Грозный Люпин

Утро было ясным, тёплым и почти безветренным — будто само небо решило подыграть в их маленьком приключении. Сириус и Моника шли по тропинке, ведущей к дому Люпинов. Вокруг цвели летние цветы, пахло травой и чуть влажной землёй после ночной росы. Моника шла вперёд легко, уверенно, на плече у неё висела сумка, а на губах играла довольная улыбка. Сириус же, хоть и старался выглядеть привычно беззаботно, время от времени неловко поправлял рубашку, поглядывал на дом и будто начинал считать шаги. — Ты чего такой тихий? — прищурилась Моника, бросив на него взгляд через плечо. — Ничего, — буркнул он. — Просто думаю. — А, ясно, — протянула она с хитрой усмешкой. — Это, наверное, впервые за всё время, что мы знакомы. Сириус скосил на неё взгляд, но промолчал. Моника хихикнула и добавила: — Подожди… Ты нервничаешь? Он не ответил, только провёл рукой по волосам. Она остановилась и, развернувшись к нему, скрестила руки на груди: — Сириус Блэк, бесстрашный, дерзкий, вечно с шуточкой на готове боится встретиться с моими родителями? — Я не боюсь. Просто… — он снова поправил воротник, — Это… важно. Я хочу понравиться им. Моника фыркнула от смеха и с нежностью покачала головой: — Да ладно тебе, глупыш. Мама точно тебя сразу полюбит. А папа… Ну, с ним просто не шути про министерство, и всё будет отлично. Они уже подошли к калитке. Сириус глубоко вздохнул, выпрямился, и Моника тихо сказала: — Ты будешь прекрасен. Просто будь собой… только чуточку тише, чем обычно. Он усмехнулся, но благодарно кивнул. Дверь им открыла Хоуп Люпин — в фартуке, с лёгкой мукой на щеке, в руках полотенце. — Моника! Ты приехала раньше, я… — Хоуп замерла, увидев рядом с дочерью высокого черноволосого юношу с пронзительными серыми глазами. — Здравствуйте, миссис Люпин, — быстро сказал Сириус, натянув вежливую улыбку. — Я Сириус Блэк. Парень Моники. Хоуп на секунду растерялась, но тут же её лицо озарилось светлой улыбкой: — Ну надо же! Моя дочь часто рассказывала о тебе. Заходите, заходите. Ох, Моника, ты могла бы хотя бы написать что будешь не одна! — Так было бы не так весело, — подмигнула Моника, проходя в дом. Хоуп провела их в гостиную, где за низким столиком сидели Лайелл и Римус. Оба выглядели удивлённо, услышав голоса, но ещё больше удивились, когда вслед за Моникой в комнату вошёл и Сириус. — Папа, Римус… — начала Моника с хитрой полуулыбкой. — Угадайте, кто решил составить мне компанию? Римус приподнял бровь и усмехнулся: — Ну конечно. А я-то думал, чего это она с утра выглядит так загадочно. Лайелл встал с кресла, взгляд его был внимательным, но не холодным. — Сириус Блэк, — сказал он спокойно. — Мы с женой много слышали о вас. Рад знакомству. — Взаимно, сэр. Хоуп, уже направляясь на кухню, бросила через плечо: — Надеюсь, ты ешь малиновое варенье, Сириус. Мы сегодня пекли булочки. — Малиновое? Это моё второе любимое после клубничного, — живо отозвался он. Моника чуть толкнула его локтем, усмехаясь: — Прямо-таки готов к семейному завтраку. — А если меня ещё и Лайелл не выгонит, то это будет просто успех, — прошептал он ей в ответ. И в этом доме, где витал аромат выпечки и звучал добрый смех, Сириус вдруг впервые почувствовал нечто редкое — он был принят теперь не только у Поттеров, а и у семье своей девушки. Завтрак выдался по-настоящему семейным и тёплым. На столе красовались свежеиспечённые булочки с малиновым вареньем, яйца всмятку, поджаренные грибы, чай с бергамотом — Хоуп, как всегда, постаралась. Римус рассказывал какую-то забавную историю с лета, Сириус хохотал, Моника едва не подавилась смехом, а Лайелл только покачивал головой с полуулыбкой. — Ну и компания у вас, — тихо заметил он, глядя на Сириуса чуть прищурено, но не без добродушия. Когда завтрак подошёл к концу и Хоуп с Моникой начали убирать со стола, Лайелл, вставая из-за стула, бросил как бы между делом: — Сириус, останься на минуту. Надо кое о чём поговорить. Римус сдержанно усмехнулся и быстро удалился в свою комнату — как будто знал, о чём пойдёт речь. Моника нахмурилась, но Лайелл только взглядом велел ей не вмешиваться. Сириус кивнул и остался стоять у стола, сцепив руки за спиной. Он пытался выглядеть расслабленным, но по осанке было видно, что немного напрягся. Лайелл подошёл к окну и на секунду задумчиво посмотрел наружу. — Ты, Блэк, парень непростой. Умный, упрямый, немного наглый, мне такие знакомы, — начал он спокойно. — Но ты, судя по всему, по уши влюблён в мою дочь. Сириус молча кивнул. Это было не время для шуток. — Вот и хорошо, — продолжил Лайелл, теперь повернувшись к нему. — Потому что я скажу это один раз. Если ты хоть раз сделаешь ей больно — морально, физически, как угодно — я найду тебя. Даже если ты будешь в Азкабане, я туда приду и заставлю пожалеть, что родился. Он говорил спокойно, даже почти ласково, но в глазах сверкнула сталь, и Сириус вдруг понял, откуда у Римуса та же черта — мягкость снаружи и безоговорочная решимость внутри. — Я понял, сэр, — серьёзно ответил Сириус. — Я люблю Монику. По-настоящему. И сделаю всё, чтобы она была счастлива. Обещаю. Лайелл помолчал, всматриваясь в него. Потом чуть расслабился, хлопнул его по плечу. — Ну вот и отлично. Теперь иди, пока Хоуп не подумала, что я тебя здесь распекаю. Она всё ещё верит, что я умею быть «доброжелательным отцом». Сириус с лёгкой усмешкой добавил: — Если это был доброжелательный разговор, то я точно не хочу узнать, как вы выглядите в гневе. Лайелл усмехнулся и снова посмотрел в окно: — Надеюсь, тебе и не придётся. Сириус вышел с кухни, глубоко выдохнув, словно только что избежал поединка с драконом. На лбу выступили капельки пота, хотя на улице стояла немного прохладная погода. Он провёл рукой по волосам, слегка растрепав их, и прошептал себе под нос: — Мерлин, Лайелл Люпин — это отдельный вид устрашающей магии… Он поднялся на второй этаж, следуя тихим шагам по ковру. Дверь в комнату Моники была приоткрыта, и он с осторожностью постучал костяшками пальцев. — Заходи, — прозвучал знакомый голос, немного приглушённый. Он толкнул дверь и замер на пороге. Комната Моники была уютной, совсем не вычурной, с книжной полкой у окна, аккуратно застеленной кроватью и россыпью фотографий на стене: маггловские и волшебные, движущиеся и неподвижные. На подоконнике стояли два горшка один с живыми крокусами — фиолетовыми, а другой с темной орхидеей. Сама Моника сидела на кровати. — Вот ты где, — сказал он, заходя внутрь и закрывая за собой дверь. Она повернулась к нему и, заметив выражение на его лице, приподняла бровь: — Всё прошло… хорошо? Сириус в два шага оказался рядом, обнял её крепко, зарываясь носом в её волосы. — Он меня не проклял, не обратил в жабу и даже не угрожал Аврором, — пробормотал он. — Хотя, честно, мне показалось, что в какой-то момент он прикинул, сможет ли устроить мне «несчастный случай» в лесу. Моника тихо рассмеялась, но Сириус чуть отстранился и посмотрел ей в глаза — серьёзно, внимательно, с ноткой трепета. — Я правда испугался, — тихо признался он. — Потому что понял, как сильно тебя люблю. И если он хотя бы на секунду дал бы понять, что я не достоин тебя… Наверное, я бы сам от тебя отказался. Но… он просто очень тебя бережёт. И теперь я понимаю почему. Он наклонился ближе, мягко коснувшись её лба губами. — Ты — самая лучшая вещь, что случалась со мной. И я до сих пор не понимаю, как ты вообще влюбилась в такого идиота, как я. Моника улыбнулась, проводя пальцами по его щеке. — Может, потому что я тоже немного сумасшедшая. Или просто потому что… с тобой я настоящая. Сириус снова обнял её, крепко, будто боялся отпустить даже на миг. — Тогда обещай, что всегда будешь моей. — Обещаю, — прошептала она, зарывшись лицом ему в грудь. И в эту минуту им не нужно было ничего больше.