Часть 1. Затоптанные цветы

Рей мародерствует, собирает пожитки мертвецов в найденный мешок, ищет подсказки, пытается понять как выжить и что делать. Ей нужно узнать отвратительно много об этом мире. Первым делом она находит еду, то что не портится отправлялось в мешок, все остальное съедалось не отходя от кассы. Падение стены случилось недавно: фрукты и овощи в домах ещё были свежими, но начинали подгнивать или сохнуть. Трупный запах ощущался слабо, но она все равно повязала на лицо тряпку и смочила водой. Просто на всякий случай. Рей дала бы день, может, два. И ей это на руку. Большая часть титанов уже ушла из города, помчалась дальше крушить, ломать и убивать. Старательно стирать и без того немногочисленное население Парадиса. Наружу она выходила только ночью. Если не встретит аномального монстрика, всё будет прекрасно. Этим тварям тоже нужен отдых? Или они энергию как супермен из ультрафиолета берут? Главное, чтобы в темноте сидели тихо, не бегали за ней и вообще не подавали признаков жизни. Рей обследует дома, забирает книги по ботанике, врачеванию и прочей ремесленной чепухе. Прочитать их пока не может — письменность тут немного другая, дикая помесь европейских языков. Английский угадывался, куски немецкого, даже обрывки кириллицы попадались. И у Рей выбора нет кроме как научиться, разобраться и приспособится. И она разберётся. Всего-то нужна азбука — а там дело пойдёт. И читать начнёт быстро, и мир во всем мире организует, может даже найдет выход из этой залупы. С нее стекал градом пот, она не привыкла столько двигаться, в лаборатории дай боже она за день тысячу шагов наберет, а тут приходится пахать. Пока Рей аккуратно перетаскивает книжки в погреб одного из уцелевших домов, организовывает себе там спальное место из тряпок — под землёй безопаснее. Но все же вечно здесь оставаться она не сможет: еда кончится, сезоны сменят себя и встречать зиму в кишащем титанами городе ей не хотелось от слова совсем, если все пройдет как задуманно, то через пару деньков окажется у уцелевшей стены. План был прост: никто не забрал животных, некоторые остались в конюшнях, обезумев от страха. Да, она не умела ездить верхом. Но с лошадью шансов выбраться из города куда больше, чем на своих двоих. Рей собирает сумку с едой, которая не испортится в первый месяц. Сушит хлеб на сухари, берёт три книги, медикаменты, оружие, даже находит лук и стрелы. Все почти готово. Даже проложила себе путь, не заваленный обломками, Рей ходит там каждый вечер запоминая маршрут, в полнолуние ее взгляд привлекают руины, смутно знакомые, заставляющие что-то скрестись в голове. Рей оттаскивает камни и хмыкает. Дом, оказывается, принадлежал Грише-я-сломаю-психику-всем-своим-детям-Йегеру. Рей удержаться не может, хоть и знает, что там найдет, просто надеется, что это получит чуть больше информации. К тому же Гриша — врач, у него наверняка книги и травы, медикаменты и бинты, может даже какой антисептик или спирт. Рей старается не думать, не обращать внимание на кровь, ошметки тел. В голове только ВЫЖИВАНИЕ. Большими буквами. Ярко-красная неоновая вывеска в черепе мигает, напоминает, забавно трещит, словно изнутри царапая кость. Дверь в подвал — ровно как в аниме. Только настоящая. Рей всё ещё надеется, что просто в коме. Или ебнулась и сейчас в санатории с мягкими стенами. Мысли она загоняет в сундучок на потом, надеясь, что это потом наступит. Снова вспыхивает красная вывеска. Дверь, конечно, закрыта, но замки тут — проще некуда. Вскрыть — как матан завалить. Даже стараться не надо, всего-то нужен погнутый гвоздь и зазубренная кость. Всё как и должно быть: деревянные стелажи с книгами, тяжелый стол с потайным отсеком, в который она все же не влезает. Если Рей правильно помнит, то Эрен и его идиоты будут здесь лет через семь, может меньше. Она и в месяц не верит, а тут — семь лет? К горлу подступает ком, который она сглатывает, будет еще едой разбрасываться. Её могут затоптать. В лучшем случае. Могут разорвать на куски, сожрать, оставить медленно растворятся в желудочном соке. Пальцы проходятся по корешкам книг, она вытаскивает наиболее увесистые и открывает на случайных страницах. Тексты — на непонятном языке. Картинки помогали слабо, из нее вырывается тихий вздох. Ничего полезного. Рей уходит, захватив пару-тройку книг, которые могли быть полезны. Подвал ничего не дал. А вот кладовая? Кладовая была набита лекарствами и травами. Знала ли она, зачем они нужны? Нет! Но она хомячок. Всё, что не прибито — её. Нашлась азбука и пара детских книг. Джекпот. Рей аккуратно проскальзывает в убежище, зажигает свечу, начинает учить язык, водит кончиком пальца по закорючкам, запоминает, надеется, что сможет хоть что-то понять. План: выбраться через неделю. Остались две вылазки в конюшню — и можно выносить всё нужное. За эти дни она поняла пару вещей о титанах: Первое: они действительно не реагировали ни на что ночью. Второе: они ищут людей по запаху и, очевидно, на вид. Чаще всего титанов можно встретить в местах где было больше количество трупов. А вот рядом со скотофермами и конюшнями? Их не интересовали животные в отрыве от людей. Просто игнорировали. Прекрасные для нее новости. Все что ей нужно это перестать выглядеть как человек и пахнуть как человек. Последние решалось просто. Как в ходячих мертвецах, когда они мимикрировали под зомбарей. Только Рей придётся потрошить милых зверушек. Но хочешь жить — и не так раскорячишься. А Рей ну о-о-очень хотела жить. Иногда она смотрела в окно из безопасности своего убежища, слегка приподняв крышку погреба. Небо здесь красивое. Созвездия — почти как дома. Интересно, мифы совпадают? А фауна? А эволюция? Рей хотела, нет, должна была стать учёной. Делать открытия, сидеть в лаборатории, ездить на конференции. А не вот это всё. Она не должна молиться дни напролет, пытаться выжить, справляться с паническими атаками так, словно это нормальное явление. Она не создана для этого: у неё мягкое тело, отвратительная выносливость и ручки, не знавшие тяжелого труда, мозоль была только на указательном пальце еще со школы. Рей — ребёнок современности, ребёнок комфорта и интернета. Боже, да она без Гугла теряется! У нее привычка судорожно проверить телефон, задать вопрос, найти ответ за секунду. И это страшно. Терять такой большой источник информации сразу. Словно ей оторвали конечность, важную для жизни организма. И она теперь отзывается фантомной болью.

***

Рей загоняла лошадь, и, скорее всего, насмерть. Всё шло хорошо — даже слишком. Стоило понять, что это знак от вселенной, предвещающий пиздец. Всё было идеально: она выбралась из города, составила маршрут до Розы, нашла три деревни, где можно было бы найти провизию и чистую воду. Неделя пути — и она была бы в безопасности. Но теперь, когда она понимала, что лошадь скорее всего не доживёт до утра, эта неделя могла растянуться на месяц, если не больше. Если повезёт — она найдёт лошадь в другом месте, и всё будет нормально. — Давай, милая, — шепчет, слыша шаги аномального титана. — Давай, иначе обе сдохнем. Животное неслось не глядя. Страх явно мешал обдумывать действия, раза три приходилось дергать поводья, чтобы не врезаться в стволы чересчур огромных деревьев. Какой гормон роста они добавляли? Выдайте и ей, она с удовольствием вымахает до таких же размеров и удерет отсюда. За спиной все слышатся тяжелые гулкие шаги, Рей затылком чувствует смрад смерти, такой знакомый и такой омерзительно близкий. Аномальный титан не желал отставать, несмотря на лес. Если она правильно помнит, чуть дальше было озеро, не даром зубрила карты. Эти ублюдки плавать не должны. Верно ведь? Рей видит сверкающую воду, вытаскивает нож и отрезает обе сумки с вещами, из нее вырвался задушенный хрип, когда она чуть было не свалилась с лощади. Челюсть клацнула и рот наполнился болью и кровью. Услышался глухой стук ее припасов. Потом найдёт их. Лучше оставить шанс на их возвращение, чем точно погубить, утопив. Лошадь взбрыкивает. Пытается затормозить перед водой. Но Рей спрыгивает, умудряется не запутаться и даже успешно летит в сторону водоема, ударяется плечом о илистое дно и со всех сил плывёт к середине озера, в рот забивается песок, глина, водоросли, глаза жжет, сердце бьется слишком громко, а легкие начинало печь от недостатка кислорода. Она не всплывает, старается держаться чётко под водой. Когда останавливается и все же выныривает, чтобы сделать столь нужный глоток воздуха, то замечает, как аномальный титан разодрал лошадь, явно в поисках человека. Рей сглатывает, видит гирлянду внутренностей, зажимает рукой рот, чтобы не выблевать свой ужин. Тварь бродит вдоль берега, явно раздосадованная пропажей своего обеда, дергает головой в стороны, забавно чешет затылок и начинает топать ногами в досаде. Как она и думала — вода сбила её запах. Рей не мельтешит, ждёт, когда тварь уйдёт. Она правильно помнила, что титаны не подходили к водоёмам. Рей потеряла лошадь, но сохранила себе жизнь. Это плюс. Это успех даже. И тело дрожит не от страха, холода или ужаса, нет. Конечно, нет. От триумфа. И она почти выблевала кишки от сладости победы! Она, чёрт возьми, выжила! Осталось только найти свои вещи и устроить себе укрытие на ночь. У таких больших деревьев должны быть и большие корни… Рей усмехается, ощущая холодный свет луны. Шаг за шагом, она выберется. Потихоньку. Шаг. За. Шагом.

***

Рей дрожит от холода. Ей пришлось просидеть в холодном озере около часа, а потом ещё столько же она искала место, где можно было переждать ночь. Как она и думала, корни гигантских деревьев смогут приютить её хотя бы на время. Стягивать мокрую одежду было трудно — она продолжала липнуть к окоченевшему телу, казалось, что с тканью сдирает еще и кожу. Твою мать. Блядь. Ночной лес заставлял вздрагивать от каждого шороха и звука, уханье совы точно оставило пару-тройку седых волос в ее шевелюре, какое счастье, что она крашенная. И возможно она стала заикой, вслух проверять, конечно, не будет, но не удивится, если так и окажется. Рей была благодарна самой себе. Решение срезать вещи было верным. Да, ей пришлось искать их во тьме довольно долго, слишком долго для ее личного комфорта, но нервные клетки вроде восстанавливаются, так что в чем проблема, да? Да и у нее осталась еда, книги и сменная одежда, даже запасной нож и карты. Только покрывало оказалось безвозвратно потерянным. Её футболка и джинсы теперь напоминали тряпки. Она с чистой совестью скидывает их в угол своего временного убежища с глаз долой. Рей одевается в стащенную одежду, пытается уснуть, дрожит всем телом и стучит зубами. Ей нужно растереть себя. Да, на улице тепло, но если она простынет, то может сразу подыскивать ветку и начинать плести себе веревку для петли. Под корнями деревьев она должна быть в безопасности. Должна. Кому бы знать — должна, и главное — что. Ей нужно поспать, восстановится хоть немного перед завтрашним днем, но мысли продолжали роиться в голове, адреналин выветрился из крови. Голова утыкается в колени. Рей хочет домой, хочет к своей кошке, которая кусает за пятки, мечтает вновь сраться с начальством по мелочам, страстно желает оказаться в безопасности. У нее ссаднила прокушенная щека, пальцы дрожали словно она резко слезла с наркотиков. Слезы были горячими, они тихо срывались с глаз, впитываясь в грубую ткань штанов. Ей нужна неделя, чтобы добраться до ближайшего населённого пункта. Поправка. До ненаселённого пункта. И выбора у нее нет, нужно идти вперед, варианта — забиться в угол и надеяться на лучшее у нее больше нет. Каждую ночь — она идет с мешком на спине, от второго пришлось избавиться, она выкинула сменную одежду и то что могла найти в городе, так что она и со стрелами расталась как и с луком, все равно, она не помнила как из него стрелять, ей нужна будет практика, так что сейчас это скорее мертвый груз. И Рей шла, шла дальше, ощущая боль в ногах и мышцах. Её тело не было привычно к таким нагрузкам, но мотивация быть сожранной работала как часы. Перебежки были небольшими — пара миль, не больше, рисковать за зря не хотелось, поэтому как только она находила пещеру, трещину, или опять же пространство под деревьями, которые казались безопасными, Рей останавливалась. Днём было сложно спать — титаны рыскали в поисках людей. Она костями ощущала вибрацию земли и гулкие, тяжёлые шаги. Титаны шумно дышали — мерзко и зловонно. Они не могли переваривать съеденных людей. Те продолжали гнить в их бездонных желудках. Рей учится различать их приближение по запаху. Обмазывает себя грязью, пытаясь убрать запах человека. Держится всегда рядом с деревьями, чтобы быстро юркнуть в укрытие в случае чего. Когда в отдалении маячат избушки, Рей сдерживает вздох облегчения. Деревня — копия Шиганшины. Мёртвые люди, ошмётки, куски тел. Сломанные здания. И столь же много титанов. Рей приходится ступать между замерших монстров ночью, молясь, чтобы ни один не был аномальным. Всё, что ей нужно, — это пополнить запасы воды и найти лошадь. За неделю пути она устала. Её вечно клонило в сон. Вечно мерещилась раскрытая пасть. Рей находит погреб. Погреб, воняющий трупами. Люди здесь прятались, но от отчаяния перерезали друг другу глотки. Её мутит. Почти рвёт. Рей заставляет себя смотреть. Заставляет себя вытаскивать гниющие тела, держа мокрую тряпку поверх лица. Брезгливые умирают первыми. Рей умирать не собиралась. Как и пытаться пробраться в другой дом. Ей всего-то нужно переждать день, а потом дойти до фермы и конюшен. Под землёй тихо. Под землёй, кажется, безопасно. Безопаснее, чем снаружи, в лесу. Это опасная мысль. Потому что в лесах титанов меньше. Сейчас они наверняка разбрелись ближе к городам. А это значит — держаться от них стоит подальше. Как во время зомби-апокалипсиса. Её трясёт. Она сжимается в точку, почти не дышит, не издаёт звуков. Нужно просто добраться до Розы. В этом нет ничего сложного. Это просто. (Ей так нужно убедить себя в этом.) Рей сжимает дрожащие пальцы. Нельзя паниковать. Нельзя. Паника — самый быстрый способ умереть. Рей воскрешает в голове программы по выживанию, вспоминает, как добывать огонь, чем можно фильтровать воду. Паниковать нельзя. Бояться — тоже. Страх её погубит. Она малодушно думает, что может умереть, как те люди. Выбрать свою смерть. Запихивает эти мысли как можно дальше и глубже. Нет. Просто — нет. Отставить упаднические мысли. Всё, что может Рей, — это запихнуть переживания как можно дальше. У неё задача одна — выжить. Какой ценой не столь важно.