такого масштаба вызывает множество мыслей, и мы здесь, чтобы прояснить каждый аспект. Первым решился подняться седовласый эльф из Торгового Консорциума Альдебарана, известный своей осторожностью и педантичностью. – Госпожа Фарагонда, – его голос был мелодичным, но с нотками скепсиса. – Ваша концепция «Видомнии» амбициозна, несомненно. Однако, не могли бы вы подробнее остановиться на... гуманитарном аспекте? Извлечение «искры» – не является ли это, по сути, лишением существа его сущности? И какова будет дальнейшая судьба тех, кто пройдет эту процедуру? Фарагонда кивнула, ее улыбка стала чуть серьезнее, но не менее доброжелательной. – Благодарю за важный вопрос, уважаемый представитель Альдебарана. Мы предвидели подобные опасения. Хочу подчеркнуть: «Видомния» – это, в первую очередь, мера безопасности. Альтернатива – это хаос и разрушение, которые несут неконтролируемые преступники мироходцы. Что касается самой процедуры, наши лучшие ученые, включая гениального Илая, которого некоторые из вас знают, разработали метод, который минимизирует дискомфорт. Мы говорим не об уничтожении личности, а о нейтрализации опасной способности мироходцев. Представьте хирурга, удаляющего опухоль, чтобы спасти жизнь пациенту. Это схожая аналогия. После процедуры, лишенные своей «искры», эти существа смогут интегрироваться в общество как обычные граждане, не представляя более угрозы. Для тех, кто нуждается в адаптации, будут созданы специальные реабилитационные центры. Мы стремимся к балансу между безопасностью вселенной и максимально возможной гуманностью по отношению к тем, кто эту безопасность нарушает. Пока Фарагонда говорила, я заметил, как в одном из центральных рядов начал подниматься гнусный человек с большим жиром, его массивное лицо исказила презрительная гримаса. Он уже открыл пасть, полную ж5лтых и испорченных зубов, явно собираясь выкрикнуть что-то резкое. Мой взгляд, холодный и тяжелый, как ледниковая вода, мгновенно нашел его. Этот замер на полувздохе, его глаза встретились с моими всего на мгновение. Я не двигался, не менял выражения лица, но он увидел в моём взгляде нечто такое, отчего его боевой пыл моментально иссяк. Он медленно, почти виновато, опустился на свое место, пробормотав что-то невнятное соседу. Фарагонда, казалось, даже не заметила этого маленького инцидента, продолжая свою мысль. Следующим взял слово представитель «Технократов Ипсоса», существо в облегающем экзокостюме, чей голос был модулирован до безэмоциональной четкости. – Госпожа Фарагонда. Эффективность – ключевой параметр. Каковы гарантии, что извлеченные «искры» не будут использованы во вред? Кто будет контролировать этот огромный энергетический и информационный ресурс? И какова предполагаемая рентабельность для инвесторов, помимо абстрактного «безопасного будущего»? Фарагонда вновь улыбнулась, на этот раз более деловито. – Прекрасные вопросы, отражающие прагматичный подход, который мы ценим. Контроль – это основа. Мы предлагаем создание Наблюдательного Совета «Видомнии», в который войдут представители ключевых инвесторов, наряду с нашими специалистами. Все решения по использованию извлеченных ресурсов будут приниматься коллегиально и с максимальной прозрачностью. Что касается рентабельности... «Искры» мироходцев – это не просто энергия. Это уникальные знания, технологии, творческие импульсы. Представьте себе возможности для медицины, для создания новых материалов, для освоения ранее недоступных областей науки! Мы говорим о доступе к ресурсу, который может ускорить развитие цивилизации на столетия. Первичные расчеты показывают, что прибыль от лицензирования и использования этих ресурсов многократно окупит первоначальные вложения. Детальные финансовые модели будут предоставлены каждому заинтересованному инвестору для изучения. В это время на галерке кто-то из представителей малой, но крикливой фракции «Хранителей Древних Путей» попытался перебить Фарагонду, вскочив и размахивая руками. – Это кощунство! Вы хотите торговать душами! Вы… Он не успел договорить. Мой взгляд, острый как бритва, пронзил его кровь, душу, и излучая кровавую ауру на него, показывая если тот хочет жить должен сидеть смирно. Голос «хранителя» оборвался, он поперхнулся воздухом, словно ему сдавило горло невидимой рукой. Его лицо побледнело, и он плюхнулся обратно на свое место, внезапно ощутив на себе тяжесть взглядов всего зала. Моё вмешательство было настолько быстрым и точечным, что Фарагонда лишь на секунду приостановилась, прежде чем продолжить, как будто ничего не произошло. – Мы говорим о прогрессе и безопасности, – твердо закончила она свою мысль, адресованную уже всему залу. – О переходе на новый уровень существования, где сила используется во благо, а не для разрушения. Вопросы продолжали поступать. Кто-то интересовался техническими аспектами безопасности самого комплекса «Видомния». Другие – юридическими тонкостями и статусом «обезвреженных» мироходцев. Третьи – конкретными сроками реализации проекта и первыми ожидаемыми результатами. Фарагонда отвечала на все вопросы терпеливо, подробно, иногда с юмором, иногда с непоколебимой серьезностью. Она демонстрировала глубокое знание предмета, уверенность в своей правоте и искреннюю веру в успех. А я стоял. Моё молчание было красноречивее любых слов. Каждый раз, когда кто-то в зале проявлял излишнюю агрессию, неуважение или пытался сорвать конструктивный диалог, мой взгляд находил его. Не угрожающий криком или жестом, а просто взгляд – тяжелый, пристальный, полный невысказанной, но очевидной мощи. И этого было достаточно. Воздух вокруг таких «смельчаков» будто сгущался, им становилось трудно дышать, слова застревали в горле. Они быстро понимали, что их протесты здесь неуместны и даже опасны. Так продолжалось довольно долго. Фарагонда блистала эрудицией и обаянием, а я обеспечивал идеальные условия для ее выступления. Это был танцем, где каждый играл свою, жизненно важную роль. Она – лицо и голос проекта. Я – его незримый, но несокрушимый щит и меч. Наконец, когда поток вопросов иссяк, и в зале воцарилась задумчивая тишина, Фарагонда обвела присутствующих победным, но все еще теплым взглядом. – Я благодарю вас за внимание и за ваши глубокие вопросы. Мы открыты для дальнейшего обсуждения с каждым, кто видит потенциал в «Видомнии» и готов присоединиться к нам в строительстве более безопасного и процветающего будущего для всех. Наши представители готовы предоставить вам все необходимые материалы и обсудить индивидуальные условия сотрудничества. Она сделала едва заметный кивок в мою сторону, который мог бы означать «спасибо». Я остался неподвижен. Моя работа на сцене была почти закончена. Самое сложное – убеждение и принуждение без единого слова – было выполнено. Теперь оставалось дождаться результатов. И я был уверен, что результаты будут. Тот страх, который я посеял в некоторых сердцах, и та надежда, которую зажгла Фарагонда, не могли не принести плоды. Обратный путь в кабинет Фарагонды прошел в молчании. Шум и суета актового зала остались позади, сменившись гулкой тишиной коридоров комплекса. Фарагонда шла чуть впереди, ее безупречная осанка не дрогнула ни на мгновение, но я чувствовал ту колоссальную усталость, которая скрывалась за внешней выдержкой. Моя же походка была такой же размеренной и твердой, как и всегда. Я свою часть работы выполнил, теперь оставалось ждать. Дверь кабинета плавно закрылась за мной, отсекая внешний мир. И тут же фасад несокрушимой уверенности, который Фарагонда демонстрировала на публике, дала трещину. Она дошла до своего массивного кресла и буквально рухнула в него, словно с плеч свалился невидимый груз в несколько тонн. Протянув дрожащую руку, она налила себе стакан воды из графина на столе и осушила его залпом. Несколько мгновений она сидела молча, прикрыв глаза, ее грудь тяжело вздымалась. Я, не говоря ни слова, прислонился к стене неподалеку от двери. Я знал, что сейчас ей нужно выговориться. – Фу-у-ух, – выдохнула она наконец, открывая глаза. В них уже не было того лучезарного блеска, что на сцене, сейчас там плескалась усталость, облегчение и что-то еще, более темное и глубинное. – Кажется... кажется, мы справились, Элий. По крайней мере, с первым этапом. Она провела рукой по лбу, смахивая невидимую испарину. – Ты бы видел их лица, когда я говорила об «искрах»! – в ее голосе появились нотки горькой иронии. – Жадность и страх. Какая гремучая смесь. Но именно она нам и нужна. Пусть боятся, пусть хотят нажиться. Главное, чтобы они дали нам то, что нужно для «Видомнии». Фарагонда откинулась на спинку кресла, ее взгляд устремился куда-то вдаль, сквозь стену кабинета. – Знаешь, – продолжила она тише, и в голосе прорезалась сталь, – когда я стояла там, улыбалась им, расписывала выгоды... у меня перед глазами стояли другие картины. Руины. Плачущие дети. Целые миры, обращенные в пепел... просто потому, что какому-то ублюдку-мироходцу захотелось «поиграть» или «проверить свои силы». Ее пальцы сжались в кулаки. – Такие, как этот... Эбардо, – процедила она сквозь зубы, и я почувствовал, как волна холодной ярости исходит от нее. Имя, которое стало символом разрушения и предательства для многих, в том числе и для Фарагонды. – Сколько он уничтожил? Сколько судеб искалечил своей «свободой»? Они называют это свободой, Элий! Свободой топтать, ломать, убивать! Они не видят последствий, они упиваются своей силой, своей исключительностью! Она резко подалась вперед, ее глаза сверкали. – И каждый раз, когда один из этих «инвесторов» морщил нос по поводу «гуманности», мне хотелось крикнуть им в лицо: «А где была ваша гуманность, когда эти твари стирали с лица вселенной целые цивилизации?! Где были ваши этические комитеты?!» Но нельзя. Приходится улыбаться. Приходится говорить на их языке – языке выгоды и безопасности. Фарагонда снова откинулась назад, ее дыхание стало прерывистым. – «Видомния»... это не просто проект, Элий. Это моя месть. Мой способ заставить их всех заплатить. Не смертью, нет. Это было бы слишком просто для них. А лишением того, что они ценят больше всего – их проклятой «искры», их возможности вредить. Пусть живут никчемной жизнью дасков, зная, что их сила теперь служит тем, кого они презирали. Вот это будет справедливо. Она помолчала, глядя на свои сжатые кулаки. – Я так устала, . Устала от этих игр, от этой вечной борьбы. Но я не могу остановиться. Не пока такие, как Эбардо, свободно разгуливают по мультивселенной. Я молчал. Моё присутствие было ответом. Я понимал ее ярость, ее боль, ее решимость. Я был рядом не для того, чтобы утешать или давать советы. Я был здесь, чтобы разделить эту ношу, чтобы быть ее опорой, ее оружием, когда слова будут бессильны. Комната погрузилась в напряженное ожидание. За стенами кабинета невидимые шестеренки судьбы уже начали свой ход. Представители инвесторов совещались, аналитики просчитывали риски и прибыли, юристы готовили контракты. А я – Фарагонда, сжигаемая праведным гневом и усталостью, и я. Ждали вердикта, который определит, станет ли «Видомния» реальностью, и сможет ли Фарагонда хотя бы частично утолить свою жажду справедливости. Тишину нарушал лишь тихий гул систем жизнеобеспечения комплекса да прерывистое дыхание Фарагонды. Каждый стук встроенного в стол хронометра отдавался в ушах как удар молота.

* * *

За закрытыми дверями зала для совещаний, куда удалились самые влиятельные и заинтересованные фигуры после презентации Фарагонды, царила атмосфера, далекая от спокойной. Воздух был густым от дыма дорогих сигар (там, где это позволялось этикетом расы), запаха синтетического кофе и невысказанных эмоций. Группы инвесторов и представителей корпораций сбились в небольшие фракции, оживленно обсуждая услышанное. Сторонники и прагматики: Представитель Корпорации «Зенит», тот самый, что первым задал вопрос о рентабельности, уже склонился над своим датападом вместе с аналитиками. – Цифры, которые представила Фарагонда, выглядят… амбициозно, – говорил он тихо своему помощнику. – Но если хотя бы половина из этого правда, потенциал огромен. Контроль над таким ресурсом, как «искры»… это меняет правила игры на энергетическом и технологическом рынках. Риски велики, но и куш может быть колоссальным. – И не забывайте о безопасности, господин Арктус, – вставил его советник по безопасности, бывший военный с суровым лицом. – Если эта «Видомния» действительно сможет нейтрализовать угрозу мироходцев, это стабилизирует множество секторов. Наши транспортные линии, колонии в нестабильных регионах… все это станет менее уязвимым. Это тоже актив. Рядом с ними представитель банкирского дома с Тау Кита, аккуратный и педантичный финансист, также погрузился в расчеты. – Гуманитарный аспект, конечно, спорен, – рассуждал он, поправляя очки. – Но если рассматривать это как инвестицию в глобальную стабильность с потенциалом получения уникальных технологий… Хм. Нужно взвесить моральные издержки и потенциальную прибыль. И, похоже, Фарагонда заручилась серьезной поддержкой. В другом углу зала собрались те, кто был менее уверен. Представитель Торгового Консорциума Альдебарана, тот самый седовласый эльдар, задумчиво смотрел в окно. – Идея сама по себе не лишена логики, – произнес он, обращаясь к своим коллегам. – Хаос, который несут некоторые мироходцы, отрицать глупо. Но методы… Извлечение «сущности», как она это называет. Это очень тонкая грань. И кто даст гарантию, что сама Фарагонда, получив такой инструмент, не станет новой угрозой? – Меня больше беспокоит ее… спутник, – прошептала молодая представительница гуманитарной миссии с планеты Ксай, ее лицо было бледным. – Этот Багрянник. Вы видели его глаза? Я читала о них… Багрянники. Древняя, почти мифическая раса. Невероятно сильны, безжалостны, если их спровоцировать. Говорят, один такой стоит целой армии. Если Фарагонда имеет такого союзника… это меняет расстановку сил. Она не просто просит, она… требует. Оргонианец, которого я так эффектно «усадил» на место, кипел от ярости в кругу своих соплеменников. Его клыки хищно блестели. – Да кто он такой, этот гладкий выскочка?! – рычал он, размахивая массивными кулаками. – Чтобы так на меня смотреть! Я разорвал бы его на куски! – Успокойся, Гронар, – пытался урезонить его более старший оргонианец. – Ты видел его? Это не просто охранник. Это Багрянник. Последний раз, когда наши предки сталкивались с ними в Малой Туманности, мы потеряли три боевых крейсера, прежде чем поняли, с кем имеем дело. Они не сражаются, они… уничтожают. Фарагонда знала, что делает, выводя его на сцену. Это было предупреждение. Гронар смерил его яростным взглядом, но промолчал. Страх, смешанный с унижением, боролся в нем с природной агрессией. Представитель «Хранителей Древних Путей», тот самый, что пытался выкрикнуть обвинения, сидел в углу, обхватив голову руками. Его трясло. – Его взгляд… он пронзил меня насквозь, – шептал он. – Я почувствовал… пустоту. Словно он мог одним желанием стереть меня из реальности. Это не просто сила, это… что-то древнее, пугающее. Фарагонда не шутит. Она готова пойти на все. Несмотря на разные мнения и эмоции, одно было общим для всех – ошеломление и страх. Презентация Фарагонды была сильной, ее аргументы – убедительными. Но присутствие Багрянника придало всему совершенно иной вес. Это уже не была просто просьба об инвестициях. Это было заявление о силе, о серьезности намерений, о готовности устранить любые препятствия. Многие, кто изначально планировал торговаться, оспаривать условия или даже пытаться саботировать проект из-за этических или конкурентных соображений, теперь серьезно задумались. Связываться с Фарагондой, у которой есть такой союзник, было чревато. Багрянники были легендами, и мало кто хотел проверять эти легенды на собственном опыте. – Она не блефует, – констатировал один из влиятельных лордов-торговцев, обращаясь к своему окружению. – Эта женщина создаст свою «Видомнию», с нами или без нас. Вопрос лишь в том, будем ли мы иметь долю в этом проекте и какой-то контроль, или останемся в стороне, наблюдая, как она концентрирует в своих руках невиданную мощь. А ее Багрянник… он гарант того, что никто не посмеет ей помешать и защитить её. Разговоры продолжались, но тон их неуловимо изменился. Скепсис уступал место расчетливости, а открытое возмущение – скрытому страху и уважению к силе. Фигура Багрянника, молчаливо стоявшего на сцене, отбрасывала длинную тень на все последующие обсуждения. Он стал тем незримым фактором, который мог склонить чашу весов в пользу Фарагонды даже там, где ее красноречие оказалось бы бессильным. В зале для совещаний, гул голосов не стихал, но темы обсуждений все чаще сворачивали с финансовых моделей и этических дилемм на одну, куда более внушительную и тревожащую фигуру – Багрянника. – Вы обратили внимание, как он двигался? Или, точнее, как он не двигался? – задумчиво произнес представитель «Кронос Индастриз», корпорации, специализирующейся на высокотехнологичном вооружении. – Абсолютный контроль. Ни единого лишнего жеста. Такую выдержку я видел только у элитных боевых киборгов высшего класса, но в нем не было ничего искусственного. Это… природная мощь. – Я консультировался с нашим отделом по изучению редких ксенорас, – вполголоса сообщил ему коллега из конкурирующей фирмы, нервно теребя стилус. – Информация по Багрянникам крайне скудна, засекречена или считается мифом. Но то, что есть… впечатляет и пугает одновременно. Их называют «воплощенной волей войны», «живыми орудиями». Говорят, их сила не столько физическая, сколько магическая, почти псионическая. Они могут подавлять, внушать… и разрушать одним лишь намерением. Один из младших аналитиков, бледный и явно находящийся под впечатлением, вставил: – В исторических архивах упоминается конфликт в системе Орион-Прим три стандартных цикла назад. Небольшой спор за добычу редких кристаллов. Одна из сторон, по слухам, привлекла Багрянника. Конфликт закончился за несколько часов. От армий противника не осталось даже обломков. Официальная версия – аномальная гравитационная волна. Но те, кто был там… рассказывают другое. Эта информация, передаваемая шепотом из уст в уста, производила гораздо большее впечатление, чем любые экономические выкладки. Перспектива не просто инвестировать в проект, а получить косвенную – или даже прямую – протекцию такой силы, как Багрянник, через Фарагонду, становилась очень весомым аргументом. – Подумайте об этом, – сказал влиятельный магнат из сектора тяжелой промышленности, чьи предприятия часто становились объектами рейдерских атак и корпоративного шпионажа. – Если Фарагонда с помощью «Видомнии» и ресурсов Багрянника сможет навести порядок с мироходцами, это уже огромный плюс. Но если ее влияние, подкрепленное такой силой, распространится и на другие сферы… иметь ее в союзниках, а не во врагах, становится стратегической необходимостью. – То есть, вы предлагаете инвестировать не столько в «Видомнию», сколько в альянс с Фарагондой и ее… Багрянником? – уточнил представитель банковского синдиката, скептически приподняв бровь. – А почему нет? – парировал магнат. – Мы все знаем, что в этой вселенной стабильность и безопасность стоят дороже любых технологий. Фарагонда предлагает и то, и другое. И у нее есть средства, чтобы это обеспечить. Средства, перед которыми пасуют даже самые отчаянные. Даже те, кто был возмущен или напуган прямым давлением Багрянника на сцене, теперь смотрели на ситуацию под другим углом. Да, это было унизительно. Да, это было страшно. Но страх был мощным мотиватором. И если можно было оказаться по одну сторону баррикад с источником этого страха, а не под его прицелом… выбор для многих становился очевидным. – Этот Багрянник… он ведь не просто телохранитель, – пробормотал один из торговцев, ранее известный своей неуступчивостью в переговорах. – Он – заявление. Фарагонда не просто строит тюрьму. Она строит новую силу в этой части галактики. И она дала понять, что не потерпит возражений. Дискуссии становились все более оживленными. Расчетливые умы быстро прикидывали выгоды. Если «Видомния» будет успешной, это не только решит проблему мироходцев, но и даст доступ к невероятным ресурсам. А если Фарагонда, опираясь на поддержку Багрянника, укрепит свое положение, то те, кто поддержал ее на раннем этапе, окажутся в самом выигрышном положении. Это была игра с высокими ставками, но и потенциальный выигрыш был огромен. Оргонианец Гронар, все еще кипящий от злости, слушал эти разговоры с мрачным видом. Его старший соплеменник тронул его за плечо. – Понимаешь теперь, Гронар? Это не о личной обиде. Это о выживании и процветании. Фарагонда показала нам свою силу. И мудрый тот, кто найдет способ использовать эту силу в своих интересах, а не идти против нее. Возможно, наши инвестиции в «Видомнию» обеспечат нам… особое отношение. И защиту от тех, кто посмеет бросить нам вызов. А этот Багрянник будет гарантией, что наши инвестиции не пропадут зря. Решение зрело. Страх, смешанный с жадностью и прагматичным расчетом, делал свое дело. Легенды о Багрянниках, подкрепленные личным опытом столкновения с несокрушимой волей одного из них, перевешивали многие сомнения. И вот, спустя несколько часов напряженных дебатов и кулуарных переговоров, представители инвесторов и корпораций начали выходить из зала совещаний. Их лица были серьезны, но во взглядах многих читалась решимость. Один за другим, они подходили к ассистентам Фарагонды, которые ожидали в приемной, и заявляли о своей готовности участвовать в проекте «Видомния». Кто-то с энтузиазмом, видя огромные перспективы. Кто-то скрепя сердце, понимая, что это лучший из доступных вариантов. Кто-то – с тайной надеждой, что близость к Фарагонде и ее грозному союзнику принесет дополнительные дивиденды в будущем. В итоге, более половины из присутствовавших в зале представителей крупнейших сил планет выразили готовность инвестировать в «Видомнию». Это была оглушительная победа для Фарагонды. Победа, в которой незримое, но ощутимое присутствие Багрянника сыграло одну из ключевых ролей. Они не просто купили долю в проекте. Они покупали безопасность, стабильность и, как многие надеялись, покровительство той силы, что стояла за Фарагондой.

* * *

Кабинет погрузился в тишину, прерываемую лишь звуками систем жизнеобеспечения и легким шорохом бумаги, когда Фарагонда делилась своими мыслями о будущем проекта. Я сидел на полу у стены, прислонившись спиной к прохладному металлу. В этот момент я просто отдыхал. Теперь я мог позволить себе наслаждаться мгновением. Фарагонда, все еще облаченная в изысканный наряд, смотрела вдаль, и на ее лице заиграла легкая улыбка. Груз, казавшийся таким тяжелым всего лишь час назад, теперь стремительно уменьшился. Эта победа, которую они только что одержали, означала не только укрепление ее власти, но и возможность для всех, кто был частью проекта, сделать что-то значимое для вселенной. Вдруг дверь распахнулась с легким стуком, и в кабинет вбежал ассистент, его лицо сияло от радости. — Госпожа Фарагонда! — воскликнул он, задыхаясь от волнения. — У нас отличные новости! Почти все инвесторы подтвердили свои намерения инвестировать в «Видомнию»! Это невероятно! В один миг гнев и напряжение, что терпелись в Фарагондином сердце, сменились восторгом. Ее лицо расплылось в яркой улыбке, словно солнечный свет прорвался сквозь облака. Она встала, едва веря своим ушам. — Что? — спросила она, охваченная неожиданным счастьем. — Вы уверены? Ассистент кивнул, между прочим собирая дыхание. — Да, госпожа! Более половины присутствующих подписали соглашения. Некоторые даже выразили готовность вложить больше, чем планировали, учитывая возможность полного контроля над извлеченными «искрами». Фарагонда расправила плечи, и в ее голосе зазвучала решительность. — Это превосходно! Теперь «Видомния» станет не просто тюрьмой для мироходцев, а центром, из которого мы сможем навести порядок в многих других вопросах. Мы можем изменить правила игры и сделать вселенную безопаснее, чем когда-либо. Мы сможем больше, чем ожидали! Мои глаза наблюдали за ее реакцией. Её радость переполняла комнату, и я не мог не улыбнуться, видя, насколько Фарагонда была счастлива. Улыбка вырисовалась на моём лице, когда я подумал о том, какую силу ей теперь сулил этот успех. Я знал, как много это значило для нее, и тот факт, что я оказался рядом в этот поворотный момент, наполняло гордостью. Фарагонда подходила к окну, глядя на огни большого города за стенами. Словно сама вселенная видела в ней надежду, излучая ту мощь, которую она собиралась разбудить. — Это еще только начало, Элий— произнесла она, не оборачиваясь ко мне, но я чувствовал, как она делится своими мыслями со мной, даже не глядя. — Мы можем не только защитить миры, но и создать новый порядок. Порядок, где не будет места страху и хаосу, где каждый будет знать, что их основной источник силы защищен. Мы… мы сможем создать разумный баланс. Я покачал головой, восхищаясь её оптимизмом. Это было не просто желание влиять на другие миры. Это было желание сделать мир лучше. Я всегда знал, что за её строгим фасадом скрывался потенциальный свет. В этот момент она казалась настоящей лидером, способным менять жизни. — У нас неплохая команда, — продолжала она, повернувшись ко мне, увидев мою улыбку на фоне ее волнения. — И теперь у нас есть ресурсы, чтобы воплотить мечты в реальность. Я не собираюсь останавливаться. Этот проект даст нам не только власть, но и возможность реально повлиять на мир. Я встал с пола, приближаюсь к ней, и без слов, просто взглядом, показал, что готов идти с ней до конца. Я был её защитником, и в рамках этого союза я полон решимости делать всё, что в моих силах, чтобы гарантировать успех этого начинания. Фарагонда чувствовала поддержку в моём взгляде – мощный союзник в этой борьбе. Теперь, когда у нее так много всего впереди, я точно знал, что я тут, чтобы помочь ей, чтобы обеспечить то устойчивое будущее, которое она так стремилась построить.