Часть 6

Дверь конференц-зала отворилась, и Катя вошла — с выверенной точностью, почти беззвучно. Белоснежный костюм сидел на ней безупречно. Никаких косичек, никаких неуверенных шагов. Только холодный взгляд, уверенная осанка и абсолютный контроль. Как будто всё это время она готовилась именно к этому моменту. Малиновский приподнял бровь, тихо присвистнул сквозь зубы — но ничего не сказал. Кира сжала руки в замке под столом. Ногти впивались в ладони. Она чувствовала, как с каждой минутой тает её роль — не только в компании, но и в жизни Андрея. Игра в счастье закончилась. Она чувствовала это всей кожей. Маргарита Рудольфовна сидела прямо, чуть выдвинувшись вперёд, будто хотела сказать что-то, но никак не могла найти слов. Она искала поддержку у Павла, у Андрея — но всё было бесполезно. Все смотрели только на неё на девушку, которая уже причинила ее семье столько страданий! Павел поднялся из-за стола. — Екатерина Валерьевна, благодарю, что откликнулись. Александр возвращается на государственную службу, и… — Вернее, его настоятельно попросили туда вернуться, — пробормотал Роман себе под нос, но достаточно громко, чтобы все услышали. Андрей лишь краем губ ухмыльнулся. — ...поэтому я официально прошу вас отозвать доверенность и возглавить компанию. Воплотить в жизнь составленный вами антикризисный план. Катя кивнула. Спокойно. Как будто это было заранее решено. — Я согласна. При одном условии: никто не вмешивается в реализацию антикризисного плана. Ни в административные, ни в кадровые решения. — Это будет только ваша ответственность, — подтвердил Павел. — Я всё понимаю, но может, стоит рассмотреть кандидатуру Андрея? Он работал на износ все это время.— подала голос Маргарита Андрей наконец заговорил: — Не думаю, что сейчас важно, кто как работал, — его голос прозвучал спокойно, но в нём было напряжение. — Важно, кто может довести дело до конца. Я полностью поддерживаю такое решение и готов всячески помогать Екатерине Валерьевне. Катя не посмотрела на него. Но он смотрел на неё.

***

Кира стояла у окна, её ладонь медленно скользила по прохладному стеклу. В другой руке сжато заявление на увольнение. Катя вошла в кабинет. Спокойно. Почти бесшумно. — Зачем? — Что именно? — Кира даже не обернулась. — Заявление. Это… из-за меня? Кира повернулась. Глаза ясные, спокойные. Только пальцы все ещё нервно теребили край бумаги. —Из-за всего. Из-за усталости. Из-за ощущения, что я здесь просто лишняя деталь в давно закончившемся спектакле. Катя подошла ближе. Ровно на шаг. — Я вернулась не за тем, чтобы....Я справилась с чувствами. А у него… их никогда и не было. На мгновение показалось, что лицо Киры дрогнуло. Она медленно подошла к столу, положила заявление, но не убрала руку. — Вы так думаете? Катя не сразу ответила. Она привычно искала подтекст. Но в голосе Киры было слишком много всего, чтобы ухватить суть. Её «вы так думаете» звучало не как вопрос, а как тихая пощёчина — и всё же. — Я не собираюсь никого выживать. Кира Юрьевна, я хочу, чтобы вы остались. Кира вздохнула. Сняла руку с заявления. — Хорошо, я останусь. Ради отца. Кто-то должен приглядывать, чтобы его дело не разрушили. Катя кивнула. — Тогда до завтра. Кира лишь мельком взглянула ей вслед, и в уголках её губ появилась едва уловимая, чуть горькая улыбка. — Уверены, что у него нет к вам чувств? — прошептала она уже в почти в закрытую дверь. Вспомнив глаза Андрея, стоило Кате сегодня снова появиться.

***

В конференц-зале почти все разошлись. Павел молча собирал документы со стола. Маргарита осталась стоять на месте, как будто не могла сдвинуться с места — напряжённая, раздражённая, сдерживающая себя из последних сил. — Ты правда считаешь, что это хорошая идея? — тихо спросила она, но в голосе дрожали острые края. Павел взглянул на неё поверх очков: — Если ты о возвращении Екатерины — да. Это лучшее для компании. Маргарита фыркнула: — Лучше для компании? А для семьи, Павел? Ты вообще подумал, что это может стоить Андрею? Он выпрямился: — Андрей поддержал её назначение. Ты сама слышала. В чём проблема? — Проблема в том, что ты как будто забыл, кто она такая! — голос Маргариты стал громче. — Это девушка, которая разрушила не только его личную жизнь, но и чуть не развалила компанию. Она исчезла, когда всё горело! Убежала, не взяв на себя ни грамма ответственности! Устроила спектакль, исчезла и теперь вернулась — такая холодная, правильная, неприступная! Ты хочешь, чтобы именно такую женщину он выбрал? Павел молчал. Она продолжила, всё больше распаляясь: — У неё нет корней, нет характера, чтобы быть частью нашей семьи. Она всё делает одна, по-своему. Она, вечно со своими странными идеалами. Она может быть хорошим кризисным менеджером, но она не жена для Андрея. Ему нужна надёжная, понятная женщина. Такая, как Кира. Та, что не подведёт. Та, что любит его искренне. Она его бережёт. А та... — Маргарита махнула рукой. — Та только разрушает. Павел выдохнул, медленно, словно сдерживал в себе долгую усталость: — Марго… ты ведь видела, как наш сын ожил, едва она появилась. Он дышать снова начал. — Это не значит, что он будет с ней счастлив, — отрезала Маргарита. — Это значит, что у него осталась незажившая рана. Ты хочешь, чтобы он снова в неё нырнул? — Я хочу, чтобы он сам сделал свой выбор. Без нас. Без тебя. Без меня. — А если он ошибётся? — Тогда он будет знать, что выбрал сам. Они замолчали. Напряжение повисло между ними, как неподъёмное покрывало. — Ты не видишь, Павел… — прошептала Маргарита. — Она ему не пара. Не тогда, не сейчас. Никогда. — А ты не видишь, что у него не было жизни с тех пор, как она ушла? — Она просто не из нашего круга, Павел! — Маргарита не выдержала, сорвалась с места, прошлась по залу, резко, как всегда, когда начинала закипать. — Ты можешь называть это как угодно — талант, интуиция, антикризисное мышление, — но она чужая. Мы даже не знаем, ничего о ее семье! Что она вообще о себе рассказывала? Павел поднял бровь, но промолчал. — И не надо мне сейчас про то, как она изменилась, — продолжила Маргарита, — да, внешний вид другой, да, костюм — с иголочки. Но ты же понимаешь, Павел, её выдрессировали стилисты, не больше. Это не стиль — это маска. Ей бы в библиотеке работать, а не компанией управлять! Где лёгкость? Где харизма? Где грация, наконец? — По-твоему, Кира — грация? — мягко, но с иронией спросил Павел. — Кира — воспитана. Она знает, как вести себя с людьми. Она из хорошей семьи. Она всегда была рядом. А Катя… Екатерина — это ошибка. Я боюсь, Павел. Если ты сейчас поддержишь её не только как руководителя, но и — косвенно — как женщину для Андрея… это может стоить нам не только сына, но и всей семьи. Павел устало провёл рукой по лицу: — А ты не подумала, что, может, эта "ошибка" — единственное, что заставляет его по-настоящему чувствовать? — Да, чувствовать! — вспыхнула она. — Но ты ведь не хочешь, чтобы он снова чувствовал боль? Павел посмотрел на жену долго и внимательно. — А я не уверен, что он перестал чувствовать её, когда выбрал Киру?