Часть 12: Там, где хранят тайны

Самое незаметное — это то, что находится прямо у тебя перед носом.

◎ Гилберт Кит Честертон

🎵RUELLE - I Get To Love You

Дневник захлопнулся, пролив свет на многие тайны. Человек, который некогда казался Гермионе другом, теперь вызывал смешанные чувства. Злость — за то, что заставил её применить Непростительное. Страх — и она сама до конца не понимала, чего больше: того, что Терри, возможно, уже мёртв, или того, что к этому мог быть причастен Драко. И, как ни странно, благодарность.. Конечно, оставалось ещё множество вопросов, но одно решение она приняла точно: пока не обсудит всё с Драко, ни о тёмном артефакте, ни о действиях Терри в Аврорат заявлять не станет. На залитом утренним солнцем дворике, куда Гермиона ещё час назад думала, что больше никогда не вернётся, стояла одинокая коляска, покрытая каплями росы. Кресло приподнялось в воздухе и, повинуясь воле волшебницы, заскользило рядом в полуметре от земли. Дом встретил сонной тишиной, и почти всё было на своих местах, за исключением картины, лежавшей на полу. Наклонившись, Гермиона подняла раму, чтобы вернуть её на место, и четверо мирно спавших в корзинке сиамских котёнка приподняли свои заспанные мордочки. Из комнаты Драко донеслось раздражённое пыхтение. Толкнув дверь, Гермиона застала его свесившимся с кровати и безуспешно пытающимся дотянуться до палочки. Та, будто в насмешку, отскочила от его пальцев. Серые глаза, следившие за траекторией её движения, упёрлись в носки туфель, скользнули вверх и застыли на лице Гермионы, с выражением человека, увидевшего призрак умершей бабушки, заглянувшей на чай. Не говоря ни слова, Гермиона подняла палочку, уложила её вместе с дневником на парящее кресло и отлевитировала коляску к кровати. — Он мёртв? — спросила, наблюдая, как дёрнулась жилка на его шее. Драко прикрыл глаза и отрицательно качнул головой. — Что ты с ним сделал? Его взгляд метнулся к дневнику. Хриплым, ещё не проснувшимся голосом он произнёс: — То же, что и он. Гермиона подошла ближе, присела на край кровати и устремила на него взгляд. — Прости. — За что? — брови Драко нахмурились от искреннего недоумения. К горлу подступил ком, мешая говорить. Она никогда не отличалась сентиментальностью, но осознание, что если бы не она Терри, возможно, не решился бы на подобный шаг... — Эй, ты чего? — Драко осторожно коснулся щеки, заправляя выбившуюся прядь. — Ты мог... — голос дрогнул. — Из‑за меня... — Иди сюда, — он притянул ближе, уложив на грудь и крепко обняв. — Это я должен извиняться. Каждое слово сопровождалось ласковым движением руки по спине, жестом одновременно успокаивающим и вызывающим желание расплакаться. Гермиона всхлипнула, и скупые слёзы покатились по щекам. Холодок прокатился по телу, когда исчезли руки, ещё мгновение назад дарившие тепло. Драко коснулся влажных от слёз щёк и заглянул в глаза, заставив Гермиону содрогнуться от мысли, как нелепо она выглядит. — Не думал, что ты такая плакса, — проговорил с напускной серьёзностью. Вырвавшись, Гермиона ударила кулаком в грудь и, испугавшись перекошенного лица Драко, резко одёрнула руку. — Заслужил, — прохрипел со смешком, потирая ушибленное место. В гостиной громко пробили часы. Драко вслушался, считая удары, а потом резко подался вперёд, так что Гермиона едва не рухнула с кровати. — Что случилось? — Время, — коротко ответил он и, смахнув с кресла посторонние вещи, быстро устроился в коляске. — И?.. — Гермиона двинулась следом. — Восемь утра, — дал он ещё один расплывчатый, полный волнения ответ. — Скорпиус. — Драко застыл у подножия лестницы, вслушиваясь в тишину и вглядываясь в верхние ступени. — Сынок. — Пусть поспит, — рука скользнула на плечо, ощущая под пальцами напряжение, охватившее мужское тело. — Ты не понимаешь. Скорпиус встаёт рано. Всегда. — Давай я проверю. — Гермиона направилась на второй этаж, осуждая чрезмерную тревожность Малфоя. Приоткрытая дверь детской навевала образы мирно спящего Скорпиуса, но стоило толкнуть створку, и сердце провалилось в пятки: кровать, накрытая серым покрывалом, была идеально заправлена и пуста.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Как только Гермиона показалась на верхней ступени, без слов стало понятно, что нарастающее внутри волнение было не напрасным. — Проверю двор — бросила Гермиона, спускаясь вниз, но отцовское сердце, бьющееся в бешеном ритме, уже знало, что сына там нет. Подойдя к двери, Гермиона распахнула её и, выйдя на улицу, громко крикнула: — Скорпиус! Когда и после третьего раза сын не отозвался, Драко метнулся в сторону спальни и, нащупав затерявшуюся в простынях палочку, направился к камину. Горсть пепла полетела под колёса. — Особняк Ноттов. В заброшенном подвале, пожалуй, можно было бы отыскать больше уюта, чем в гостиной Ноттов. Ничего лишнего: камин, напротив — два чёрных кресла, пара пустых бутылок, валяющихся на полу, спертый запах сигарет и заклятие на окнах, не пропускающее и луча света. — Нотт! — взревел Драко, и к звуку голоса примешался хлопок перемещения. — Чёрт! Протего Максима! Атакующие чары безостановочно били в щит, вспыхивая ослепительными разрядами. Гермиона бросила под ноги горсть пепла и зашевелила губами, но камин захлопнулся, лишая возможности скрыться. — Нотт, твою мать! — прокричал Драко, в то время как третий десяток заклинаний обрушивался на защитный купол, и первые трещины уже поползли по нему. Теодор, явно не трезвый и с неизменной сигаретой в зубах, вошёл в комнату. Окинув происходящее взглядом, он одним щелчком пальцев отключил защитные чары. — Ты в порядке? — спросил Драко, окидывая Гермиону взглядом. — Да, — ответила Гермиона, стряхивая пепел с рук. — Вам не говорили, что без приглашения ходить в гости — дурной тон? — Нотт произнёс это, отхлебнув вино. Стоя в одних брюках, босыми ногами Тео прошёл в сторону спальни и, бесцеремонно игнорируя их присутствие, завалился на кровать из чёрного дерева, застеленную таким же чёрным шёлком. С ним явно что-то происходило, но сейчас это не имело значения. — Где Скорпиус? Нотт, приподнявшись и глядя затуманенным взглядом, громко заржал: — Ты проебал сына, пока развлекался с этой чертовски сексуальной ведьмочкой? — незатушенная сигарета полетела на пол, а её место заняла новая. — Может, когда надоест, дашь попользовать? — Не переступай черту! — прорычал Драко. — Иначе что? Что ты мне сделаешь, друг? — Нотт уселся по‑турецки и скользнул по телу Гермионы вызывающе‑похотливым взглядом, заставив Драко оттеснить её рукой к себе за спину. — Видишь ли, обет не позволяет мне причинить вред тебе, но не ей. Палочка Нотта дрогнула в воздухе, нацелившись на Гермиону. — А ты даже защитить её не сможешь. — Что с тобой происходит? — А что не так? — Нотт нахмурился, окинув свои руки и ноги изучающим взглядом. — Агуаменти! — заклинание, сорвавшееся с палочки всё это время молчавшей Гермионы, окатило Теодора добрым ушатом воды, вернув хоть немного осознанности его взгляду. — Какого хера? — возмутился Нотт, зачесав мокрые кудри. — Ты пьян. — Если ты не знала, Грейнджер, в этом и был смысл, — он вытянул сухой край одеяла и стёр влагу с тела. — Какого хрена вы вообще тут? — Где Скорпиус? — снова спросил Драко. — А мне откуда знать? Гермиона, застучав каблуками, подняла с пола рубашку Нотта и, метнув её ему в лицо, отчеканила: — Одевайся. — Зачем? — два голоса зазвучали в унисон. — Потому что твой друг нуждается в помощи, — сухо ответила Гермиона и, прихватив палочку Нотта, двинулась к камину, исчезая в огне. Хоть Гермиона больше и не давила своей убийственной аурой, Нотт послушно натянул рубашку и, прихватив бутылку вина, двинулся следом за ней, оставив Драко одного.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Гребаная зазнайка Грейнджер. И если она думает, что я это делаю потому, что она что‑то ляпнула про дружбу, то глубоко заблуждается. Нотт уже выстраивал в голове изощрённый план мести, когда, едва переместившись в дом Малфоя и сделав шаг из камина, внезапно споткнулся о… кого‑то, полетев вниз. По полу, разбрасывая кристаллы, на четвереньках ползало болезненно‑худощавое, цветастое нечто. И когда это самое нечто, подняв голову, в паре дюймов от лица Нотта сдуло с лица белую кудрявую прядь волос, принюхалось и с улыбкой произнесло: — М‑м‑м, эльфийское. Нотт наконец узнал девушку. Полумна Лавгуд, наклонив голову на бок и окинув взглядом сбрендившей кошечки, провела языком по губам Нотта и добавила: — Вкусное. — А затем, как ни в чём не бывало, продолжила раскладывать кристаллы, повернувшись, несмотря на худобу, неожиданно аппетитным задом.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Драко, появившись в собственной гостиной, застал сцену, достойную страниц книги сумасшедшей Эладоры Питтс «Наблюдения за брачными играми морщерогого кизляка»: Лавгуд ползала на четвереньках, Грейнджер жгла сладко пахнущие пучки трав, а Нотт, словно его огрели чем‑то тяжёлым, выдал фразу: — Выходи за меня. — Что тут происходит? — Драко пробирался сквозь минное поле из кристаллов, стараясь не задеть очередной блестящий камень. — Полумна поможет составить список последних перемещений по камину, — Гермиона сложила остатки пучка в металлическую миску. — Ты забыла, что я аврор и могу запросить проверку? — И сколько это займёт времени? А ведь Гермиона была права: при лучшем раскладе ответ придёт только к понедельнику. — Не переживай, я чувствую ауру детской грусти, — Полумна перестала протирать пол своим платьем и поднялась на ноги. — Мы обязательно его найдём. Драко не раз сталкивался с процедурой контроля и отслеживания перемещений через камины, но никогда в подобном исполнении. Обычно каждое перемещение фиксировалось в архиве Министерства магического транспорта: дата, время и магический след сохранялись автоматически. В этот раз Лавгуд сама выступала источником магии, подпитываясь от кристаллов. В воздухе появилась дымчатая картина: Гермиона беззвучно шевелила губами, бросала под ноги летучий порох и делала шаг вперёд из камина. — Особняк Ноттов... — прошептала Лавгуд, и один из кристаллов вспыхнул, разлетаясь на осколки и царапая её обнажённые ноги. Нотт дёрнулся вперёд, но Гермиона, выставив руку, преградила ему путь. — Не мешай. Изображение, воспроизводимое в обратной перемотке, зарябило, и на месте Гермионы оказался Драко, повторяющий те же движения. — Особняк Ноттов, — и ещё один кристалл разлетелся вдребезги. Картинка снова подёрнулась рябью: теперь в ней Нотт, шевелящий губами и держащий в руках коробку, из которой выглядывали бутылки. Взгляд Драко метнулся к матовой дверце кухонного шкафа. — Засранец. — Особняк Ноттов. Ещё один кристалл вспыхнул и взорвался, оставив новые порезы на ногах Лавгуд. Изображение замерло, и следующую минуту не происходило ровным счётом ничего. Затем кристаллы одновременно задрожали, приподнявшись в воздухе. — Нотт, щит! — выкрикнул Драко, но прежде чем тот успел вынуть палочку, кристаллы вспыхнули и в беспорядке осыпались на пол. Вместе с ними рухнула и Лавгуд, тяжело дыша. — Ты как? — Гермиона подскочила к ней и помогла подняться. — Всю прошлую неделю до этих событий камин не использовался. Гермиона усадила подругу на диван, достала из пёстрой, до невозможности экстравагантной сумочки Полумны пузырёк с бадьяном и принялась аккуратно обрабатывать им раны. По спине пробежала жуткая дрожь. Не отрываясь от процесса, Гермиона бросила взгляд через плечо. Драко подался вперёд всем телом, и на его хмуром лице ясно читалась безнадёжность. — А он мог уйти пешком? — поинтересовалась Гермиона, в надежде отвлечь Драко. — Не думаю. Он знает, что на милю вокруг, кроме редких жилых домов, тянется сплошной лес. — Может, его забрал кто‑то из родственников? — предположила Лавгуд, перебирая варианты и отбирая у Теодора бутылку с вином. — Нет, — дала ответ Гермиона и задумчиво посмотрела в окно. — Может, привлечём Гарри? — Нельзя, — отрезал Драко. — Поттер затребует проверку воспоминаний. Было ясно, что в таком случае всплывёт всё: и тёмный артефакт, и история с Терри, и ещё чёрт знает что. И привлекли бы они Гарри, на ближайшие пару лет их троих ждала бы уютная камера с видом на Северное море. Но сдержаться Гермиона не смогла: — Ну не сидеть же сложа руки! Нотт, впервые с момента появления в гостиной, оторвал взгляд от Лавгуд и, нахмурив брови, спросил: — А что насчёт Димси? Гермиона с Драко переглянулись и, оба, осознав собственную глупость, в один голос прокричали: — Димси! В гостиной материализовался домовик в красных плавках в белую полоску, с маленьким спасательным кругом в виде уточки и мокрыми насквозь ушами. — Димси, ты знаешь, где Скорпиус? Эльф энергично закивал головой, забрызгав лицо подъехавшего на коляске Драко каплями воды. — Димси знает, где молодой господин. — Он в порядке? — выпалила Гермиона, подойдя к эльфу. — Ему угрожает опасность? — Нееет! Что вы, мисс, — расплылся в улыбке эльф, взглянув на Гермиону. — Никакой опасности. Просто молодой господин немного испачкался, — домовик замялся, — там, где он соизволил остановиться, немного грязно. — Где Скорпиус? — от услышанного черты лица Драко смягчились. — Димси не скажет. Он обещал. — Да чтоб тебя! — взорвался Нотт, схватив эльфа за ухо. Эльф щёлкнул пальцами и окатил Теодора водой, и перед тем как исчезнуть проговорил: — Всего доброго. — Мужлан, — протянула нараспев Лавгуд, и довольный Нотт расплылся в улыбке. После «линчевания» Теодора, нескольких безуспешных попыток вызвать Димси и короткого мозгового штурма поисковая четвёрка направилась к воротам Малфой‑Мэнора. Родовое имение как нельзя лучше соответствовало определению «немного грязно» и вполне могло оказаться тем местом, куда отправился сын. К сожалению, поисковые чары не работали в пределах поместья: защита охраняла каждого представителя рода всеми средствами, даже от кровных родственников. Упростить задачу могли бы портреты, но обиженные мертвецы отказывались отвечать, громко хмыкая и ругая потерянное поколение. Единственным портретом, в чьей благосклонности Драко был уверен, был портрет Нарциссы, вечно висящий в крытом саду. Если мнение остальных Драко волновало мало, то мысль о том, чтобы предстать перед матерью в таком виде и признаться в потере сына, после месяцев, что он её не навещал, вызывало чувство вины.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Прошло больше получаса, а Драко так и не вернулся. Гермиона осталась наблюдать за разворачивающейся любовной историей двух разных, но странно гармонирующих волшебников. То ли алкоголь выветрился из крови Нотта, то ли он просто устал от бесполезных попыток привлечь внимание Полумны — теперь старательно избегал её, отводя взгляд. Зато у Полумны, похоже, градус только вырос: бутылка стремительно пустела, и она под любым предлогом старалась попасться Нотту на глаза. Двигаясь неспешной походкой, Гермиона скрылась за аркой и направилась на поиски Драко. Длинный белый коридор, тянувшийся вперёд, казался бесконечным; кроме гулкого эха шагов, вокруг царила тишина. Она скользила взглядом по колоннам, заглядывала в проходы и прислушивалась к собственным ощущениям. Коридор свернул, и прежде чем взгляд наткнулся на опущенное лицо Драко, воздух наполнил сладкий цветочный аромат. — Поговорил? Драко поджал губы, давая понять, что что‑то не так. — Нарцисса не захотела с тобой говорить? Лицо Драко исказилось, но он продолжил молчать. — Ладно, — сказала Гермиона и решительно направилась в сад, бегло осматривая стены в поисках портрета. — Миссис Малфой! Миссис Малфой! Миссис… — Мисс Всезнайка, — отозвался знакомый голос Люциуса Малфоя, и Гермиона почувствовала мурашки по коже. — Как вы смеете... Ай, Нарцисса! За что? На стене висели две рамы: одна из которых была пуста, а на другой Нарцисса Малфой, статная и когда‑то пугающая женщина, била не менее пугающего Люциуса Малфоя газетой, причитая: — Уйми свой скверный характер! Гермиона невольно хихикнула, привлекая внимание, и поспешно вернула лицу серьёзное выражение. — Что смешного, мисс Грейнджер? — спросил Люциус, выхватывая у жены свёрток с газетой и бросая её в окно. — И что вы тут забыли, позвольте спросить? Нарцисса, надувшись, вернулась на свой холст, демонстративно повернувшись к раме супруга спиной. Однако, вспомнив, что они теперь не одни, быстро взяла себя в руки, обернулась к Гермионе и рухнула в обморок. — Цисси, дорогая, — Люциус ловко выпрыгнул из своего портрета, подхватил супругу под руку и, пожалев, что избавился от газеты, принялся обмахивать полубессознательную Нарциссу ладонью. — Что вы наделали, мисс Грейнджер? Подняв взгляд, Люциус наконец заметил фигуру у входа. Взгляд его застыл, губы приоткрылись, а цвет лица побледнел сильнее, чем у лежащей на холсте жены. — Сын? Направляясь на поиски, Гермиона намеревалась устроить выговор ещё нескольким нерадивым портретам, но реакция старших Малфоев и знакомый скрип колёс всё расставили по местам. Она сделала шаг назад, готовая скрыться и оставить Драко наедине с родителями, но его рука крепко сжала её ладонь, а губы едва слышно прошептали: — Останься. Не дав вставить и слова, Драко рассказал родителям, как оказался в кресле, точнее, изложил ту официальную версию, которой они придерживались для Гарри, умолчав об истории с Терри. Когда разговор дошёл до истинной причины визита и прозвучали слова «Скорпиус пропал», Люциус Малфой прервал сына: — Жду тебя в библиотеке, — и скрылся, хлопнув нарисованной дверью. Драко без промедления отправился за отцом, разжав руки, и Гермиона осталась наедине с Нарциссой, которая уже пришла в себя и теперь пристально изучала её. — Всего доброго, миссис Малфой, — развернувшись Гермиона быстрым шагом направилась к выходу. — Постойте, мисс Грейнджер. Гермиона глубоко вдохнула, готовясь к словесной атаке, и развернулась. — Надеюсь, вы не откажете мне в одной услуге. — Слушаю вас. — Будьте добры: стена сзади вас, между розами и гиацинтами, третий камень справа. Повинуясь инструкции, Гермиона подошла к указанному месту и уставилась на аккуратную белую кладку, не понимая, чего от неё ждут. — Руна Перт. Невидимый рисунок чаши, обращённой к востоку, вспыхнул мягким светом. На гладкой поверхности камня проступила руна. Пальцы повторили её изгибы, и слова, пришедшие сами собой, сорвались с губ. — Финис клаустри. Камни пришли в движение, вспомнив старый порядок. И из образовавшегося проёма медленно проступил четырёхъярусный шкаф с единственной серебряной шкатулкой. — Не могли бы вы передать это моему сыну? Руки Гермионы дрожали. Она сняла шкатулку и, сделав несколько глубоких вдохов, повернулась к Нарциссе: — Я могу уменьшить шкатулку? Нарцисса кивнула и, избавив Гермиону от неловкости прощания, исчезла с портрета.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Джиневра Поттер обладала чутким сном, и когда ей показалось, что в комнате сына что‑то громко упало, она тут же проснулась и направилась в детскую. Но, увидев мирно спящего Джеймса, раскинувшегося звёздочкой поверх одеяла, вздохнула с облегчением и вернулась в спальню. Странные звуки раз за разом прерывали сон Джинни, и когда часы показали семь утра, она решила больше не пытаться уснуть и заняться подготовкой к празднику. Завтра ожидался полный сбор семьи Уизли, и, хотя Рону наконец удалось побороть своё главное пристрастие — бесконтрольное поедание всего, что попадётся на глаза, — впереди всё же предстояло организовать ужин на тринадцать человек. Стоило кухне наполниться ванильным ароматом бельгийских вафель, как по лестнице прогремели торопливые шаги, перескакивающие через ступеньки. — Джеймс, — прикрикнула Джинни, и грохот мгновенно сменился на осторожную поступь. — Ты сегодня рано. — Хочу утрать комнату, — скороговоркой выпалил сын, схватил пару горячих вафель и направился к выходу. — Джеймс Сириус Поттер! — Ну, мам! — За стол, — твёрдо произнесла она, снимая новую порцию вафель. — Живо. Сын почти не жуя проглотил две вафли, поблагодарил за завтрак и, думая, что никто не видит, утащил пару вафель, распихав их по карманам. — Так‑так, — пробормотала Джинни, вытирая руки кухонным полотенцем и бесшумно ступая следом. Джеймс, оглядываясь по сторонам, скрылся в спальне, плотно прикрыв дверь и повернув замок. Джинни наложила чары амортизации, подошла вплотную и прислушалась. — Вот, держи, — прошептал сын. — Спасибо. — Если хочешь, принесу ещё. — Не стоит. Я поем и уйду, — ответил тот же голос. Теперь она точно узнала его. Скорпиус. — И куда пойдёшь? Повисла долгая тишина. — Не знаю. Как мать, она понимала, что обязана немедленно вмешаться и вернуть Скорпиуса домой, но как бывшая гриффиндорка не могла удержаться от любопытства узнать, что же будет дальше. — Хочешь, можешь жить тут. Я буду приносить тебе еду. А спать… — он замялся, — ну, тут, в шкафу. Попросим твоего эльфа его расширить. — И что, всю жизнь прожить в шкафу? — с усмешкой спросил Скорпиус. — Зато будет весело! Мы сможем играть. Джини тихо прыснула, умилённая стратегическим и самоотверженным планом сына, но тут же прикрыла рот ладонью. Послышались шаги, и замок щёлкнул за секунду до того, как её окутали деллюминационные чары. Джеймс распахнул дверь и, держа в руке вафлю на манер палочки, вышел в коридор, осторожно оглядываясь по сторонам. Этого мгновения хватило, чтобы незаметно проскользнуть в комнату и устроиться в углу, где сын обычно сбрасывал грязные носки. — А может, стоит вернуться домой? — спросил Джеймс, вернувшись в спальню. Он устроился на полу, отломил половину вафли и протянул её Скорпиусу. — Не думаю, что это хорошая идея. — Почему? Скорпиус пожал плечами, медленно пережёвывая вафлю. — Я не думаю, что тётя Гермиона кричала на твоего папу из‑за тебя. Взрослые иногда ругаются, но это не значит, что они не любят тебя или друг друга, — добавил он, смахнув сопли рукавом пижамы. — Мне мама так говорила. С первого этажа раздался настойчивый дверной звонок, заставив обоих вздрогнуть. А когда вслед за ним послышался голос Драко Малфоя, лица и вовсе перекосило от ужаса. — Димси. Но Джинни оказалась проворнее Скорпиуса: сняв с себя чары и выставив палочку в сторону появившегося эльфа, она строго произнесла: — Не сметь. Троица ребят, сбитая с толку, замерла на месте. Джиневра взмахнула палочкой, отворила дверь и, указав на выход, скомандовала: — Все трое — вниз. Никто не двинулся, и она добавила холодным тоном: — Я жду. — Димси свободный эльф, он не должен выполнять приказы. — Димси гость, а гость должен соблюдать правила хозяев дома. Разве не так?  Домовик, послушно кивнув, первым покинул комнату. — Мама, я всё объясню… — С тобой мы поговорим отдельно.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

По ощущениям прошла вечность с тех пор, как Димси и Джеймс спустились на первый этаж, и послышался грохот захлопнувшейся двери. Домовик поинтересовался, может ли он на правах гостя угоститься вафлями, и, получив разрешение от полусонного Гарри, умял несколько штук и откланялся. В кухне царило нервное молчание. Драко, сцепив пальцы до побеления костяшек, сидел напротив медленно потягивающего кофе Гарри, а Джеймс то и дело вскакивал, бросая беспокойные взгляды к лестнице. Скрипнула дверь. Скорпиус медленной походкой каторжника спустился вниз и, не поднимая глаз, встал напротив отца. — Не хочешь объясниться? — спокойно спросил Драко. Скорпиус поджал губы. — Подойди. Сделав неуверенный шаг, Скорпиус оказался в руках Драко. Тот поднял его, усаживая к себе на колени. — Я волновался, — тихо сказал он, прижимая сына к себе. — Думал, с тобой что‑то случилось. — Ты не злишься? — шёпотом спросил Скорпиус. — Злюсь, но ещё я рад, что ты в порядке. — Пап… — Мм? — Тётя Джини мне всё объяснила. Я должен... нет, — Скорпиус заёрзал и, спрыгнув с коленей отца, посмотрел ему прямо в глаза, — я бы хотел попросить прощения за то, что заставил тебя волноваться. Ты простишь меня? Драко вздохнул и кивнул: — А ты пообещаешь больше не сбегать? — Обещаю. Драко притянул сына ближе и, поцеловав в макушку, прошептал: — Конечно, прощу.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

Гермиона так и не поняла, как Джинни удалось уговорить Драко оставить Скорпиуса до завтра, да ещё и взять с него обещание присутствовать на семейном празднике. Как она сама оказалась на кухне, перепачканная мукой, она тоже не поняла. Если первые партии пирожков хоть как‑то держали форму, то вторая безнадёжно расползлась по противню, и Гермиона опустила руки, точнее скомкала всё в один большой комок, перепачканный вишнёвым вареньем. — Не понимаю, — застонала она, уронив голову на стол. — Почему бы просто не заказать всё в «Дырявом котле»? — В «Дырявом котле» не готовят утку и пирожки по фирменному рецепту Молли, — заметила Джинни, аккуратно выкладывая идеальные пирожки. — И вообще еда, приготовленная своими руками — это выражение любви. Ты тратишь время, силы и получаешь благодарность. — Пф. — Просто ты ещё не встретила того, ради кого захочешь готовить, — поддразнила Джинни. — Брееед, — пробормотала Гермиона, и обе рассмеялись. Со второго этажа донеслись крики: — Нет, стой! — кричал Скорпиус, догоняя Джеймса, несущегося вниз. — Вот увидишь, ей понравится! — Джеймс влетел на кухню и протянул Гермионе рисунок. — Это тебе! И, прихватив два свежие испечённых пирожка, умчался обратно наверх, а время вокруг остановилось. На заднем плане был изображён дом, выведенный кривыми линиями, явно нарисованный рукой Джеймса, а на переднем — легко узнаваемые черты трёх человек. — Ого, — сказала Джинни, ставя противень в духовку. — Да у него талант. Гермиона аккуратно сложила рисунок пополам и сунула его в карман. — Вот чёрт… — Что случилось? — спросила Джинни, не поднимая головы. Опыт подруги подсказывал: «чёрт» из уст Гермионы может означать всё что угодно: от великой катастрофы до ничего не значащего пустяка.

•┈┈┈୨✦୧┈┈┈•

На улице сияло солнце. Драко сидел в кресле на лужайке, в тех же чёрных брюках и футболке, задумчиво глядя в даль. Всё это выглядело подозрительно знакомо и вызывало тревогу. — Привет, — Гермиона, внутренне поморщившись от собственной глупости. — Привет, — отозвался Драко, поворачивая кресло к ней с лёгкой улыбкой. — Я хотела… в общем, — она сунула руку в карман и достала серебряную шкатулку. — Вот. Нарцисса просила передать. Усмехнувшись, Драко спросил: — Смотрела, что внутри? — Нет, — покачала головой Гермиона. — Это не моё дело. Драко принял шкатулку и на мгновение между ними повисло молчание. Потом Гермиона коротко кивнула и растворилась в воздухе, а Драко, глядя ей вслед, медленно открыл шкатулку. Внутри, среди зелёного бархата, лежало любимое кольцо матери. Оно было самым обычным и, скорее всего, имело самую низкую цену из всех украшений, которыми она когда‑либо обладала. Но именно это кольцо Драко хотел подарить Астории на помолвку, однако мать заверила, что потеряла его много лет назад. Драко захлопнул шкатулку и заливисто рассмеялся.