Возвращение домой

Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, четверка — Моника, Лили, Джеймс и Сириус — вернулись в дом Поттеров. Они весело смеялись, едва перешагнув порог, смахивали песок с обуви, оживлённо переговаривались и перебивали друг друга в попытке рассказать Юфимии и Флимонту всё сразу. — А потом Джеймс чуть не упал за борт, когда попытался встать на перила и закричать: «Я король мира!» — сквозь смех рассказывала Лили, пряча лицо в ладонях. — Я держал его! — вставил Сириус, хлопая Джеймса по плечу. — Что бы вы без меня делали? — Сели бы на суше, но точно безопаснее, — с ироничной улыбкой добавила Моника, бросая на него лукавый взгляд. Юфимия хихикнула, подливая чай ребятам, а Флимонт встал, чтобы принести ещё пирог. — Всё-таки хорошо, что вы гуляете, дышите воздухом, — сказала Юфимия. — У вас такое лето, каким оно и должно быть — с друзьями, весельем. Я рада что у Джеймса есть такие потрясающие друзья. После сытного ужина и тёплых объятий с хозяевами дома, молодёжь разошлась по комнатам. Дом стих. Моника лежала в своей комнате, уставившись в потолок. Простыня была тёплой и мягкой, но сон не шёл. В голове крутились события дня, смех друзей, тёплая рука Сириуса в своей, как он смотрел на неё, как щурился на солнце, как его волосы трепал ветер… Она перевернулась на бок, посмотрела в окно — над садом висела серебристая луна. И вдруг — лёгкий, почти неслышный стук в дверь. — Миледи? — прошептал знакомый голос с той стороны. Она быстро села, сердце невольно пропустило удар. — Заходи, — тихо сказала она, и через секунду дверь приоткрылась, в комнату проскользнула тень Сириуса. Он был босиком, с чуть взъерошенными волосами, в тёмной футболке и шортах. На его лице — лёгкая улыбка и, как всегда, немного дерзкая искорка в глазах. — Не спишь? — спросил он, прикрывая за собой дверь и подходя ближе. — А ты? — она чуть улыбнулась, подвинувшись, давая ему место на кровати. Он устроился рядом, сел боком, опираясь на руку. — Не могу. Всё думал… какой сегодня был день. Как ты смеялась, как мы ели мороженое, и… — он замолчал на мгновение. — Просто не хотелось, чтобы это заканчивалось. Моника опустила взгляд, чувствуя, как её щеки становятся теплее. Он говорил не громко, почти шёпотом, но в этих словах была какая-то искренность, от которой щемило в груди. — Мне тоже, — призналась она. Сириус лежал рядом, их пальцы сплетены в едва ощутимом движении, будто боялись разорвать невидимую нить между ними. Моника смотрела в его глаза — тёмные, тёплые, немного лукавые, но в этот момент необычайно мягкие. Он медленно наклонился ближе, уловив дыхание её губ, и поцеловал — осторожно, будто боялся спугнуть. Её губы отвечали с нежностью, в поцелуе было всё — тоска, скучание, долгожданность. Поцелуй становился чуть более глубоким, он придвинулся ближе, одной рукой легко скользнул к её талии, прижимая ближе, другой провёл по её щеке, а затем его губы начали мягко опускаться ниже — к шее, оставляя на коже нежные, тёплые прикосновения. Моника на мгновение задержала дыхание, чувствуя, как сердце забилось сильнее. Внутри боролось сразу всё — желание быть ближе, но и лёгкое напряжение, непонимание готова ли она идти дальше. Она мягко положила ладонь ему на грудь, чуть отстраняя: — Сириус подожди. Он тут же замер. В его глазах мелькнула тревога, он отстранился чуть-чуть, не отпуская её полностью. — Прости. Я… — он хотел пошутить, но впервые за долгое время не смог подобрать слов, просто смотрел внимательно, с уважением и заботой. — Всё хорошо, — прошептала она, немного виновато улыбаясь. — Я просто… ещё не готова. Он кивнул и легко поцеловал её в лоб: — Конечно. Я подожду столько, сколько нужно. Просто быть рядом с тобой — уже больше, чем я когда-либо хотел. Она улыбнулась шире, вздохнув с облегчением, и снова прижалась к нему. Он устроился поудобнее, обняв её за плечи, и накрыл пледом. В его объятиях было спокойно и тепло. Они лежали молча, слушая, как за окном шелестят листья, а где-то в доме посапывает старый семейный кот. Сон подкрался незаметно. И когда веки начали слипаться, Моника почувствовала, как Сириус тихо прошептал, думая, что она уже спит: — Я тебя люблю. И в ответ она только крепче сжала его руку. Утро было мягким и ленивым. Первые лучи солнца скользнули по шторе, окрашивая комнату в тёплое золотое сияние. Моника медленно открыла глаза, и первое, что она ощутила — лёгкий вес на груди и тепло рядом. Сириус лежал, уткнувшись носом в её плечо, его дыхание было ровным, спокойным, одна рука обвивала её талию. Она не пошевелилась. Просто лежала, наблюдая за ним — расслабленное лицо, немного растрёпанные волосы, еле заметная улыбка, будто он что-то приятное видел во сне. Было в этом утре что-то удивительно спокойное, почти домашнее. Моника провела пальцами по его чёлке, отводя локон со лба. Он слегка зашевелился, зажмурился, зевнул — и, не открывая глаз, пробормотал: — Угу… Если каждое утро будет начинаться так, я определённо за. — Доброе утро, — улыбнулась она, чуть погладив его по щеке. Сириус лениво потянулся, зарывшись носом в её шею, а затем открыл глаза и посмотрел на неё снизу вверх: — Доброе миледи. Спала рядом со мной значит, точно ангел. — Ты неисправим. — Ты это любишь, — подмигнул он и сел, протирая глаза. — Пойдём, посмотрим, не сожгли ли Джеймс с Лили дом. Когда они спустились на кухню, там уже было слышно приглушённое хихиканье и странное чавканье. Сириус заглянул за угол и фыркнул: — Ага. Смотри-ка, Поттер и Эванс решили, что кухня — это их личный балкон в закат.й Моника выглянула из-за его плеча и действительно увидела, как Лили сидела на столе, а Джеймс стоял между её колен, они увлечённо целовались, будто вокруг не существовало ни времени, ни других людей. — Кажется, кто-то наконец получил свою девушку, — усмехнулась Моника. Сириус театрально закашлялся: — Эй, в доме присутствуют дети. И не надо портить мой аппетит, Поттер! Джеймс отпрянул от Лили и, не краснея, только усмехнулся: — Доброе утро! А вы, смотрю, тоже решили позавтракать после насыщенной ночи? — Завтракать, а не краснеть за тебя. — буркнул Сириус и открыл шкаф в поисках тостов. Они уселись за стол, все вместе, с шутками и смехом. Моника наливала чай, Лили резала фрукты, Сириус возился с поджаренными тостами и пытался подсыпать сахар в чашку Джеймса. После пары минут, когда оживлённость слегка утихла, Моника взглянула на Сириуса и сказала: — Кстати… Я сегодня вечером возвращаюсь домой. Сириус замер на секунду, подняв на неё глаза. В его взгляде мелькнуло что-то детское, тень разочарования. — Уже? — чуть тише спросил он, и тут же добавил с лёгкой улыбкой, стараясь скрыть грусть: — Что ж… снова стану страдать по ночам и писать тебе длинные письма. Моника чуть наклонилась, улыбнулась и коснулась его руки: — Я не исчезаю. Просто домой возвращаясь не оставаться же мне тут навсегда. Сириус медленно кивнул, а потом будто что-то обдумал и вдруг сказал: — А можно я пойду с тобой? — Что? — удивилась она, моргнув. — Ну… я ведь всё равно пока свободен. А заодно познакомлюсь с твоими родителями. И с Римусом — в не-школьной обстановке. Обещаю быть примерным. — Примерным? — фыркнула Лили, — Это будет исторический момент. — Пишите в «Пророк», — подмигнул Сириус. — Ну так как? Возьмёшь меня к себе? Моника рассмеялась и кивнула: — Конечно. Мама будет в восторге. А папа… ну, постарайся не превращаться в собаку на глазах у него. — Понял. никаких превращений, и обещаю быть вежливым. — Ммм. Сомневаюсь, но будет весело. Они улыбнулись друг другу. И в эту секунду всё было прекрасно.