17 part

Она ждёт счастья, но сама закрывает двери в свой дом. Гермиона зевнула в сотый раз и отложила в сторону перо, устало потерев переносицу пальцами. — Вот держи. Думаю, что тебе это поможет, — саркастическим тоном сказал Малфой, протянув ей чашку кофе. Третью по счету. — напиши предсмертную записку, чтобы меня не винили в твоей смерти. — Я не умру от такого количества кофеина к твоему огорчению, — она усмехнулась, сделав маленький глоток горького напитка. — не могу умереть так глупо после всех моих приключений с Гарри. Драко ухмыльнулся. — В таком случае, пойду предложу Поттеру несколько чашек. Грейнджер покачала головой, мягко улыбаясь. Она уже не так остро относилась к его шутливым комментариям, понимая, что это не так серьезно. — Ты настоящий мстительный мерзавец, —заключила Гермиона, вновь приступая к своему эссе по Заклинаниям. — Этой нелепой смерти не было бы, будь он добр к моему предложению дружбы на первому курсе, — Драко забрал уже пустую чашку. — я действительно хочу мести. Она рассмеялась. * * * Черт. Именно это пришло ей в голову этим вечером. Она начала чувствовать себя так, словно ожила, когда стала общаться с Малфоем. Каждый день с ним проходил быстро и безумно весело, легко. Гермиона давно такого не ощущала, примерно с того времени, когда Волан-де-Морт объявил им всем войну и приказал истребителять подобных ей. Но вот сейчас она дружит с представителем древней чистокровной семьи и тот вовсе не против, несмотря на их прошлые не совсем ладные отношения. С каждым разом она влюблялась все сильнее. Это осознание вскружило ей голову. — Гермиона? Девушка оторвалась от соцерзания лазаньи и повернула голову в сторону Джинни. — У тебя все в порядке? — Не сов...— она прокашлялась, заливаясь неловким румянцем, замечая любопытные взгляды Рона и Гарри. При них не стоило разговаривать на эту тему потому, что она заранее знала их реакцию и была неуверенна, что у нее получиться остановить разъяренного Уизли или молчаливую обиду второго. — да, все...порядке. Джиневра недоверчиво прищурилась, но все же кивнула, правильно расшифровав выражение ее лица. — Как у тебя дела с хорьком? — казалось было миролюбиво поинтересовался Рон. — Все хорошо. К чему был этот вопрос? — нахмурилась она, потирая подбородок салфеткой. — Ты проводишь с ним больше времени, чем с нами. Хотелось бы узнать, что такого он делает, что заставляет тебя забыть о нас. — Перестань, Гермиона не виновата, — тихо сказал Гарри, посмотрев на подругу поверх очков. — может, он и в правду изменился. — Ты просто болван и все, — объяснила Джинни вместо нее. — Твои обвинения меня оскорбляют. Мне бы тоже хотелось, чтобы ко мне прислушивались. Раньше, Рон, тебя не заботило то, что я провожу с вами мало времени! Разве ты не помнишь начало года? Я буквально ходила как призрак и ни с кем не общалась! Но вот сейчас, когда я наконец снова ощутила себя нормальным человеком, который вроде как устроился в обществе, ты накидываешься на меня! Тебя не волнует то, что я забываю о вас, ведь так? — Гермиона привстала со скамейки и наклонилась к Уизли, сделав небольшую паузу. — тебя волнует то, что я общаюсь с Драко Малфоем и что именно ему не плевать на меня. Грейнджер подняла сумку и не слушая бормотания друга покинула Большой зал, предварительно услышав громкие слова Джинни: — Мы с ней много общаемся. А вы не интересовались ее состоянием, думая только о себе, в то время как она заботилась... Дальше она не услышала, но в груди разлилось теплое чувство благодарности. * * * — Грейнджер. Гермиона остановилась, услышав голос, который заставлял все трепетать внутри. Драко нагнал ее, положив руки в карманы идеально выглаженных брюк. — Я...нам нужно поговорить, — он замер на месте и Грейнджер обернулась. Эмоции Малфоя невозможно было прочитать. Он словно вновь закрылся от нее под маской безразличия. Привычная насмешка исчезла, как и теплота в светлых глазах. Это было плохим знаком. — В чем дело? — не понимающе спросила она. Паника внутри нее росла со всей стремительностью. — Нам нужно перестать это. — Перестать что? — Общаться, дружить...называй это как хочешь, — он холодно ухмыльнулся. — все равно ничего не значило. Гермионе хотелось закричать, закрыться в себе и прореветь в чьё-то плечо. Без разницы в чье, главное — не смотреть, не ощущать всего этого. Только. Буквально только что она ощутила счастье, поняла свои чувства, а теперь...будто удар в спину. Его лицо смягчилось. — Грейнджер...Гермиона, пойми. Это сложно, но мы разные. Я не могу... Забавно, что свое имя она услышала от него впервые в то время, когда все закончилось. С треском в груди, без аплодисментов и без ухода за кулисы. Потому, что все это время Гермиона и так была не на сцене. Ведь таким как она там не место. — Что же ты так, — Грейнджер покачала головой, стараясь сдержать слезы и подобрать правильные слова. — ну давай, сделай мне больно. Назови грязнокровкой, заучкой. Это и был твой план? Сначала получить доверие, а потом заставить исчезнуть его со всей той жестокостью, на которую ты был способен. — Нет, я не... — Знаешь, раньше я думала о том, что мне было больнее всего, когда ты подстрекал меня на каждом шагу, но теперь думаю, что сейчас твоя самая жестокая месть! Ведь, неспроста этот разговор с утра? Она уже не сдерживала слезы, когда отвернулась, не в силах смотреть на его безразличие, граничищее с замешательством. А когда Гермиона уходила с разочарованием заметила жуткую пустоту в своей душе, размером с черную дыру. Которую создал близкий ей человек.