Часть 2

Дом Хёнджина был не просто местом. Он был живым, дышащим, с каждым углом, с каждым шорохом, что носил в себе воспоминания. Здесь время словно застыло, а всё — от запаха старых книг до тени на полу — было словно незримым следом из прошлого. Мира зашла внутрь, чувствуя, как её шаги становятся неуверенными, будто она действительно вошла в чужой сон, где её присутствие — ошибка. В воздухе витал запах горького чая, книгою и чем-то неуловимо знакомым. Это было тепло, но оно было смешано с чем-то болезненно тоскливым — чем-то из давно ушедшего. — У тебя… странно здесь, — произнесла она тихо, оглядываясь по сторонам. Голос её звучал неуверенно, как у человека, который не может найти место в этом мире. Хёнджин слегка улыбнулся. Его глаза не сводились с неё, как будто он искал её в её же отражении. Он указал на кресло у окна, в которое падал мягкий свет. — Там самый мягкий плед в доме. Она села, и в момент, когда её тело коснулось ткани, что-то словно изменилось. Воздух вокруг стал плотным, насыщенным, как будто каждое мгновение тянулось и уносило её в какой-то забытый мир. За окном стояло высокое дерево, его ветви касались стекла, шепча, кажется, только ей: "Ты уже была здесь. Ты помнишь." — Это дерево, — тихо сказала она, едва слышно. — Оно… мне снилось. В такие моменты, когда я думала, что всё забыто, оно появлялось. Я всё ещё помню, как тянулось ко мне. Хёнджин молчал. Он сидел напротив неё, не двигаясь, его взгляд был напряжённым, сосредоточенным. Мира подняла глаза, и в этот момент весь мир, кажется, замер. Её сердце вдруг стало биться громче, как если бы его стук открыл врата чего-то давно забытого. Она снова почувствовала его — его прикосновения, его тепло. Его рука, мягко сжимающая её, и голос, едва слышный, как шёпот ветра: — Моя бабочка… не улетай. Пожалуйста, останься. Слёзы невольно потекли по её щекам, и это не было горем. Это была радость, которая не могла скрыться. Это было осознание. Она смотрела на него и вдруг не сомневалась — всё было правдой. — Ты… меня любил, — прошептала она, голос дрожал, но в нём была сила. — Так сильно, что боялся… потерять. Хёнджин закрыл глаза, его лицо побледнело от напряжения. Он кивнул, и этот жест был настолько тяжёлым, что казалось, что он несёт всё прошлое, всё, что когда-то потерял. — И всё равно… потерял, — сказал он, его голос был как тень, прошедшая через века. Он говорил не о том, что произошло, а о том, что оставалось. Между ними наступила тишина, но это не была пустота. Это была тишина, наполненная тем, чего уже не вернуть, и тем, что было всё ещё здесь, несмотря на всё. Мира сжала пальцы в кулак, почувствовав на ладони его тепло. Она снова прошептала: — Я помню. Как ты называл меня. Не по имени. Он посмотрел на неё с таким взглядом, что казалось, что он не видел её только в этой жизни, а в тысячах других. — Моя нежная бабочка, — голос его стал почти ломким, как у человека, который так долго сдерживал свои чувства, что теперь они рвались наружу. Мира закрыла глаза, её тело откликнулось на эти слова. По щеке медленно скатилась первая слеза, но не от боли. Она почувствовала, как каждое воспоминание, каждая частичка его любви, его страха, его желания остаться с ней, возвращается. И она вспомнила, как тогда, в ту ночь, когда она оставила его — но только телом. Всё остальное осталось в её сердце, в её душе, в нём. Он не мог больше стоять на месте. Он встал, сделал шаг к ней и опустился на одно колено. Его рука осторожно коснулась её руки, и в этом движении было столько нежности, что она почувствовала, как её сердце снова стучит в унисон с его. — Мне не важно, кем ты была. Не важно, как тебя зовут сейчас, — его голос был теперь твёрдым, решительным. — Я просто хочу… снова любить тебя. Без страха. Без конца. Она провела пальцами по его щеке, почувствовав каждую морщинку, каждую линию, и, несмотря на расстояние между ними, снова почувствовала его. Она вспомнила, как его губы, первые, неуклюжие, касались её, и как он с тревогой, полная надежды, шептал: "Я подожду. Сколько надо — подожду." Она взглянула ему в глаза и с улыбкой, едва заметной, произнесла: — Тогда… жди больше не нужно. Он медленно, почти с благоговением, улыбнулся. Это была не просто улыбка — это было прощение, принятие и нечто гораздо большее. Он склонился, чтобы коснуться её лба, и когда его губы едва коснулись её кожи, она почувствовала, как всё в мире становится на свои места. — Добро пожаловать домой, бабочка. Утром Утро наступило медленно, словно сам мир боялся нарушить этот хрупкий момент. Мира проснулась первой, но не торопилась двигаться. Всё вокруг было знакомо и чуждо одновременно. Тот самый запах утреннего воздуха, смешивающийся с ароматом горячего кофе, — всё, что раньше казалось простым, теперь было невероятно важным. Она лежала, прислушиваясь к дыханию рядом. Хёнджин был рядом. Он не ушёл. Он не сбежал, как она так долго боялась. И хотя между ними не было ни слов, ни лишних движений, ощущение того, что он рядом, как никогда прежде, было всёобъемлющим. Её рука медленно потянулась к его, и она почти не заметила, как его пальцы сами нашли её, словно это было естественно, как дышать. Он повернулся к ней, открыл глаза. И это был не тот взгляд, полный страха и боли, который был раньше. Теперь в его глазах была уверенность, тёплая, как его прикосновения. — Ты не улетела, — его голос был мягким, почти шёпотом, как если бы не хотел потревожить тишину. Мира усмехнулась, пытаясь скрыть свою растерянность. — Как я могу улететь? Когда здесь мой дом, — тихо ответила она. Он чуть приподнялся, смотрел на неё так, будто видит впервые, хотя они знали друг друга уже столько времени. Он медленно наклонился, его губы касались её лба. Этот поцелуй был не быстрым, не случайным. Он был долгим, почти болезненно нежным. Каждое прикосновение было словно обещанием. Обещанием, что всё будет по-другому. Что она больше не одна. — Я не знаю, как всё будет, — тихо сказал он. — Но я хочу это понять вместе с тобой. Она снова почувствовала его тепло, его силу. В этот момент он был её опорой, не из-за того, что мог бы что-то решить, а потому что рядом с ним она чувствовала, что у неё есть выбор. Она могла быть сильной, не прячась, не скрывая свою боль. И даже если они снова потеряются, она больше не будет одна. Мира повернулась к нему, прикоснулась к его щеке, и её голос, совсем чуть-чуть дрожащий, снова прорвался. — Ты мне уже всё сказал. Главное — ты вернулся. Я вернулась. И нам нужно снова научиться быть друг с другом. Он вновь улыбнулся, но не просто так — в этой улыбке была вся его нежность, вся его боль. И в этой тихой, но безмерно важной улыбке было то, чего не хватало так долго — веры. — Я знаю. И я буду рядом. Ты не одна. И он поцеловал её — мягко, аккуратно, но с такой силой, что она почувствовала, как всё в ней наполнилось светом. Всё, что казалось тёмным и ненужным, теперь обретало смысл. Два месяца спустя В большом доме Хёнджина, где солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы, Мира проснулась от приятного запаха свежего кофе. Она потянулась, чувствуя, как её тело приятно затекло после сна, и улыбнулась, вспомнив, что уже два месяца живёт вместе с Хёнджином. Его присутствие было для неё как тёплый плед в холодную ночь — надёжное и успокаивающее. Она медленно поднялась с постели, её тёмные волосы рассыпались по плечам, и направилась к кухне, где её ждал завтрак. Хёнджин стоял у плиты, его стройная фигура обрамлена мягким светом утра. Его чёрные волосы, как всегда, были идеально уложены, а его глаза, глубокие и таинственные, казалось, пронизывали её душу. Он был вампиром, но для Миры это было не просто словом — это была часть его сущности, которая притягивала её, как магнит. Она знала, что в прошлой жизни она была Наби, той, кого Хёнджин случайно убил своим укусом. Но теперь, в этой жизни, он был её защитником, её любовью, её всем. — Доброе утро, — произнёс он, его голос был мягким, как шелест листьев. Он повернулся к ней, держа в руках две чашки кофе. — Спала хорошо? Мира кивнула, её щёки моментально покраснели от его взгляда. Она была застенчивой, особенно когда он смотрел на неё так, словно видел прямо в её сердце. — Спасибо за кофе, — сказала она, беря чашку из его рук. Их пальцы коснулись, и она почувствовала приятный мурашки по коже. Они сели за стол, наслаждаясь тишиной утра. Хёнджин был сдержанным, но Мира чувствовала, как его взгляд следит за ней, как будто он боялся упустить каждую мелочь её бытия. Она знала, что он сожалел о том, что произошло в прошлой жизни, и это чувство вины было частью его сущности. Но для неё он был не монстром, а человеком, который научился любить снова. — Мира, — начал он, его голос прерывался, как будто он боялся сказать что-то не так. — Я... я хочу, чтобы ты знала, что для меня ты значишь больше, чем просто человек. Ты моя искупление, мой шанс начать всё заново. Она посмотрела на него, её глаза наполнились слезами. Она видела в нём не только вампира, но и человека, который боролся со своими демонами. — Я тоже, — прошептала она, её голос дрожал от эмоций. — Ты мой дом, Хёнджин. С тобой я чувствую себя в безопасности. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой тёплой, что Мира почувствовала, как её сердце распускается, как цветок под солнцем. Они сидели в тишине, наслаждаясь друг другом, пока кофе не остыл. Позднее, когда солнце поднялось выше, они решили остаться дома. Хёнджин предложил посмотреть фильм, и они устроились на диване, укутавшись в мягкое одеяло. Мира чувствовала, как его рука обнимает её плечи, и это было так естественно, как будто они были вместе вечность. — Ты знаешь, — начал он, его голос был тихим, почти шепотом. — Я никогда не думал, что смогу чувствовать так снова. Ты изменила всё. Мира посмотрела на него, её глаза встретились с его, и она увидела в них глубину веков, боль утрат и надежду на будущее. — Я тоже, — призналась она, её голос был еле слышен. — Ты мой свет в темноте. Их губы встретились в нежном поцелуе, полном любви и обещаний. Хёнджин был осторожен, его движения были мягкими, как будто он боялся повредить её. Но Мира чувствовала, как его страсть нарастает, как его сердце бьётся в унисон с её. Он поднял её на руки и понёс в спальню, где их поцелуи стали глубже, их тела ближе. Хёнджин положил её на постель, его глаза горели нежностью и желанием. Он начал снимать с неё одежду, его движения были медленными, как будто он наслаждался каждым моментом. — Ты такая красивая, — прошептал он, его губы коснулись её шеи. Мира закрыла глаза, чувствуя, как её тело реагирует на его прикосновения. Она была застенчивой, но с ним она чувствовала себя свободной. Его руки скользили по её коже, оставляя след тепла и желания. Он поцеловал её плечи, её грудь, его губы были мягкими и требовательными. — Хёнджин, — прошептала она, её голос был полон страсти. — Я хочу тебя. Он посмотрел на неё, его глаза горели огнём, но в них была и нежность, и любовь. Он медленно снял с себя одежду, его тело было идеальным, каждая мышца была на месте. Мира чувствовала, как её сердце бьётся чаще, как её тело готовится к их союзу. Он лёг рядом с ней, его рука скользила по её бедру, его губы снова нашли её губы. Их поцелуи стали глубже, их тела двигались в унисон, как будто они были одним целым. Хёнджин был осторожен, его движения были полны любви и уважения. — Я люблю тебя, Мира, — прошептал он, его губы коснулись её уха. — Ты моя вечность. Она обняла его, её руки обвили его шею, её ноги обвили его бедра. Их тела соединились в нежном, но страстном танце. Хёнджин двигался медленно, его движения были полны любви и нежности. Он хотел, чтобы этот момент длился вечно, чтобы они могли насладиться каждым прикосновением, каждым поцелуем. Мира чувствовала, как её тело реагирует на его, как её сердце бьётся в унисон с его. Она закричала от удовольствия, её голос был полон страсти и любви. Хёнджин ускорил темп, его движения стали более требовательными, но всё ещё полными нежности. Они оба чувствовали что финал близок, он стал двигаться быстрее, всё настойчивее, а она наслаждалось каждым новым толчком. Она кончила первой, а за ней и он. Оба лежали без сил, в поту и с такой приятной болью. - Бабочка я люблю тебя - сказал Хёнджин прижимая Миру к своей груди, обнимая и выдыхая её аромат. - Я тебя тоже. Они лежали так долго, очень долго. Казалось что время остановилось будто давая им шанс насладиться друг другом. Мира всё больше прижималась к груди парня, зарываясь носом в его шею. Это были идеальные выходные за последние недели. Но Хёнджин чувствовал что что-то приближается, что то плохое. Что то что может стать пропастью между ним и его бабочкой. - Вот, я думаю так, а ты?.. - Мира взглянула на парня который казалось вовсе не слушал её, и был занят своими мыслями - Хёнджин ты со мной? Эй, ало Мира вызывает Хёнджина назад! - А, да я тут, просто задумался о своём - парень расстроенно посмотрел на неё. В её глазах он видел всю её нежность и безграничную любовь. Именно тогда он обещал себе " Что бы не случилось, кем бы ты не была Наби, Мира или кто то ещё я буду любить и оберегать тебя, моя нежная бабочка" Прошло три месяца. Мир шёл своим чередом — ритмично, почти лениво. Весна растворилась в начале лета, листья стали насыщеннее, воздух — теплее. В их доме всё чаще звучал смех, пахло кофе и бумагой, которую Мира никогда не бросила рисовать. Утренний свет по-прежнему стелился по полу, а в нём всегда был один силуэт — он. Тот, кто когда-то был её страхом. А теперь — её покоем. Она больше не просыпалась с криком. Он больше не смотрел на неё с виной. Их тихое «мы» стало реальностью. Никакой магии, никакой крови — просто ежедневное, трепетное настоящее. --- — Это странно, — сказала Мира однажды, сидя у окна с альбомом в руках. — Я не думала, что смогу снова чувствовать себя живой. Хёнджин подошёл, обнял её со спины. Его подбородок лёг на её плечо, и тишина между ними наполнилась дыханием. — Ты не просто живая. Ты — огонь, — сказал он. — Я всё ещё помню, как ты смотрела на меня тогда. Словно знала. Хоть и боялась. — Я боялась не тебя, — тихо призналась она. — Я боялась, что это снова закончится. Он не ответил сразу. Его пальцы сжали её ладонь чуть сильнее. А потом он прошептал: — Это не закончится. Я никогда больше не позволю тебе исчезнуть. Даже если придётся сжечь весь этот мир. Мира не дрогнула. Она знала — он не бросает слов. И если придёт момент, он действительно сожжёт всё, что посмеет встать между ними. --- Вечером они пили вино на балконе. Город под ними жил — гудел, дышал, мигал. Но здесь, на высоте, было тихо. Почти свято. — Иногда мне кажется, что всё это — сон, — сказала Мира, глядя на огни. — Слишком спокойно, чтобы быть правдой. Хёнджин посмотрел на неё. В его глазах было много всего: нежность, тоска, и… тень тревоги. — Это затишье. Перед бурей, — ответил он, не отводя взгляда. — Я чувствую, что нас кто-то ищет. Силы, которые когда-то уже унесли тебя. Я не знаю, когда — но они придут. Мира не испугалась. Только чуть нахмурилась. — И что ты собираешься делать? Он медленно взял её руку, поднёс к губам. — Быть рядом. Закрыть тебя собой, если придётся. А потом… потом мы исчезнем. В мир, где никто нас не найдёт. Где я смогу звать тебя только так, как хочу. Мира улыбнулась: — «Моя нежная бабочка»? Он посмотрел в её глаза, и на его лице появилась тень той боли, которая когда-то жгла его изнутри. Но теперь — она была светлой. — Навсегда, — шепнул он. Она кивнула. Не потому, что поверила. А потому что знала — другого пути для них нет. Только вместе. До последнего удара сердца. Или его остановки. --- Но где-то в темноте, в старом храме, кто-то всё же шептал их имена. Скоро. Прошло чуть больше трёх месяцев. Снег лежал тонким одеялом на крыше, в доме пахло запечённой корицей и чем-то ванильным. Мира стояла у плиты, на губах — мягкая улыбка. Волосы собраны в низкий хвост, на плечах — рубашка Хёнджина, слишком большая и безумно уютная. Они смеялись. Он разливал вино, она шептала ему, что сожгла пирог, но это не важно — главное, что они вместе. — Ты такой сосредоточенный, — хмыкнула она, — будто это ужин столетия. — Для меня — да, — ответил он, скользнув ладонью по её талии. — Ты ведь не понимаешь, что значишь для меня. До сих пор. Она не успела ответить — стук. Сначала тихий. Потом — сильнее. Хёнджин напрягся. — Я никого не ждал. Мира пошла было к двери, но он перехватил её за запястье. — Не подходи. Она нахмурилась. — Может, соседи? Он молчал. Его пальцы были ледяными. Удары усилились. Не как стук. Как взлом. — Хёнджин?.. Он потянулся к внутреннему замку, но что-то внутри него закричало — не открывай. Он отступил, сжал Миру за плечи, вглядываясь в её глаза. — Если я скажу "беги" — ты должна. — Я не оставлю тебя! — Мира испугалась впервые. Но не поняла — почему именно сейчас. Дверь рухнула. Из проёма хлынули фигуры в чёрном. Без лиц. Без слов. Их не было много — только трое. Но от них пахло холодом, металлом и чем-то неживым. Хёнджин бросился вперёд — с криком, рывком, силой, которой хватило бы на десяток врагов. Но... они знали, кого ловить. Двое схватили его, прижали к стене, вонзили серебряные кандалы в запястья. Он взревел, рванулся, но — бессильно. — Оставьте её! — крик сорвался с губ. — Это я! Вы пришли за мной! Третий шагнул вперёд. Спокойный, медленный. — Ты, Хёнджин, как всегда всё не так понял, — сказал он. — Мы пришли не за тобой. Ты — просто... побочный эффект. Хёнджин застыл. — Что?.. Мира сделала шаг назад. Она дрожала. Губы побелели. — Что происходит? Кто вы? — О, дитя, — голос был почти ласковым. — Ты и правда не знаешь? Ты — их последняя искра. Остаток древней силы. И слишком долго была не там, где нужно. Мира открыла рот — но не нашла слов. Она ничего не чувствовала. Ни силы, ни магии. Только страх. Только боль в груди — от того, как смотрел на неё Хёнджин. — Уходите! — завопил он, вырываясь. — Вы не тронете её! Я… я клянусь, я убью вас всех! — О, мы не тронем, — мужчина усмехнулся. — Мы… завершим. Он достал тонкий, серебристый кол. Тот сверкнул, как лёд в полнолуние. Мира замерла. — Нет… подождите, я… я не понимаю! — Ты не должна понимать, — сказал он. — Ты должна просто перестать быть. Он вонзил кол. Тишина. На долю секунды — абсолютная. Ни звука. Ни дыхания. Хёнджин выдохнул. Пронзительно. Громко. Как будто оторвали кусок души. Он закричал. Вырвался из хватки — слишком поздно. Упал рядом, хватая её за руки. — НЕТ! — НЕТ, МИРА! — НЕТ, МОЯ БАБОЧКА! Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. Губы чуть дрожали. Её пальцы сжались в его ладонях. И она прошептала: — Ты... ты знал?.. Что это будет?.. Он только качал головой, прижимая лоб к её лбу. — Нет... я думал… я надеялся… Что в этот раз будет по-другому. Что нам дадут шанс. Хотя бы один... Он держал её, как держат то, что боятся потерять навсегда. Как будто если сильнее прижмёт — сможет спасти. Сможет вытащить. Но кровь продолжала сочиться сквозь его пальцы, а её глаза становились всё тяжелее. — Мира… — голос дрогнул. — Нет. Пожалуйста. Нет... Она улыбнулась. Такая тихая, почти беззвучная. И слеза скатилась по щеке — не от боли. От того, что знала: он всё поймёт слишком поздно. — Прости… — прошептала она. — Я… не хотела, чтобы всё так... — Не говори так, не прощайся! — он почти закричал, дрожа всем телом. — Я найду способ! Я… я отдам всё! Свою силу, свою жизнь, я... — Ты уже отдал. Себя… мне. — Она слабо прикоснулась к его щеке. — А я... навсегда останусь твоей. Он всхлипнул. Слёзы капали на её кожу, смешиваясь с её кровью. — Почему?.. Почему они пришли за тобой?.. Почему ты?.. Она посмотрела на него — так, как только она умела. С любовью, в которой не было упрёка. Только нежность. — Потому что я связана с тобой. Потому что выбрала тебя, даже не помня, кто ты. Он задыхался. В груди будто взорвался вакуум. А голос внутри кричал, рвал: "Нет, нет, нет…" — Посмотри на меня… — сказала она, выдохнув. Он поднял глаза. — Дождись меня. Ещё раз… ладно? Он закрыл глаза. Прижал её лоб к своему. — Я буду ждать. Хоть тысячу лет. Хоть до конца всего. — Глупый вампир… — губы дрогнули в улыбке - Мой… И дыхание оборвалось. Грудь перестала подниматься. А в комнате повисла тишина — такая густая, будто задушила даже свет. Он долго не отпускал её. Снаружи стихли шаги. Существа ушли. Никто не остановил их. Никто не пришёл. Мир продолжал жить — как будто не потерял ничего. А он сидел на полу, в объятиях смерти, с ней в руках. И шептал только одно: — Я не дам тебе исчезнуть. Никогда. Слышишь? .. Я всё верну.