первый день

Моника стояла перед массивными воротами Хогвартса. Её пальцы сжимали край школьной мантии, слишком новой, ещё пахнущей магическим прахом. Над ней раскинулось вечернее небо, тёмное, усыпанное звёздами. Рядом толпились дети, взволнованные первокурсники — такие же, как и она. — Сестра — окликнул кто-то. Она обернулась — Римус. Улыбка, полная поддержки. Тёплая, родная. — Пойдём, сейчас распределение! — его голос эхом разнёсся по пустому двору. Но шагнуть вперёд она не смогла. Ноги будто приросли к земле. Вокруг внезапно всё стихло. Ученики исчезли. Даже голос Римуса оборвался на полуслове. Лестница вела внутрь замка, но она словно превращалась в бесконечную тень. И вдруг Сердце сжалось. Комната завращалась. Голоса начали шептать. Стены стали стеклянными, отражая её лицо, но искажённое, чужое, старое. Моника закричала — и проснулась. Её сердце стучало, как после бега. Простыни сбились, волосы прилипли ко лбу. Она села, прижимая ладони к вискам. Это был не просто сон. Она знала. Чувствовала, как кто-то трогал её разум. Холодное прикосновение, настойчивое и тонкое, как игла. Она быстро встала. Одевшись, не задумываясь, направилась туда, куда идти вовсе не хотелось. В подземелья. К нему. — Ну надо же, — язвительно произнёс Северус, открывая дверь. Его чёрные глаза чуть прищурились. — Грифиндорка, пришла ко мне. Мир сошёл с ума? — Не смешно, — коротко бросила она. — Мне снился сон. Но это был не сон. Я будто вернулась в прошлое. Снейп мгновенно перестал ухмыляться. Его взгляд стал настороженным. — Пройди, — сказал он спокойно. — Расскажи всё. С самого начала. Моника сидела в холодном кресле у стола Снейпа. Его комната была мрачной, как всегда: на полках блестели склянки с непонятными зельями, лампа отбрасывала тени, будто живые. Северус сидел напротив, скрестив руки, ожидая. — Начинай, — сказал он просто, без выражения, но с привычной ноткой нетерпения. Моника глубоко вдохнула, пытаясь удержать в голове зыбкое, но жуткое воспоминание. — Мне снилось, будто я снова в первый день в Хогвартсе. Всё было до деталей: паровоз, галдеж на перроне, чемодан в руках, форма ещё пахла новой тканью. Я увидела Римуса, таким, каким он был в одиннадцать лет, он звал меня… — голос её дрогнул, но она продолжила. — Я пошла за ним, но как только ступила на подножку поезда всё изменилось. Всё стало искажённым. Люди исчезли. Осталась я одна. Всё выглядело, как тогда, но одновременно не так. Пусто. Безжизненно. Северус молча слушал, не перебивая. — Потом я оказалась в Большом зале. И тогда всё там начало рушиться. Зал исчезал, как будто всё это было спектаклем. Она на мгновение замолчала, её пальцы нервно теребили край рукава мантии. — Это был не просто сон. Я знаю, ты умеешь в окклюменцию. И в легилименцию тоже. Я не доверяю тебе, Снейп. Но ты единственный, кто может проверить, было ли это просто сном или нет. Северус смотрел на неё долго, молча. Затем встал, подошёл ближе. — Описание сна действительно тревожное, — произнёс он наконец. — И ты права: это могло быть не плодом подсознания, а чем то другим. Он остановился напротив неё, сложив руки за спиной. — Есть способ выяснить. Я могу увидеть это сам. Легилименция. Я войду в твои воспоминания если ты позволишь. Она вскинула на него взгляд. — Это будет больно? — Если ты не будешь сопротивляться нет. Ты почувствуешь это, но не как боль. Но если ты пытаешься удержать что-то я увижу это тоже, — холодно добавил он. — Так что подумай. Я не буду делать этого без твоего согласия. Моника сжала губы. Внутри тревога и сомнение. Но жажда понять, кто коснулся её разума, была сильнее. — Делай, — тихо сказала она. Северус выпрямился, и его тёмные глаза сверкнули, когда он произнёс заклинание: — Легилименс. Моника почувствовала, как волна прохлады проникает в сознание. Всё вокруг исчезло, растворилось. Вместо кабинета мрак и образы. Она не сопротивлялась. Всё происходило, как во сне, но теперь она будто наблюдала за собой со стороны. Вот — она снова на перроне. Вот Римус машет рукой. Шаг на ступеньку — и всё рушится. Пустой Большой зал. Шёпот, отражения, трещины в реальности. Всё, как она помнила. Но затем… нечто другое. Образ сменился. Она в гостиной грифиндора, в бордовом платье. Перед ней Сириус. Его руки на её талии. Они смеются. Он наклоняется — и целует её. В этот миг Снейп оборвал заклинание. Он отшатнулся, будто получил удар. Его лицо было холодным, но в глазах сверкнула искра, похожая на злость. Моника смотрела на него, пытаясь отдышаться. — Ты видел? — прошептала она. Он молчал несколько секунд. Затем, сухо и резко, произнёс: — Да. Я видел. И сон… и не только сон. Он отвернулся, словно собираясь с мыслями, а потом тихо добавил: — Сириус Блэк. Моника напряглась. — Что с ним? — Ничего, — процедил Снейп. — Пока что. Просто Сириус Блэк… — он бросил на неё быстрый взгляд. — Он слишком безрассуден, чтобы защищать кого-то. Даже тебя. Моника сжала кулаки, но промолчала. Снейп прошёлся по кабинету и остановился у стола. — Я не могу сказать наверняка, что это было. Возможно, это был сон, наложенный через магию. Возможно, кто-то пытается изучить твои воспоминания или найти слабое место. Но я ничем больше не могу помочь кроме совета. Он посмотрел прямо в глаза. — Будь осторожнее. Особенно рядом с теми, кому ты позволяешь быть близко. Моника кивнула, чувствуя, как откуда-то из глубины поднимается тревога, ещё не до конца осознанная. Что-то приближается.