Похищение

Была суббота, редкий день без домашних заданий, проверок палочек или криков Пивза в коридорах. Весь Хогвартс будто выдохнул: ученики гуляли, кто-то сидел у озера, кто-то — в библиотеке, уткнувшись в книги. Моника провела весь день в лёгком волнении. Сириус передал ей утром записку, как всегда — драматично, с ухмылкой и при помощи летающей бумажной птицы: "Суббота. Пять вечера. В Хогсмиде. Не опаздывай. Удивлю тебя. — С. Блэк." Перед тем как выходить она стояла у зеркала в спальне, нервно поправляя ворот мантии. Хоть и помнила слова директора об опасности в Хогсмиде, она решила что все таки пойдет. Ведь что же может случиться от обыкновенного свидания? Та и будет она не одна, а с Бродягой. — Не вздумай опоздать, Люпин, — сказала она себе вслух, подмигнув своему отражению, и вышла из башни Гриффиндора, чувствуя, как с каждой ступенью в животе крепнет то ли волнение, то ли радость. Моника шла по тропинке между деревьями, лёгкий ветер трепал пряди её волос, а в мыслях была только одна картина — он, с хитрой полуулыбкой, протягивает ей руку. Но всё изменилось в одно мгновение. Деревья вокруг будто задрожали, листья с шорохом закружились в воздухе, и температура упала. Резко. До противоестественного холода. Моника остановилась, инстинктивно вытащив палочку. — Кто здесь? Ответом стала тишина. А потом — едва слышный смех. Высокий, искажённый, словно отголосок кошмара. Мгновение — и из тени выплыли фигуры. Чёрные мантии, капюшоны, маски. Их было много. Слишком много. Пожиратели Смерти. Моника отступила на шаг, сердце стучало в горле. Она подняла палочку: — Протего! Первое заклинание отразилось, но второе ударило в землю перед ней, ослепив вспышкой. Она отлетела назад, упала, выронив палочку. — Милая, ты нас ждала? — пропел голос, такой холодный и одновременно безумно живой, что кровь застыла в жилах. Из-за спины одного из Пожирателей вышла женщина — с безумной улыбкой, в иссиня-чёрной мантии. Чёрные кудри спадали на лицо, а глаза... глаза горели безумием. Беллатриса Лестрейндж. — Ах, как трогательно, — раздался голос. - Маленькая девочка пришла на свидание, а вместо него сюрприз! Тишина... И вдруг вновь прозвучал голос — Думаешь, он действительно хотел устроить свидание? - засмеялась она, но в этом смехе не было ничего человеческого. Моника хотела вот вот произнести заклинание но её оглушили, не сразу — будто играли с ней. Круциатус просвистел рядом, она едва успела увернуться. Белатриса подошла ближе и прижала палочку к её груди. — Ты ценная. Нам нужна кровь… кровь, смешанная с проклятием. Ах, если бы только ты знала, кто ты на самом деле, девочка. Но ты узнаешь. Обещаю. Нам пора, милая. Темный Лорд хочет... поговорить. - Сириус... — прошептала Моника, сердце бешено колотилось. — Он не успеет, — зловеще улыбнулась Белла. — Мы уже уходим. Всё исчезло во вспышке тьмы и вихре заклинаний. Последнее, что она успела услышать, — далекий крик. Мужской голос, зовущий её по имени. Сириус. А потом — только пустота и безумный взгляд Беллатрисы, словно она уже праздновала победу. Сознание возвращалось медленно, будто из вязкой тьмы. Веки были тяжёлыми, а виски пульсировали от боли. Моника застонала и с трудом села, опираясь на холодный каменный пол. Темно. Лишь тусклое магическое свечение в дальнем углу отсвечивало бледно-серым светом, освещая голые, влажные стены. — Где я…? — прошептала она, сглатывая ком в горле. Девушка поднялась на ноги, шатаясь, и подошла к двери. Попробовала открыть — бесполезно. Затем к окну — решётки, глухой камень, и за ним ночь. Ни звука, ни признака жизни. Палочки при ней не было. И тогда — скрип. Медленный, болезненно протяжный, как звук открываемой гробницы. Дверь со скрежетом отворилась. Он вошёл бесшумно. Высокая фигура, в чёрной мантии, с бледным как кость лицом. Красные глаза сверкнули в полумраке, и в комнате сразу стало будто холоднее. Волан-де-Морт. Моника стиснула зубы и отступила на шаг, инстинктивно. — Мисс Люпин, — произнёс он мягко, слишком мягко. — Как хорошо, что вы уже пришли в себя. Она молчала. — Не бойтесь. Пока я не намерен причинить вам вред. Мне лишь нужны ответы. — Я ничего вам не скажу, — с трудом выдавила она, голос сорвался от боли и страха, но взгляд оставался твёрдым. — Уверен, вы хотя бы выслушаете вопрос, — продолжил он, как будто не заметил её слов. — За последнее время вы не замечали в себе ничего необычного? Странные сны? Воспоминания, которые вам не принадлежат? Ощущение, что кто-то наблюдает за вами? Моника смотрела прямо ему в глаза. — Нет. — Неужели? — губы его изогнулись в подобии улыбки. — А я надеялся на искренность. Придётся убедить вас. Он поднял палочку. — Круциатус! Боль взорвалась мгновенно. Она не была похожа ни на что. Словно весь её скелет горел, кожа выворачивалась, каждый нерв кричал. Моника рухнула на пол, крича, закусив губу до крови. И тут же всё исчезло. Он смотрел сверху с той же холодной безмятежностью. — Подумай хорошенько. Что ты скрываешь? — Н-ничего… — прохрипела она. — Круциатус! Очередная волна боли прокатилась по телу. Она сжалась в комок, грудь рвано вздымалась. Он пытал её, вновь и вновь. И каждый раз она отказывалась отвечать. И, наконец, после очередного приступа, Тёмный Лорд опустил палочку. Его глаза были пустыми. — Ты упрямая, как и твои друзья. Но это лишь вопрос времени. Всё, что ты скрываешь откроется. Рано или поздно. Он повернулся и ушёл. Дверь за ним закрылась с глухим звуком. Моника осталась на холодном полу. Дрожащая, измождённая.