Разговор с Лили

Гриффиндорский стол гудел от разговоров. Утреннее солнце пробивалось сквозь окна, освещая золотые тарелки, парящий овсяный кисель и стопки тостов. Моника, сидя рядом с Сириусом, лениво размазывала масло по хлебу. Она только успела отпить глоток тыквенного сока, как в зале раздалось лёгкое «внимание» — и голос профессора Макгонагалл возвестил: — Тихо! Директор говорит. Дамблдор уже стоял за кафедрой. Его лицо было, как всегда, спокойным, но в голубых глазах проскальзывала та серьёзность, которая появлялась нечасто. — Дорогие мои, — начал он, его голос перекрыл шелест разговоров, — мне жаль омрачать ваше утро, но вы должны знать: за пределами школы времена становятся всё опаснее. В зале воцарилась тишина. — Минувшей ночью были зафиксированы новые нападения Пожирателей смерти. К сожалению, впервые за долгое время, угроза достигла и территорий, граничащих с Хогвартсом. В частности — Хогсмида. За столами послышались испуганные шёпоты. Кто-то уронил ложку. — Мы усилили защиту, — продолжил Дамблдор, — и меры безопасности будут ужесточены. Прошу вас: не ходите поодиночке. Будьте внимательны, особенно за пределами школы. И помните: вы не одни. Учителя и орден будут рядом. Всегда. Он кивнул, и все вновь сели. Сириус хмуро посмотрел на Монику. — Думаешь, он что-то не договаривает? — Думаю, он всегда что-то не договаривает, — тихо ответила она, и взгляд её на мгновение задержался на профессоре, который, кажется, смотрел прямо на неё. Или ей только показалось? *** Подземелья. Урок зельеварения. — Настойка Живой Смерти, — с воодушевлением вещал Слизнорт, проходя между котлами. — Тонкое, изящное зелье. Требует особой точности. И терпения. Моника стояла у котла рядом с Сириусом. Он, привычно откинув волосы с лица, с ленивой усмешкой нарезал корень асфоделя. — Сириус, это не закуска, — прошептала Моника, — не улыбайся так, будто ты готовишь романтический ужин. — А ты не улыбайся, будто хочешь убить меня этим зельем, — парировал он, подмигнув. Пока Слизнорт проверял работу студентов, Моника мельком взглянула на соседний стол. Там, в паре, работали Джеймс и Лили. Джеймс что-то говорил с увлечением, а Лили... Лили, к удивлению смотрела на него с лёгкой, почти неуловимой улыбкой. Не раздражение. Не презрение. А именно... мягкость. Она нахмурилась и вернулась к резке бобов сопофора. — Хочешь спросить, смотрю ли я на тебя так же? — усмехнулся Сириус, не отрываясь от помешивая настойку с полыни в который уже кинул измельчённый корень асфоделя. — Если бы я смотрела на тебя так, как Лили на Джеймса, — фыркнула Моника, — ты бы уже упал в обморок от счастья. — Может и упаду, если ты не перепутаешь дозировку. — Не мечтай, Блэк. Котёл зашипел, и над ним поднялся серебристо-фиолетовый пар. И на какое-то мгновение, среди паров, Монике показалось, что мир стал тише. Но тревожные слова Дамблдора, словно эхо, всё ещё звенели в голове. Звонок прозвучал особенно резко, отрезая запахи зелий и паров. Ученики зашуршали свитками и поднялись со своих мест, волнение и лёгкая усталость витали в воздухе. Моника быстро собрала вещи, шепнув Сириусу: — Иди без меня, я догоню позже. Она выбежала в коридор и огляделась. Лили шла чуть впереди, задумчивая, держа в руках тетрадь. Её походка была медленнее обычного, и это выдало: она о чём-то думала. — Лили! Подожди. Лили остановилась и обернулась, улыбнувшись: — Мони? Что такое? — Просто я хотела поговорить. Мы давно не болтали, а теперь у нас есть повод. — Моника поравнялась с ней и они вместе зашагали по коридору. — Повод? — приподняла бровь Лили. — Ну, скажем так… — Моника усмехнулась. — Я заметила, как ты не убила Джеймса Поттера за весь урок. Это прогресс. Лили фыркнула, но на её щеках появилась едва заметная розовинка. — Он был вполне сдержанным, — тихо ответила она. — Даже помог мне с дозировкой. А ещё, кажется, впервые за всё время, не пытался произнести своё имя как "героический титул". — Значит, всё-таки подкупил тебя? — улыбнулась Моника. Они поднялись по лестнице, вошли в комнату для девушек. В спальне было тихо — никто из девочек ещё не вернулся. Лили опустила тетрадь на кровать и села, глядя в окно. — Я не знаю, что со мной, — прошептала она. — Всё время думала, что он заносчивый, самоуверенный придурок. Но теперь… — она посмотрела на Монику, глаза блестели от смущения. — Кажется, я начинаю влюбляться в него. Моника села рядом и улыбнулась мягко, понимая. — Это страшно, да? — Очень, — призналась Лили. — Но в то же время по-настоящему. Он изменился. Или, может, я просто наконец увидела, каким он может быть, когда перестаёт дурачиться. — Иногда, — тихо сказала Моника, — за самым громким человеком скрывается самый надёжный. - Даже если таким человеком является Джеймс Поттер. Они рассмеялись. И в этом тихом смехе было что-то искренне тёплое — предчувствие перемен. Начало чего-то нового. — Кстати как прошло свидание с нашим героем в очках? — наконец не выдержала Моника. — Давай, рассказывай. Лили улыбнулась, и в её глазах вспыхнул знакомый зелёный огонёк. — Если честно... даже слишком хорошо. Никаких фейерверков, хотя я почти ожидала. Он просто... был очень настоящим. Он пришёл на минуту раньше, волновался — я это видела. А потом предложил не идти в Три метлы, а просто прогуляться к вырубке у озера. Там, помнишь, где ива растёт. — Романтично, — одобрила Моника. — И? — И мы говорили. Почти два часа. Без шуток, без маски. — Лили посмотрела на подругу. — Я чувствовала себя рядом с ним в безопасности. И спокойно. Она на мгновение прижала ладони к щекам. — Только никому не говори, ладно? — Клянусь. Хотя... — Моника хитро прищурилась. — Думаю Джеймс сам расскажет, о обо всем Сириусу и остальным. — Ужас, — простонала Лили, — Этот болтун худшее, что могло случиться.