Часть 16

Полумрак комнаты тянулся вязко, словно густая кровь, запёкшаяся на клинке. Снаружи башни Видомний стоял сияние космоса — небо терялось между розовым и фиолетовым, а под ним гудел город. Элий сидел на краю каменного ложа. Его дыхание было неровным, грудная клетка вздымалась с сиплым звуком — там, где прежде панцирь блистал отражением света, теперь пролегли глубокие царапины и разрезы. Металл хитина был надломлен, трещины полнились алыми прожилками энергии, словно сама воля из него сочилась наружу. Он медленно поднял руку, провёл когтем по вмятине на ребре — кожа под ней была тёплая, пульсирующая, будто живая. -Ещё немного — и срослось бы навсегда. Но нет... она не дала покоя. Фарагонда. Та, кто называла себя хранительницей порядка. Та, кто, опьянённая властью, приказала вычищать Поэну от "грязи" — без разбора, без меры. Мироходцы, беглецы, странники… все они стали мишенями. И когда гильдии поднялись против, когда лучшие бойцы вышли на улицы — он вышел им навстречу. Пыль, кровь и обломки — город дрожал от столкновения и резни. Элий помнил каждый взгляд, каждое клеймо боли, каждый крик. Они были не врагами, но долга не выбирают. Он сражался, пока панцирь не треснул, пока багряная кровь не капала на землю, оставляя следы, что дымились даже под дождём. Теперь же всё стихло. Только отголоски битвы отзывались болью в теле, искажая дыхание. Он поднялся, подошёл к арке где открывался на вид города Поэны. -Фарагонда сказала, что всё ради порядка и баланса мульти вселенной… А я — часть этого порядка? Тишина ответила эхом. Багрянник с разбитой грудью, глазами, полными усталости, и тенью, что дрожала позади, будто не принадлежала ему. Багряная Искра в его груди трепетала, но не ровно — огонь гас, и в каждом ударе сердца слышалось не только жизнь, но и память тех, кого он сжёг ради её воли. Сгустки багряной воли клубились вокруг ладоней, будто живые. Тепло, почти болезненное, разливалось по телу, запечатывая трещины панциря. Сангвимантия — сила, дарованная самой природой багрянников, — пульсировала в его венах, срастая плоть и хитин, заливая боль алой кровью. Элий вздрогнул, когда из-под пальцев пошёл пар. Раны закрывались, но следы оставались — неровные шрамы, чёрные прожилки, словно само тело противилось исцелению. — Всё катится в бездну… — тихо сказал он, сам себе. Башня Видомний была пуста. Лишь слабое эхо шагов да шум дальних лифтов. Фарагонда теперь редко поднималась сюда. С тех пор, как началась охота на всех этих преступников, она словно утратила человеческий облик. Раньше — разумная, холодная, справедливая. Сейчас — безумие, завёрнутое в шелка власти. Жажда мести затмила всё: и союзников, и веру, и сам смысл её дела. Элий помнил, как она улыбалась когда-то — устало, но живо. Теперь же её глаза отражали только огонь разрушенных кварталов. И страдающих в камерах мироходцев. Он сжал кулак, искра дрогнул. — Фарагонда… ты теряешь себя. Сан Фран… тот, кто всегда стоял рядом, его принял Элий как друга, его первого друга. Теперь отворачивается. Работает по приказу, но смотрит, будто через стену. Друг, брат по оружию — и всё же теперь чужой. Это злило. И ранило глубже, чем любые удары клинков. Элий поднялся, провёл рукой по груди — гладкая поверхность панциря блестела свежим багряным отливом. Сангвимантия ещё пульсировала, не давая забыть о боли. И всё же впереди ждал Поэн. Гильдии не дремали. Особенно Пуговица — глава убийц, девушка с глазами цвета ночного стекла. Сколько раз они уже сталкивались в сражений? Пять? Десять? Каждая схватка — как новая песня войны. Она двигалась быстро, точно, с холодным разумом, который Элий невольно уважал. Но вся её гильдия — стая шакалов. Толпа, наваливающаяся лавиной.Её клинки звенят не одни — и всё же, как бы много их ни было, он ещё ни разу не проиграл. — Не было момента, где я не выигрывал… — выдохнул он, глядя на свои руки. — Но почему всё это теперь не радует? Тишина не ответила. Только искра в груди вспыхнула на миг ярче. Коридоры Видомний тянулись бесконечным змеем. Свет кристаллов над головой мерцал тускло, будто сами устали. Каждый шаг отдавался гулким эхом, растворяясь в глубине коридоров. Элий шёл молча, слушая собственное дыхание. В груди ещё болело, но не тело — душа. Перед глазами вспыхнуло воспоминание: тот бой. Эбардо. Имя, что до сих пор отзывалось горечью, словно вкус крови на языке. Сражение с ним стало тем, что разорвало Элия не только телом, но и душу. Он помнил момент, когда его душа а точнее искра взорвалась изнутри, когда всё внутри него превратилось в раскалённые осколки. Осколки искры. Теперь они разбросаны по мирам, как пепел на ветру. И именно он — Элий — был вынужден собирать себя обратно. Половину он уже нашёл. Каждый — непредсказуем. Иногда осколок рождался как существо — живое, странное, полное его тени. Иногда его крали — маги, мироходцы, или просто те, кто не понимал, что держат в руках. Он помнил, как убивал их. Хладнокровно, без сожаления. — Это не убийство… — тихо произнёс он, проходя мимо витража. — Это возвращение украденных ими. Но всё же — чувство мерзкое. Когда противник, поглотивший твой осколок, становится частью тебя. Тогда Элию приходилось поглощать полностью — и тело, и волю, и душу. Каждый раз это оставляло след. Каждый раз его собственная сущность становилась тяжелее. Он остановился у арки. За ним — сплетение башен и мостов. — Муторно… — прошептал он, глядя на отражение. — Искать себя. Собирать то, что когда-то разбил Эбардо. В отражении взгляд его был пуст. Только в глубине зрачков мерцала искра — неугасимая, упрямая. — Но я не остановлюсь. Пока все осколки не вернутся ко мне. Пока я снова не стану целым. Он развернулся и пошёл дальше по коридору. Тень за его спиной дрожала — будто сама башня наблюдала. А впереди уже слышался шёпот — голоса, что звали его по имени. Один из осколков был близко. И это настораживало Элий, ведь этот осколок его искры был силён. Но не мог его найти нигде Элий. Шаги Элия эхом отдавались по лестничным пролётам. Воздух здесь был холодным и влажным — запах ржавчины, старой крови и тлена впитывался в кожу. Коридоры спускались всё ниже, туда, где даже свет кристаллов неохотно дотягивался до каменных стен. Слева и справа — камеры. Толстые двери, тусклое мерцание печатей, приглушённые стоны тех, кто всё ещё оставался жив. Элий шёл молча, скользя взглядом по лицам заключённых. Большинство — мироходцы, те, кого он сам ловил по приказу Фарагонды. Каждый из них — чужая история, оборванная в миг. Но сегодня его мысли были не о них. Пустая камера… Он вспомнил. Один инцидент, давний, но въевшийся в память. Когда-то, спускаясь сюда, он заметил дверь, открывшуюся сама собой. Внутри — не пустота, а тело. Мироходец. Парень, на вид лет восемь надцать. Белая кофта, коричневые волосы, голубой шарф, очки на лице. Он был без сознания, дыхание едва уловимо. Но самое странное — Элий точно знал, он его не ловил. Фарагонда тогда была занята спонсорами и советом — не до тюремных дел и ловлей преступников. Никто из стражи не докладывал о новом пленнике. А камеры не открывались без санкции. Он тогда решил не трогать. Ушёл наверх, проверил архивы — ни одного упоминания. Ни имени, ни записи, будто тот человек просто не существовал. Элий остановился у знакомого поворота. Стену вдоль него покрывала изморозь, словно здесь поселился холод другого мира. Печати охранных рун слабо мерцали. Камера номер двадцать семь. — Странно… — прошептал он, ощупывая воздух, чувствуя слабую вибрацию воли. — Почему я вспомнил о нём только сейчас? Он сделал шаг вперёд. Тяжёлая дверь чуть дрогнула, словно почувствовала его присутствие. За ней было светло. Но внутри что-то дышало. Сердце Элия ударило сильнее. Сангвимантия откликнулась, багряный свет зажёгся в его ладонях. И вдруг — тихий шорох. Будто кто-то в глубине камеры повернулся на звук его шагов. — …Очнулся, значит, — Элий тихо усмехнулся, но в глазах не было радости. — Кто ты, и как ты здесь оказался? Человек в камере всё так же не шевелился. Его дыхание было ровным, но пустым — словно он спал, но не видел снов. Элий нахмурился. Сангвимантия в его ладонях вспыхнула багряным огнём. — Ну и кто же ты, мироходец?.. — пробормотал он, делая шаг ближе. Но в тот момент он почувствовал. Сильный, почти режущий отклик. Осколок его Искры. Фиолетовые искры заплясали в воздухе, выжигая пространство. Сила хлынула, как буря — волна энергии прошла сквозь коридор, глуша все руны и печати. — Что за… — Мир перед глазами вспыхнул. И в следующее мгновение Элия переместило. Он упал на колени в холодную траву, воздух хлестнул лёгкие. Лес. Тёмный, влажный, бесконечный. За спиной — башня Видомний виднелась вдалеке, теряясь в тумане. Едва он поднялся, как тьма вокруг зашевелилась. Из-за деревьев показались силуэты — гладкие чёрные шкуры, длинные шеи, глаза-безмолвные зеркала. Наблюдатели. Рептилии междумирья. Они чувствовали силу. И решили, что Элий — падаль. Первый прыгнул — хищно, молнией. Элий поднял руку. Воздух содрогнулся — кости, плоть и камни взорвались, будто их сжали в кулак. Остальные кинулись следом — десятки, сотни. Он шагнул вперёд, и всё кончилось. Раздавленные тела, кровь, пар над травой. Сангвимантия гудела в его венах, но взгляд оставался холодным. — Дураки. Тишина. И тогда он услышал — далеко, но ясно — вой сигнализации. Башня Видомний. Сирены, тревога, голоса. — Кто-то сбежал… — прошептал он. — Значит, этот мироходец… очнулся. Элий попытался шагнуть через портал — телепортироваться обратно. Но Искра внутри не ответила. Он почувствовал лишь тупую боль, будто кто-то ударил по сердцу изнутри. — Что?.. — он сжал грудь, багряные искры задымились. — Заблокировал мою Искру? Впервые за долгое время — не ярость, а холод. Тот, кто смог коснуться его Искры, понимал, что делает он явно опытный мироходец. — Хорошо… — прошептал он сквозь зубы, вставая. — Но если ты смог заблокировать мою искру — я сам тебя разорву лично мною. Взгляд Элия вспыхнул кроваво-багряным. Лес содрогнулся от его шага. Фиолетовые следы в воздухе ещё не рассеялись — значит, мироходец был где-то рядом с видомний или был в ней. Он направился вперёд, чувствуя пульс фиолетовой энергии где-то у горизонта.