Часть 4

      Три аккуратных стука в дверь, не робкие, но и не наглые. Достаточно громко, чтобы его услышали, но без привычного высокомерия. Когда дверь открылась, зелёные глаза Локи горели не привычной насмешкой, а чем-то более сложным — вызовом, смешанным с готовностью подчиниться.              — Хочу, все же, доказать тебе, что достаточно усерден, — произнёс он, в его голосе всё ещё звучали нотки трикстера, но теперь они были приглушены чем-то вроде уважения.       Беатрис скользнула по нему взглядом. Её губы сжались, но не в раздражении, скорее, в предвкушении.              — Закрой дверь, — бросила она через плечо, разворачиваясь и уходя вглубь квартиры. — И сними всё.              Локи щёлкнул пальцами, одежда исчезла в клубе зелёного дыма. Он не стал ждать дальнейших указаний, следуя за ней в гостиную, где Беатрис уже доставала из ящика комода двойной страпон.       Она провела пальцами по мягкой поверхности, ощущая подушечками лёгкую бархатистость медицинского силикона. Телесный оттенок инструмента сливался с её кожей в полусвете спальни, будто продолжение её тела.              — Ты смотришь, но не помогаешь, — бросила она Локи, который стоял в двух шагах, обнажённый и заворожённый. Его глаза, обычно полные насмешки, теперь следили за каждым её движением с неестественной для бога концентрацией.              Она наклонила голову, поправляя ремни крепления. Часть для себя — аккуратной каплевидной формы, длиной с её ладонь — коснулась промежности.       Один уверенный толчок бедрами, страпон вошел мягко.       Короткий, сдавленный вздох, который она тут же подавила, прикусив нижнюю губу. Дрогнувшие веки, предательское, едва заметное, движение бедер навстречу игрушке.       Все это не оставило бога равнодушным, зрачки расширились, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.              — Беатрис… — его голос звучал хрипло.              Она медленно выгнула спину, привыкая к наполнению, и — о боги — ее рука дрогнула, поправляя ремни.              — Замолчи, — прошептала она, в ее тоне не было привычной строгости.              Локи шагнул вперед, забыв о дистанции. Тело горело, член пульсировал в такт её дыханию, глаза прикованы к тому месту, где ее тело обнимало страпон.              — Я мог бы…              — Молчать, — перебила она, бедра слегка подались вперед, ища большего давления.              — Хочешь заменить его, да? — голос дрогнул, когда она наконец произнесла очевидное.              Локи только кивнул, не в силах вымолвить ни слова.              — Тогда докажи, что достоин, — сказала она, села в кресло, раскинув ноги, будто приглашение и приговор одновременно. — На колени. Начнем с языка.              Когда он опустился перед ней, в её взгляде сверкнуло то, что ввергало его в безумие — желание, тщательно замаскированное под власть.       Локи опустился на колени, горячее дыхание коснулось страпона прежде, чем губы. Первое касание было осторожным, как будто пробуя вкус. Постепенно, движения становились увереннее, язык скользил по гладкой поверхности, влажной от слюны, словно он действительно пытался задобрить её.       Беатрис наблюдала, как обычно насмешливый рот покорно обхватывает искусственную плоть, глазах росла жара — тяжёлая, едва сдерживаемая.              — Медленнее, — её голос звучал хрипло.              Бог послушался, удлиняя каждый движение, заставляя слюну блестеть на силиконовой поверхности       Она откинулась глубже в кресло, пальцы сжали флакончик прозрачной смазки. Когда Локи наконец оторвался от страпона, губы блестели и чуть припухли, взгляд был затуманен.              — Хорошо, — проговорила профессор, выливая немного геля прямо себе на ладонь. — Но этого недостаточно.              Она наклонилась вперёд, нанесла смазку на игрушку — тщательно, медленно, растягивая ладонью по всему искусственному члену, каждый жест был нарочито интимным. Жидкость стекала по поверхности, и Локи почти застонал.              Локи поднялся, колени дрожали от предвкушения. Поймал её взгляд. Увидел, как в глубине строгих глаз вспыхнул огонёк, из-за которого он готов был на всё. На любые условия. На любую игру.              — Лицом ко мне, — приказала она, расставив ноги шире. — Хочу видеть, как меняется твоё выражение при каждом сантиметре.              Холодный, скользкий силикон упёрся в напряжённое кольцо мышц, и Локи почувствовал, как его собственное тело предательски поддалось, слегка разжавшись, будто уже ожидая этого. Беатрис наблюдала, как зрачки расширились, как губы чуть приоткрылись, а собственное дыхание стало чуть чаще, грудь приподнялась под тканью халата.              — Не спеши, — голос внезапно мягкий, почти заботливый. — Ты же не хочешь разочаровать меня?              Он опускался, ощущая, как силикон растягивает его, как глаза профессора следят за каждым сантиметром погружения, как тело трикстера постепенно принимает эту чужую, искусственную плоть. Каждый сантиметр погружения отзывался жаром, лёгким жжением.       Когда он окончательно опустился, вжав в себя всю длину, по её лицу пробежала редкая улыбка.               — Какой ты у меня… податливый. — Пальцы впились в его бёдра. — Теперь… двигайся медленно. Но помни, — она резко дёрнула бёдрами вверх, заставив его вскрикнуть, — я здесь задаю темп.              Локи закатил глаза, когда начал подниматься — медленно, как она велела. Движение отзывалось тугим трением внутри, каждый миллиметр оставлял сладкую пустоту, которая тут же сменялась почти болезненным желанием вернуться, заполниться снова. Он едва поднялся на половину, но чуть быстрее, чем было приказано, как…              — А-а-ах! — его голос сорвался, когда она внезапно толкнула вверх, не давая полностью освободиться. Его мышцы сжались вокруг страпона, тело вздрогнуло, а пальцы впились в спинку кресла.              — Я же сказала, медленно, — пальцы скользнули к его ягодицам, сжимая и раздвигая их.              — Видишь ли, у нас… — очередной точный толчок, заставивший его застонать, — …есть весь вечер.              Её лицо искривилось в выражении, от которого у бога перехватывало дыхание. Обещание того, что она выжмет из него каждую каплю покорности.              — Я хочу насладится твоим послушанием.