Часть 15

Элий открыл глаза. Сначала всё плыло перед глазами, словно пелена тумана, затем постепенно, как сквозь воду, начали прорисовываться очертания окружающего пространства. Он лежал на полу, на холодном, твёрдом камне, но к его голове были подложены мягкие подушки, словно кто-то заботился о нём, о его измученном теле. Высокое, сводчатое помещение, в котором он находился, поражало своим масштабом. Стены из серого камня уходили высоко вверх, теряясь в темноте, освещаемые лишь одним единственным источником света – большой, круглой лампой, висящей под высоким куполообразным потолком. Её мягкий, тёплый свет падал на каменный пол, отбрасывая длинные, дрожащие тени. Попытка поднять голову обернулась мучительной неудачей. Слабость, словно тяжёлый груз, давила на него, сковывая движения. Тело ломило от боли и усталости, словно после долгого, изнурительного путешествия. Каждая мышца протестовала, сопротивляясь даже малейшему движению. Элий попытался приподняться, но резкая волна головокружения накрыла его, заставив снова упасть на пол. Перед глазами всё поплыло, изображение расплылось, мир вокруг пошатнулся, растворяясь в туманной дыму. Он видел мерцающий свет лампы, словно маяк в бушующем море темноты, слышал глухой гул в ушах, чувствовал, как пульс бешено колотится в висках. Силы покидали его, тело отказывалось слушаться, погружаясь в глубокую, всепоглощающую усталость. Элий сделал ещё одну попытку встать, но уже через мгновение, охваченный слабостью и головокружением, он снова потерял сознание, погрузившись в бездну глубокого, беспамятного сна.

***

Элий пробудился, ощущая во рту странный, необычный вкус. Это был не вкус пищи, не вкус чего-то материального. Это был вкус… пустоты, заполненной невероятной, сладкой магической энергией. Вкус Фарагонды. Он почувствовал, как её искра, её жизненная сила, проникает в него, наполняя его истощенное тело, исцеляя раны, залечивая глубочайшие повреждения его души. Это было не просто пополнение энергии – это было перерождение, обновление, возрождение из пепла. Чувство было настолько необычным и приятным, настолько всеобъемлющим, что Элий на мгновение забыл о своей слабости, о боли. Это была сладкая, волнующая симфония магии, ласкающая его изнутри. Постепенно, словно просыпаясь после долгого сна, Элий начал приходить в себя. Его зрение прояснилось, туман рассеялся, и он смог различить детали окружающего пространства. Он по-прежнему находился в том же огромном каменном помещении, под мягким светом большой круглой лампы. Однако теперь, ощущения были другими. Слабость оставалась, но уже не давила так сильно, словно тяжелый груз сменился на лёгкий рюкзак. Тело, хоть и ломило от боли, наполнялось небывалой до этого силой. В нескольких шагах от него, сидя на полу, склонив голову, он увидел Сан Фран. Его друг выглядел измученным, обеспокоенным. Темные круги под глазами говорили о бессонной ночи, о тревоге и беспокойстве, которые он испытывал, пока Элий был без сознания. Его присутствие наполняло Элия надеждой, напоминая о том, что он не одинок, что у него есть друг, готовый поддержать его в любой ситуации. Голос Фарагонды, когда она наконец заговорила, был тихим, немного хриплым, словно от усталости, накопившейся за долгие часы ожидания. В нём слышалась и лёгкая дрожь, выдающая волнение. — Уф… — выдохнула она, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз. — Я уж думала, что мы тебя не сможем вернуть… Всё же обошлось, — прошептала она, слабо улыбаясь. Улыбка её была бледной, едва заметной, но в её глазах светилась искренняя радость и облегчение. Её слова, произнесённые таким тихим, почти шёпотом, проникали прямо в душу Элия. Он почувствовал, как её забота, её энергия, её искреннее волнение за него. — Ты пролежал… более двух недель, — продолжила Фарагонда, её голос по-прежнему звучал устало, но в нём уже не было прежней тревоги. — Твоя душа… она раскололась. Как и осколки твоей искры, Элий. — Она произнесла эти последние слова медленно, с подчеркнутой тяжестью, давая Элию время осознать весь ужас пережитого. В её голосе сквозило понимание масштаба произошедшей катастрофы, и вместе с тем — уверенность в том, что худшее позади. — Ты как? — спросил Сан Фран, его голос звучал с явным облегчением. Он смотрел на Элия с нескрываемой заботой, и в его глазах читалось искреннее счастье от того, что друг очнулся. Элий, ощущая прилив сил, подарил Сан Франу благодарственную улыбку. — Пришёл в себя, — ответил он, голос его был всё ещё слабым, но уверенным. — В порядке… благодаря Фарагонде. — Он посмотрел на неё с глубокой признательностью, его взгляд выражал искреннюю благодарность за спасение. — Спасибо тебе, — прошептал он почти неслышно, но Фарагонда, безусловно, услышала. Встав на ноги, Элий огляделся. Комната оставалась той же: огромная, каменная, освещаемая одной большой лампой. Ничего особенного, просто комната. На него смотрела Фарагонда, её взгляд тёплый и заботливый. — Пойдём со мной в мой кабинет, — предложила она, её улыбка была лёгкой и успокаивающей. — Там я расскажу тебе, что случилось за это время. Сан Фран кивнул, показывая свою готовность следовать за Фарагондой. Они вышли из комнаты, а за ними, немного погодя, последовал Элий. Ему пришлось сильно нагнуться, чтобы пройти через дверной проём. Его рост, составляющий четыре метра, доставлял ему немало неудобств в подобных ситуациях. Приходилось постоянно наклоняться, что, честно говоря, начинало раздражать Элия. Он скривился, сдерживая недовольство, и последовал за своими друзьями. Проходя по длинным, мраморным коридорам башни Видомния и поднимаясь по широким, величественным лестницам, Фарагонда, с видимым удовольствием, рассказывала Элию о событиях, произошедших за время его отсутствия. Её голос звучал радостно, в нём слышались нотки гордости и облегчения. — …и благодаря тебе, Элий, — говорила она, её слова лились, словно поток чистой воды, — мы смогли победить Эбардо и заточить его здесь, на Видомнии! — Она ненадолго замолчала, позволяя Элию осознать вес её слов. — Но ты, мой дорогой, нанёс его искре поистине ужасающие повреждения! Теперь он уж точно не сможет сбежать! — В её голосе слышалось удовлетворение, смешанное с лёгким ужасом от того, насколько сильно Элий повредил врага. Фарагонда продолжила свой рассказ, её голос становился всё более серьёзным. — А ещё… — она немного помолчала, выбирая слова, — …я арестовала множество преступников-мироходцев. Сейчас они сидят в камерах, и мы… извлекаем из них искры. — Её слова звучали твёрдо, но в них чувствовалась скрытая усталость. Возможно, даже некоторая жестокость заложенная в этом процессе. Сан Фран, молча идущий следом, оставался погружённым в свои мысли. Его лицо было напряжённо, брови сдвинуты. Он прекрасно понимал, что методы, используемые Фарагондой, далеко не идеальны, что извлечение искр — это жестокий и, возможно, неправильный способ справедливости. Его терзали сомнения, и он всё сильнее осознавал, что его бездействие — не выход. «Я должен что-то изменить», — думал он про себя, его лицо становилось всё более мрачным. — Теперь ты обладаешь магией Пустоты, Элий, — сказала Фарагонда, её голос звучал тихо, но торжественно. — И внутри тебя… половина искры Эбардо. Как только ты полностью восстановишься, я научу тебя использовать эту силу. Элий улыбнулся. Он понимал, осознавал, какую невероятную мощь получил. Магия Пустоты… половина искры Эбардо… это было… внушительно. Но одновременно с этим, внутри него — глубоко, в самой его сущности — продолжала зиять пустота. Ужасный, невыносимый дискомфорт, словно глубокая рана, напоминал о перенесенной катастрофе. Он старался не показывать вида, но боль была настоящей, пронзительной, всепоглощающей. Они уже подошли к кабинету Фарагонды. Как только они вошли, Элий, не раздумывая, растянулся на огромном диване, специально созданном для его роста. Диван был настолько велик, что полностью соответствовал его внушительным размерам, позволяя ему наконец-то расслабить уставшее тело. Сан Фран сел на стул рядом, а Фарагонда устроилась за большим столом, заваленным кипами бумаг. — Дело в том, — начала она, перебирая документы, — что меня страшно злит появление этих… местных в Междумирье. — Её голос стал жёстче. — В Междумирье, где находится Видомния, стали случайно попадать мироходцы. Они основали небольшую деревню… назвали её Поэна. Элий оскалился, его улыбка была скорее оскалом, чем дружелюбным выражением лица. — Может, пусть после моего восстановления я с ними разберусь? — бросил он, его голос был твёрд, полон скрытой угрозы. В его словах слышалась не просто готовность помочь, а скорее желание проявить свою вновь обретенную силу. Сан Фран, незаметно для Фарагонды, бросил на Элия быстрый, оценивающий взгляд. В нём читалось и настороженность, и лёгкое разочарование. Он словно почувствовал что-то неладное в словах и тоне Элия — некую излишнюю агрессию, желание силы ради самой силы. У Сан Франа начали разлиться от взглядов Элий и Фарагонды. Фарагонда же улыбнулась, её улыбка была тёплой, дружелюбной, но в её глазах мелькнула какая-то скрытая мысль. — Рада, что ты готов помочь, Элий, — сказала она, её голос звучал искренне, но с лёгкой ноткой осторожности. Она, возможно, тоже заметила изменение в поведении Элия, но решила пока не обращать на это внимание. *** Время шло. Элий полностью восстановился, и вновь вернулся к своим обязанностям на Видомнии – ловле преступников-мироходцев. Однако он замечал, что Сан Фран стал каким-то подавленным, часто задумчивым, погруженным в себя. Его обычная жизнерадостность куда-то исчезла, сменившись тихой меланхолией. Элий, наблюдая за другом, пока что решил оставить его в покое. Он понимал, что Сан Фран нуждается в одиночестве, чтобы разобраться в своих чувствах и мыслях. Элий решил подождать, понаблюдать. Если что-то случится, если Сан Франу потребуется помощь – он непременно будет рядом, готов помочь. Пока же он считал, что лучше дать другу время. Элий стоял у огромного окна Видомнии, вглядываясь в междумирье, простиравшийся за его стенами. Внизу, словно яркий, самобытный цветок, распускалась Поэна – деревушка мироходцев. Жизнь там кипела, бурлила, наполняя воздух суетой и радостными криками. Элий чувствовал, как в нём нарастает противоречие: с одной стороны, он видел жизнерадостность, самобытность этого маленького поселения, с другой – понимал, что Фарагонда не оставит это так. Ему катастрофически не хватало времени, чтобы всё как следует обдумать, разобраться. Помимо его прямых обязанностей по ловле преступников, теперь ещё и обучение магии Пустоты у Фарагонды отнимало большую часть его времени. Его план по разбору ситуации с Поэной откладывался на неопределённый срок. Элий узнал, что один из инвесторов срочно нуждается в его помощи. Подумав, Элий направился в кабинет Фарагонды, где, как он знал, находился инвестор вместе с самой директрисой. Помощь… Элий не был против. Если это сулило хорошую битву – тем лучше. Он любил сражения, а возможность применить свою недавно обретенную мощь была весьма заманчива. Поднимаясь по величественным лестницам Видомнии, Элий шагал уверенно, каждый шаг отдаваясь твердью каменных ступеней под его тяжелыми шагами. Наконец, он достиг двери, за которой находились Фарагонда и инвестор, и остановился, готовясь к тому, что его ждет внутри. Вдохнув полной грудью, Элий вошел в кабинет. Перед ним стоял инвестор — тот самый, кто первым поверил в проект Видомнии и вложил в него средства. Мужчина, завидев Элия, немедленно встал и глубоко поклонился, выражая почтение и уважение. Элий, молча, окинул взглядом инвестора и Фарагонду, его взгляд был вопрошающим — что же им от него нужно? Напряжение в воздухе ощущалось физически. — Дело в том, — начала Фарагонда, её голос был серьёзен, — что на мир инвестора, где расположены его производственные мощности, напал Ноктир. Он разрушает всё что видит на своём пути. Ты должен его одолеть и привести в видомнию. Уголки губ Элия приподнялись в едва заметной, хищной улыбке. Он прекрасно понимал, насколько редкой и ценной является кровь Ноктиров. Вековая вражда между расами Багрянников и Ноктиров, вечная война – всё из-за этой крови. В его голове уже строились планы: немного… «поколечить» Ноктира. «Чуть-чуть», конечно. Отрубить руку, например, и… попробовать на вкус. Быстро взяв себя в руки, Элий, отбросив эти немного пугающие мысли, сказал: — Согласен помочь. Фарагонда, ожидая положительного ответа, кивнула. Она развернула перед ними мерцающий индивидуальный портал, ведущий в мир инвестора. Инвестор, не мешкая, шагнул в открытый проход. Элий подождал, пока тот окажется на месте. В этот момент он услышал голос Фарагонды: — Удачи, Элий. Кивнув в ответ, Элий последовал за инвестором, шагнув в мерцающий портал. Портал выплюнул Элия на выжженную, безжизненную поверхность. Вокруг царила кромешная тьма, пронизанная лишь тусклым светом, исходившим от далеких, обломков зданий и обугленной земли. Элий увидел последствия катастрофы: солнце было разрушено, превратившись в искаженное, темное пятно на небе. На расстоянии, хорошо видимом даже в полумраке, бушевало гигантское, второе по масштабу событие, подобное взрыву, оставляющее за собой лишь следы хаоса и разрушения. Проигнорировав беспокойный голос инвестора, что-то ему говорившего, Элий, не теряя ни секунды, направился к месту второго взрыва, его фигура, словно темный силуэт, исчезала в окружавшей его тьме. Достигнув эпицентра взрыва, Элий увидел его: на фоне едва различимого, разорванного неба, чернел силуэт Ноктира. Тело существа было скрыто тьмой, лишь глаза горели ярким, неестественным светом – красным, с желтоватыми прожилками. Взгляд Ноктира был полон ярости, ненависти. Он узнал Багрянника. Ноктиры ненавидели Багрянников за то, что те чуть не истребили их до полного исчезновения, оставив на грани вымирания. Ноктир, не медля, обрушил на Элия всю мощь тьмы, стремясь уничтожить ненавистного врага. Элий, однако, не растерялся. Используя искру — источник своей силы, — он начал плести мощные огненные заклинания, мастерски уворачиваясь от атак Ноктира и нанося ответные удары, нацеленные на ослабление врага и создание выгодных позиций для атаки. Элий, используя Сангвимантию, не просто создал кровавое копье, а сплел его из сгустков собственной крови, зарядив их мощью искры. Кровь, сверкая алым, пульсировала, словно живая, превращаясь в острое, смертоносное оружие. Он не просто метнул копье, а запустил его с такой силой, что воздух засвистел от скорости, оставляя за собой след из раскаленного пара. Копье пронзило воздух с оглушительным треском, оставляя за собой кроваво-красный шлейф, словно падающая звезда. Ноктир, предвидя атаку, резко отскочил, но края копья задели его плечо, оставляя глубокую рану, из которой хлынула черная, как смоль, кровь. В ответ на атаку Элия, Ноктир не просто выпустил энергетические заряды, а раскрыл перед собой портал из искаженной, пульсирующей тьмы. Из портала вырвался шквал энергетических снарядов, каждый из которых представлял собой сгусток темной энергии, размером с кулак, с ядром, мерцающим зловещим фиолетовым светом. Снаряды летели не просто ровной очередью, а непредсказуемо извиваясь, меняя траекторию, как живые существа. Звук их полета был похож на жуткий, пронзительный скрип, напоминая о приближающейся смерти. Элий уворачивался, используя искру, как щит и проводник для своих манёвров, оставляя за собой следы огня и пепла. Несколько зарядов все же достигли его, прожгли его защитные заклинания, оставляя на теле глубокие, шипящие раны. Огненный вихрь, созданный Элием, был не просто вихрем, а огненным торнадо, достигающим огромной высоты. Он состоял из множества раскаленных смерчей, которые кружились и врезались в тело Ноктира с невероятной силой. Пустотный шар, посланный вслед, не был просто шаром, а сгустком чистой пустоты, поглощающим любую энергию на своем пути. Он пролетел сквозь огненный вихрь, словно призрак, и ударил Ноктира с ударной силой, пробив его тело насквозь. Ноктир упал не просто на землю, а провалился в ямку, которую выжгла пустота. Его рана была не просто глубокой, а изрыгала потоки черной, кипящей энергии, напоминая о бездонной пропасти тьмы. Но даже такая рана не могла его остановить. Он преодолел боль, сфокусировав гравитационную энергию не просто в несколько камней, а в целую армию огромных, острых булыжников, которые наполнялись темной энергией, излучая мерцающий фиолетовый свет. Они не просто летели на Элия, а стремительно вращались, угрожая раздавить его на куски. Элий мгновенно активировал перемещение искры, телепортировавшись всего в несколько шагов от зоны битвы. Его глаза мгновенно сориентировались, и он выпустил шквал энергетических снарядов, похожих на сгустки концентрированной искры, которые полетели бесконечной чередой в направлении Ноктира. Каждый снаряд звенел, как натянутая струна, разрушая пространство, и казалось, что их количество не имеет ограничений. В ответ Ноктир поднял руки и излучил яркий, ослепляющий свет. Элий почувствовал, как резкий поток света временно лишает его зрения, заставляя его мельком прикрыть глаза. Воспользовавшись замешательством противника, Ноктир сформировал перед собой сильный энергетический барьер, сверкающий холодным белым светом. С молниеносной скоростью он устремился вперёд, в руке сиял энергетический клинок цвета слепящего белого пламени. Лезвие едва не коснулось плоти Элия, оставляя за собой шлейф искр и света. Но Элий не растерялся — рукой, окутанной пламенем, он нанёс мощный удар по телу Ноктира. Силой удара противник врезался в землю, вызвав глубокие трещины, расходящиеся по выжженной почве, словно раны разрывающейся земли. Не теряя ни секунды, Элий применил Сангвимантию — из его тела выросли острые струи крови, которые вонзались в противника, словно смертоносные копья. Однако Ноктир оказался не из легких: он вызвал мощный взрыв темной энергии, который с силой откинул обоих в разные стороны. От взрыва Ноктир получил серьёзные повреждения, но благодаря своей способности к быстрой регенерации, раны мгновенно затягивались. Едва подняв взгляд, Ноктир увидел, как к нему стремительно подлетает Элий, пылающий огнем, кулаки сжатые и готовые к удару. С невероятной силой Элий вонзил свой удар в грудь Ноктира, отбрасывая его высоко в небо, где тот на короткое мгновение сиял словно вспышка. Не давая противнику отдышаться, Элий последовал за ним, метая раскалённые кровавые снаряды, ускоряемые огнём. Он передвигался с поразительной скоростью, создавая за собой полотно огненной ярости, преследуя Ноктира по воздуху. В ответ, Ноктир окутал поле битвы густой и плотной темнотой, лишая Элия возможности видеть хоть что-то. Однако, несмотря на это, Элий опирался на ощущение присутствия противника и на искру Ноктира, которая ярко пульсировала в ночной тьме. Его чувства обострились, и он, словно хищник, готовился к следующему решающему броску в этой смертельной дуэли. Определив местоположение Ноктира, Элий собрал в ладони пылающий энергетический шар, в котором бушевало пламя, смешанное с искажённой пустотной энергией. Пламя вырывалось наружу, извивалось, словно живое, готовое обрушиться на цель. Не теряя ни секунды, он метнулся вперёд, разрывая пространство магией Пустоты. В следующую долю мгновения из тьмы вырвался снаряд, сотканный из концентрированной пустотной энергии — он несся к Ноктиру с оглушительной скоростью, оставляя за собой след искажённой реальности. Удар был точен: снаряд пробил воздушное пространство и вонзился в защитные щиты, которые Ноктир успел поднять, используя искру своей души. Щиты дрогнули. Защитная структура, состоящая из частиц искры, испускала снопы света и рвущейся энергии. Но даже они не выдержали — пустотный снаряд прошёл сквозь них, как копьё через ткань. Сопровождаемый визгом рассеивающейся материи, он пронзил плечо Ноктира, оторвав ему руку и сбив с ног. Из тьмы вышел Элий — его силуэт мерцал, словно обнажённый космос. В правой руке он сжимал кулак, наполненный силой огня и Пустоты. На его лице отражалась решимость — он испытывал радости от победы, лишь необходимость закончить сражения. И кулак ударило по голове Ноктира что создало небольшой взрыв, и появился небольшой кратер и по середине кратера лежал без сознаний Ноктир. Как только завершив бой, Элий подобрав оторванную руку Ноктира. Начал с удовольствием есть его, этот вкус крови ноктиров было просто бесподобно. Не удивительно что багрянники охотились за ноктирами. Элий подобрал с земли Ноктира и открыв индивидуальный портал зашёл в него. Там его ждала Фарагонда и новый сотрудник что бесило Сан франа. Он подошёл я ему передал тело Ноктира тот его взяв отнёс в камеру. А Фарагонда улыбнулась и кивнула мне.