1. Гермиона Грейнджер и потеря девственности

19 сентября 2007 года К своим двадцати восьми годам Гермиона Грейнджер поняла, что совершенно ничего не знает про хороший секс. Зато знает все про плохой… Июль 1999 года Ее первым партнером стал очаровательный и не обремененный интеллектом магл. Джордж был вполне неплох собой: поджарый, с аккуратными музыкальными пальцами, надо отметить, весьма перспективными пальцами, серо-голубыми глазами и совершенно очаровательными кудряшками. Они-то и послужили поводом для знакомства. Гермиона заприметила парня в торговом центре. Засмотрелась на его образцово-показательную укладку и решила, что обязана узнать секрет этого парикмахерского триумфа. Так они сцепились языками — во всех смыслах этого слова, и она попала сперва в адепты кудрявого метода, а после и на член Джорджа. Как оказалось, член тоже был весьма перспективным. Жаль, что Грейнджер осознала это чуть позже. В восемнадцать лет ей не с чем было сравнивать, ведь этот экземпляр мужского достоинства был первым в небольшой коллекции ведьмы: ровный, длинный, с нежно-розовой головкой, пропорциональной стволу. Сейчас бы она с уверенностью поставила этот пенис на первое место на пьедестале лучших в своей сексуальной жизни, но тогда… Тогда она понятия не имела, что такое секс в принципе. Умнейшая ведьма столетия и лауреат ордена Мерлина первой степени была абсолютным профаном в интимной сфере. Она неплохо понимала анатомию и физиологию, опять же в теории, но ей никак не удавалось сопоставить эти размытые термины с реальностью. Все ее посредственные и скудные познания базировались на поп-культуре: в большинстве своем, на книгах и фильмах, немного на украдкой увиденном порно, обрывках разговоров в гостиной Гриффиндора и неловких беседах с Джинни. Немногочисленные источники отзывались о сексе, как о чем-то совершенно невероятном. Казалось, что в конце каждого соития вместе с оргазмом должны сами собой открываться бутылки шампанского и запускаться салюты. И партнеры (конечно же одновременно) просто обязаны испытать такое райское блаженство, что эти неземные ощущения вербально даже кощунственно формулировать и дар речи моментально терялся. А еще, судя по фильмам, в конце они должны упасть на кровать с какой-то высоты, а после долго и томно смотреть друг другу в глаза и курить. Гермиона знала, что потеря невинности — процедура не из приятных, но не представляла насколько. Благо человека, прошедшего через Круцио, это особо не пугало. Движимая юношеским максимализмом, она не стремилась штудировать научные трактаты «о сексе и иже с ним». Для Гермионы неизвестный зверь по имени «секс» казался чудесным, сакральным, но чем-то естественным — тем, что не требует досконального изучения. Все само собой разумеется: вы целуетесь, возбуждаетесь, раздеваетесь, мужчина вводит в тебя половой член. Поначалу больно, но спустя пару минут ты испытываешь доселе невиданные и ни с чем несравнимые ощущения, твой любовник яро вколачивается в тебя — и о чудо! Наступает момент оргазма! Фанфары. Овации. Занавес. Каково же было ее удивление, когда она не испытала ничего даже близко похожего с Джорджем. Начнем с того, что сама идея взаимоотношений с Джо, как его называли друзья, была весьма спорной. После войны Гарри и Рон решили и дальше вершить правосудие и причинять добро. Они не спешили расставаться с миссией героев и записались на курсы подготовки авроров в ДМП. Разлука с мальчиками тяжело далась Грейнджер. Душевные раны от войны по-прежнему кровоточили, отчего измученная ведьма становилась более отстраненной и замкнутой. Гермиона не заводила новые знакомства и не поддерживала старые. Тень войны наложила вето на любые подростковые шалости. Все ее однокурсники прошли через ад. Атмосфера была давящей, а смех и веселье казались неуместными — как дискотека на кладбище. Любую радость в этих стенах словно запретили на законодательном уровне. Даже вечный двигатель Джинни изолировалась, оплакивая потерю брата. Уизли день и ночь пропадала на квиддичном поле, выжимая себя до капли. Редкие разговоры подруг сводились к вымученной вежливости. Едва речь заходила о чем-то легком и обыденном — парнях, сексе, фильмах, о любых других земных радостях, — как подруги замолкали и переводили диалог в привычное прохладное русло. Говорить о хорошем казалось неудобным и неестественным. Встреча с Джо стала глотком воздуха. Гермиона хотела хотя бы на день откреститься от волшебного мира и всего, что с ним связано. Побыть главной героиней своей жизни и выкинуть что-то безрассудное. И Джо оказался в нужное время в нужном месте. При других обстоятельствах волшебница вряд ли обратила бы внимание на неуклюже флиртующего парня с лексиконом, пестрящим словами вроде: «бля», «в натуре», «типа», «эм-м-м», «ихний», «как-то так» и, самое любимое, «ясненько». Но тогда она закрывала глаза на все эти недостатки и убеждала себя, что это совершенно неважно. Гермиона даже наслаждалась навязчивым вниманием и откровенными приставаниями молодого человека. Она хотела чувствовать себя нужной, хоть и на банальном физическом уровне. Все складывалось просто: парочка свиданий в Гайд-парке, несколько не самых ужасных поцелуев, подростковые зажимания на скамейке. Грейнджер не любила проявлять страсть в общественных местах, но все же перебороть себя было не так сложно. И вот малыш-Джордж решился показать ей свои навыки игры на бас-гитаре и пригласил ее в скромную обитель, где он мог во всей красе проявить таланты своих перспективных музыкальных пальцев. Оба понимали, что ни о какой гитаре никто и не вспомнит, как только обстановка окажется более приватной. Гермиона также осознавала, к чему все движется, но согласилась на тет-а-тет. В конце концов, она заслужила свой оргазменный «салют» — с подкашивающимися ногами, драматичным падением на кровать, потерей сознания от экстаза и прочими регалиями, присущими сексу. Посему она проэпилировала ноги и область бикини и надела самое развратное белье из своего гардероба. Они же — самые обыкновенные черные трусики и такой же заурядный черный лиф. По мнению ведьмы, черный цвет превращал ее в оторву уровня не меньше Пэнси Паркисон. А кокетливый бантик, который дизайнеры по неизвестным причинам лепили на все бюстгальтеры, придавал образу нотку романтики. На долю секунды в голове Грейнджер мелькнула мысль, что Джинни точно знает заклинание для удаления волос. Да и вообще неплохо бы и рассказать подруге о внезапном ухажере… Но надолго эта мысль в голове не задержалась. И вот Гермиона, упакованная в юбку-плиссе, туфли на небольшом каблуке и футболку с обложкой альбома «Пинк Флойд», выдвинулась навстречу своему первому сексуальному опыту. Начнем с того, что все это было максимально неловко. Они уединились в каком-то гараже, который, по словам Джо, гордо именовался «репбазой». Все незамысловатое убранство выглядело неряшливо, грязно и явно не предназначалось для лишения девственности. В центре комнаты — хоть назвать так это пристанище можно было с большой натяжкой — стояла барабанная установка. Вместе с громоздкими колонками она занимала почти все пространство. В углу затаилось нечто, в прошлой жизни напоминавшее диван. Только в текущем агрегатном состоянии он представлял собой больше полумертвый каркас с торчащим из всех щелей поролоновым наполнителем. Труп дивана венчала тканевая обивка со слоем масляной грязи. По правде говоря, этот арт-объект страшно было даже выбрасывать без перчаток, маски и хорошей порции антисептика. Пара беспалочковых скводжифаев не принесли хоть малейшего эффекта. «Тут не помешало бы адское пламя». Но вишенкой на торте всего этого интерьера был запах: плотный купаж затхлости, кислого мужского пота, дешевого табака и открытой банки пива недельной давности. Прелесть. Как только у Гермионы прошел первичный шок, Джо решил проявить джентльменские качества: снял бомбер и бросил его на диван. Эффект был примерно такой же, как от попытки залечить раны от Сектумсепры подорожником. Рыцарь произвел какие-то манипуляции и подключил древние громоздкие колонки JBL. «Это что, «Энигма»? Пожалуйста, скажите, что нет…» — промелькнуло в голове у ведьмы. Рыцарь расставил ноги и указательным пальцем поманил даму сердца, скользко улыбнувшись. В его голове это наверняка выглядело круто. «Что я должна сделать?» — подумала Гермиона. И, неловко переступив с ноги на ногу, двинулась к неизвестности. Джо, видимо, сам испугавшись результата своих незамысловатых действий, впал в легкий ступор. Он замялся, его щеки залил легкий румянец. Чуть построив глазки под аккомпанемент «Энигмы», подросток выдохнул и притянул даму к себе за ягодицы. — Че-е-ерт, ты просто соска, — простонал Джо. «Соска? Святая Моргана, что это вообще может значит? Я должна что-то ответить?» Грейнджер закрыла глаза, из-за всех сил стараясь возбудиться, расслабиться и получить обещанное удовольствие. Руки Джо все наглее метались по ее телу и жадно впивались в ягодицы и грудь. И тут-то Гермиона осознала: она не предупредила своего визави, что эта прелюдия и все последующее, для нее впервые. — Джо… Джо… Джордж! Стой! Стой! Подожди. Я… я… Слушай, если честно, у меня еще не было… — Грейнджер замялась. — Хочешь сказать, ты целка? «Какое вульгарное слово, звучит омерзительно», — поморщилась она мысленно. — М-м… да, можно сказать и так. Я — девственница. Это проблема? За секунду на лице партнера промелькнул калейдоскоп эмоций: испуг, смущение, брезгливость… «Странновато испытывать брезгливость, приводя девушку в эту берлогу, но опустим это». Под конец выражение его лица приняло решительный оттенок: видимо, желание слиться гениталиями в огненном порыве перебороло все остальные предубеждения. «Возможно, даже если бы я сказала, что собрала бинго из сифилиса, гонореи и хламидий, он все равно не отказался бы от намеченной цели. Вот что творит половое созревание и гормональный бум с юными телами. Возможно, даже Малфой в разгар пубертатной бури не был таким шовинистом и снисходил до грязнокровок. Годрик, почему я вообще в этот момент думаю о Малфое?» — Нет, киска, нет. Это совершенно не проблема. Я стану первым, кто трахнет эту сочную пизденку. «Меня сейчас вырвет от его комментариев. Расслабься, Гермиона, это просто слова. Зато он весьма симпатичный. Вполне возможно, парнишка просто переволновался или хочет тебя впечатлить. Или у него синдром Туретта. Может, это я что-то не понимаю и его реплики должны звучать возбуждающе?» — успокаивала себя Гермиона. Джордж все с той же решимостью поднялся с благоухающих останков дивана и набросился на ее губы. Грейнджер почувствовала резкое вторжение чужого языка в свой рот. «Так и должно происходить?» — Гермиона замерла от неожиданности. Парень совершал поступательные движения языком с ошеломляющей скоростью. Чужая холодная слюна струйкой собиралась на подбородке девушки и капала на ключицы. «Допустим, допустим… Нет! Святая Цирцея! Что он вообще делает? Так и должно быть?» — лихорадочно думала Гермиона. Спустя секунд тридцать этой искрометной прелюдии (нет), проводник в мир похоти и наслаждения, он же Джордж, попытался стянуть футболку «Пинк Флойд» через голову своей партнерши. При этом зацепил ее непослушные кудри и запутал их в ткани. Ведьма же, выйдя из оцепенения, помогла начинающему любовнику: с точностью снайпера расправилась и с футболкой, и с заколкой. Следующим препятствием стал тот самый черный лиф, на который делались большие ставки. К сожалению, Джордж не обратил ни малейшего внимания на все ее изыскания с бельем и лишь продолжил нетерпеливо раздевать свою любовницу. Он завел руки за спину Гермионы, и стал судорожно домогаться застежки бедного лифчика, которая не поддавалась никаким уговорам и намертво защищала честь и достоинство леди от любых посягательств. Спустя добрых тридцать секунд кавалер не выдержал и с криком «Блядь, ебаная застежка!» попытался выдрать ленту с мясом. Но крючки решительно противостояли лихорадочным музыкальным рукам, аки спартанцы персам. Не выдержав попытки изнасилования своего белья, Грейнджер вновь сжалилась над парнем и грациозно расстегнула лиф одним движением. Самец набросился на грудь, словно голодный пес на кусок свежего мяса. Его перспективные пальцы сжимали ее так, будто это была анти-стресс игрушка. Рот обрушился на сосок — сначала слегка пососал, потом ощутимо укусил. — Ай! — Прости-прости, киска, — не отрываясь от влажных причмокиваний, произнес Джордж. — Она такая мягкая, как желе в пакете! «Сиськи Морганы! Он когда-нибудь заткнется или нет?» Парень усилил напор. Он мял, сосал и теребил полушария ее груди с усиленной страстью, не закладывая в действия особого смысла. Джо напоминал пятилетку, который пытался поразить родителей талантами и одержимо нажимал на все клавиши рояля одновременно, в надежде извлечь из него что-то впечатляющее. «Допустим», — мысленно вздохнула Гермиона. Следующей на очереди была юбка. Грейнджер решила не рисковать и расстегнула ее сама, оставшись в скромных черных трусиках и туфлях. Переступив через горку одежды, она притянула парня к себе за воротник рубашки-поло и поцеловала, слегка прикусив его губу. — Киска, ты просто улет! — Гермиона. — Что? — ошарашено пробормотал ловелас. — Меня зовут Гермиона, — прошептала ведьма, она постаралась сделать это как можно более томно и сексуально, чтобы не сбить настрой, однако и терпеть это прозвище уже не было никакого терпения. Чтобы больше не слышать никаких реплик и поскорее со всем расправиться, умнейшая ведьма столетия с кристальной решимостью принялась избавлять парня от одежды. Когда ее маленькая теплая ладонь добралась до мужского паха, Гермиона впервые испытала интерес и возбуждение — правда, скорее академическое. Ранее она никогда не сталкивалась с эрекцией и представить не могла, что та может быть настолько твердой. «Будто еще одна кость…» Ей захотелось поскорее изучить объект эмпирическим путем. Ловко расстегнув пуговицу ширинки, Гермиона приспустила джинсы вместе с бельем и присела на корточки, дабы наконец раскрыть интригу. «Ого», — подумала она и начала научное исследование. Надо сказать, что мужской половой орган в «боевой готовности» действительно выглядел впечатляюще. «Он вообще не похож на часть человеческого тела! Будто что-то инопланетное. Похож на очередное растение из теплицы мадам Стебель». — Я могу его потрогать? — хрипло прошептала Гермиона. — Да, киска, конечно! «Он что, тупой? Или просто разволновался?» Гермиона проигнорировала голос разума, который подсказывал, что ее партнер идиот. Она аккуратно коснулась головки средним и указательным пальцем, а большим провела по стволу вдоль венки. Джо прерывисто застонал. Ведьма же продолжила изучать гениталии подопытного. Она прикоснулась к уздечке, к складочкам крайней плоти — Джордж не был обрезан — к отверстию уретры. Ладонь полностью обхватила ствол и провела вверх-вниз, закрывая и раскрывая головку. «Какая бархатная на ощупь. А эта лишняя кожа выглядит как чехол. Интересно, я все правильно делаю?» — Я все правильно делаю? — уточнила она вслух. — Да, детка, ты молодец! «Новое прозвище, мило». И, как только эта новая мысль заползла в голову к гениальной волшебнице, второй участник акта толкнулся членом прямо ей в лицо — чуть влажная головка коснулась носа, и парень принялся воводить кончиком члена вверх-вниз от носа к губам. «Так, и что мне с этим делать? Я должна взять его в рот? Что это за запах? Сиськи Морганы, надеюсь он его помыл», — замешательство, страх и гнев тут же отразились на лице волшебницы. Джо, заметив это, понял, что трюк никто не оценил. Благо ему хватило эмпатии все быстро замять: он неловко улыбнулся и поднял девушку с колен, притянув за руки. Потом провел плоским языком по ее подбородку вверх, к сомкнутым губам. — Ну же, киска, расслабься. «Годрик! Киска-детка 4:1. Твое «расслабься», знаешь ли, ни черта не расслабляет!» — подумала Гермиона с раздражением. Но произнесла лишь: — Я постараюсь. Джордж неловко избавился от остатков своей одежды, оставшись в черных носках, натянутых до голени. Элегантно торчащий палец добавлял образу особого шарма. Ту же участь постиг и единственный клочок ткани, который был на ней. Джо смущенно повертел в руках черный хлопок, замер на секунду, пытаясь придумать, что с ним сделать, и отбросил на пол — прямо к трехсантиметровому слою пыли, полупустой банке пива и парочке сморщенных окурков. «Хорошо, что я ведьма. Иначе пришлось бы идти домой без трусов», — мелькнула ироничная мысль. Не теряя времени, Казанова из торгового центра толкнул объект своего вожделения на заботливо застеленный бомбером зомби-диван. Гермиона вскрикнула от неожиданности — диван ей в унисон издал жалобный скрип. «По-моему, звук был похож на «Убейте меня!» Он что, останется в носках, а я в туфлях? Жаль, я не могу сотворить беспалочковое вечное приклеивание этого спасительного клочка ткани к дивану» Тело Джо всей массой навалилось на хрупкую Грейнджер. Он просунул руку между их тел и суетливо заводил пальцами по ее половым губам. — Бля, да где он?! — раздраженно бубнил Джо. Для Грейнджер все происходящее было в новинку. Никто, кроме гинеколога, не прикасался к ней «там», и, честно говоря, она бы предпочла, чтобы все манипуляции проводили с большей внимательностью и осторожностью. Но сравнивать не с чем — возможно, так все и должно происходить. Просто из-за отсутствия опыта она не могла пока оценить прилагаемые Джорджем усилия. Спустя еще секунд пятнадцать лихорадочных копошений, Гермиону вдруг будто поразило разрядом молнии прямо в промежность. Гермиона взвизгнула прямо в губы своему первооткрывателю. — А вот и он! Джордж самодовольно улыбнулся — хотя это скорее была кривая ухмылка в стиле Малфоя. «Почему я опять думаю о Малфое?» Приняв вскрик за зеленый свет, Джордж принялся активно растирать плотный комочек, где сосредоточились восемь-десять тысяч нервных окончаний. Это заставляло Гермиону кричать снова и снова — но не от удовольствия, а от болезненной чувствительности. Джордж восторженно воспринял эту реакцию и с удвоенным энтузиазмом продолжил массировать ошеломленный таким вниманием клитор. Гермиона впилась испуганными глазами в партнера и сильно закричала. Любовник воспринял это как знак полной капитуляции и с непоколебимой уверенностью заявил: — Вот так, детка, я заставил тебя кончить! «Да? Не очень-то на это похоже… Киска-Детка 5:2», — все еще дрожа от пережитого отметила Гермиона. Как только торжествующая улыбка сошла с лица героя-любовника, он опустил глаза и на выдохе томно, по его собственному мнению, выдал: — Сейчас папочка разорвет твою целочку. Если к этому моменту у Гермионы и оставался какой-то маломальский запас либидо, то после этого опуса все ресурсы истощились моментально, и эта река похоти обмелела, оставив вместо себя лишь безжизненный засушенный каньон. Будь Грейнджер сама обладателем члена, то он тотчас бы опал. «Киска? Целочка? Папочка? Что за тяга к уменьшительно-ласкательным суффиксам? Пфф, папочка? Серьезно? Ты на три месяца меня моложе», — пронеслось в ее голове. Еще немного поразмыслив над ситуацией, Гермиона резко вспомнила: «Годрик, а защита!» — Стой! Джордж! Стой! — закричала Гермиона. Парень запаниковал и случайно зарядил ей худощавой коленкой в промежность. Гермиона закатила глаза от боли. — Детка, прости… «Киска-Детка 5:3». — Ничего страшного, забей, — прошипела от боли Гермионаа и добавила: — У тебя есть презерватив? — Бля, да, я как-то типа не подумал. Ну это типа как бэ беспонтовая херня, лучше без. Детка, доверься мне, — обольститель с надеждой посмотрел в глаза своей неопытной любовнице. «Киска-Детка 5:4». Грейнджер, впрочем, хоть и действительно была совершенно не опытна, но, к счастью, не наивной. Она умела выстраивать причинно-следственные связи и складывать два плюс два в своей гениальной голове. — Нет, нет, так не пойдет. Не хочу тебя обидеть, Джордж, но, боюсь, я обязана настоять. Посмотри… м-м-м, в заднем кармане моей юбки — там был один, — задыхаясь, пропищала Гермиона. Это было весьма неловко, ведь она полностью раскрывала карты, не намекая, а открыто говоря: «Я собиралась лишиться девственности с тобой». — Я-я-ясненько, — обиженно протянул Джордж. Со вздохом он поднялся с дивана и стал рыться в завалах одежды. Найдя золотистый квадратик упаковки с контрацептивом, Джо также не забыл недовольно скривиться. Он вернулся на диван — точнее, то, что от него осталось — к своей благоверной. Снова расстроенно вздохнул, словно давал последний шанс передумать. «Может, я излишне занудствую?» — сомнения преследовали Гермиону, но она оказалась быстрее. По итогу, не дождавшись ответной реакции от спутницы, Джо, не без огорчения, распаковал презерватив. До рецепторов донесся запах латекса и ароматизатора вишни. Попытки с четвертой, и после пары-тройки бранных реплик, непослушная резинка поддалась, и друг был экипирован. Джордж смочил пальцы слюной и приложил их к вульве. Раздвинул складки и направил член навстречу «райскому наслаждению». Ощущения были странными — будто внутрь запихивали то, чего там быть не должно. Гермиона почувствовала легкое жжение, давление, натяжение… но боли как таковой не было. Джо вошел полностью. Затем эмпат поднял глаза и спросил: — Ты как? — Все хорошо, продолжай. — Бля, детка, у тебя такая узкая киска! «Киска-Детка 6:5. Детка оказалась андердогом, и у нее появляется шанс на победу. Ставлю на «детку». Парень размеренно задвигался взад-вперед. Постепенно, сквозь жжение и «распирание», в ней оживало легкое возбуждение. Оно вспыхивало в моменты, когда лобок парня случайно задевал чувствительный клитор. Неуловимое и тусклое возбуждение тут же терялось в потоке других впечатлений. В остальном, к большому разочарованию Гермионы, не было абсолютно ничего сверхъестественного. Через пару минут вся эта физкультура начала надоедать Грейнджер. Она покосилась на Джорджа — тот старался изо всех сил, жмурился и пыхтел. С его лба стекала струйка пота и, добежав до кончика носа, капнула прямо на лицо Гермионы. Она скривилась от отвращения и сжала спинку дивана. «Мерлин, что это? Жвачка?» — брезгливо подумала Гермиона, почувствовав, как к руке пристало что-то липкое. — Тебе хорошо? — задыхаясь, спросил Джордж. Ей не было хорошо. Позже Грейнджер не раз корила себя за то, что так и не сказала заветное «Нет!». Но история не терпит сослагательного наклонения, и в тот самый момент она жаждала лишь одного: чтобы все поскорее закончилось. А если бы она сказала «нет», то время всей этой экзекуции могло увеличиться. Поэтому храбрая гриффиндорка без особого энтузиазма произнесла: — Да, очень. Продолжай. Воодушевленный партнер ускорился и стал вколачиваться в нее с амплитудой отбойного молотка. Вскоре его лицо исказила гримаса не то боли, не то удовольствия. И ловелас рухнул на нее, мокрый от пота. — Детка, ты просто космос, настоящая волшебница! «Это точно. Слава Богу, все это закончилось! Киска-Детка 6:6, ничья. Наконец-то!» — радостно подвела итоги Гермиона. Джордж выскользнул из нее и перевернулся на бок, сдвинув Гермиону ближе к спинке. Тем самым лишив ее нежное тело хоть какой-то защиты от экосистемы диванного монстра. В процессе этого маневра нога Джо задела затаившуюся за углом открытую бутылку пива. Жижа растеклась по полу и потянулась к удлинителю, в который был воткнут провод от колонки. Электричество хлопнуло, розетка заискрила. «Вот тебе и салют, Гермиона».