Часть 8

Ресторан был тихим, утопающим в кремово-золотых тонах, с тяжёлыми шторами и безупречно выглаженными скатертями. Маргарита выбрала его не случайно — здесь всё напоминало о статусе, об утончённости, о том, как должны выглядеть жизни людей их круга. Андрей пил воду, перегоняя в себе нарастающее раздражение. Он знал, зачем мама позвала его одного. И всё равно надеялся, что вдруг сегодня — не начнётся. Маргарита взглянула на него поверх бокала. — Я всё понимаю. Влюблённость, страсть, это бывает. Особенно после такой истории. Сначала борьба, потом романтика. Красивая сказка. Андрей вздохнул, но промолчал. — Но, Андрюша, давай на минуту представим… Пресса узнаёт. А они обязательно узнают. Поднимут фото пятилетней давности — твоя Катерина с косичками, в каких-то нелепых платьях. Ты думаешь, это обойдётся? — Мама… — Подожди, — перебила она. — У тебя определённая репутация. Стиль. И Кира… Кира — идеальная партия. Ты сам говорил. Она умна, воспитана, умеет вести себя в обществе. Андрей взял вилку и снова положил её, сдерживая себя. — Катя не умеет держать бокал правильно. Она не отличит мерло от шираза. Ты видел, как она сидит на совещаниях? Вечно с этой своей ручкой… — Маргарита изобразила неприемлемо деловой, как ей казалось, хват. — Она не приспособлена к светской жизни. Она не из нашего круга. Андрей наконец поднял на неё взгляд. — Ты слышишь себя? — Я слышу. И я знаю, как это работает. Публичный скандал — и компания понесёт репутационные потери. Ты — тоже. А она… Она просто уйдёт, если не выдержит давления. А ты останешься — и с разрушенной семьёй, и с потерянным доверием. Андрей наклонился вперёд: — А если всё наоборот? Если она — именно та, кто умеет держать меня на плаву? Кто заставляет меня дышать, двигаться, не отступать? Маргарита пожала плечами, отпивая глоток вина: — Сказки заканчиваются, сын. А репутация — навсегда. Андрей откинулся на спинку кресла, опустив взгляд на стол. Несколько секунд молчал. Тарелка перед ним осталась нетронутой. Маргарита же, напротив, спокойно доедала салат — с тем самым изяществом, которым всегда гордилась. — Мам, — произнёс он медленно, тихо, но так, что каждое слово будто весило килограмм. — Мне тридцать два года. Я взрослый, прошёл через кризис, потери, ошибки. Я знаю, что делаю. — Ты влюблён, — сказала она устало, будто это был приговор. — И думаешь, что любовь — это всё. Он усмехнулся, но без веселья: — Ты ошибаешься. Я не думаю, что это всё. Я думаю, что это — главное. Всё остальное строится вокруг. Работа, деньги, репутация… без любви — это просто упаковка. Маргарита положила вилку, наконец отложила салфетку: — А Кира? Ты забыл, как она была рядом, когда ты ночами работал, когда мы теряли контракты, когда... — Я не забыл, — перебил он. — И я ей благодарен. Но знаешь, в чём разница между Кирой и Катей? Кира всегда была рядом, когда мне надо было выглядеть хорошо. А Катя — когда я выглядел ужасно. Когда я ошибался, срывался, боялся. Маргарита отвернулась, глядя в окно. — Ты не понимаешь, какую бурю это вызовет. Папарацци, сплетни. Ты думаешь, Зималетто выдержит это? Андрей встал, аккуратно отодвинув стул: — Выдержит. Потому что с нами — Катя. Она крепче, чем ты думаешь. И пусть не держит бокал как герцогиня, но она держит меня. И я этого не променяю ни на одну светскую улыбку. Он наклонился, поцеловал мать в висок: — Я тебя люблю. Но свою жизнь я выбираю сам. Маргарита не ответила. Она осталась сидеть, смотря на свою изысканную чашку кофе, в которой вдруг всё стало горьким.

***

Офис был наполнен приглушённым гулом клавиш, шуршанием бумаг, негромкими переговорами. Андрей вошёл, всё ещё чувствуя напряжение от разговора с матерью. У дверей его уже ждала Кира. Спокойная, собранная, даже чуть отстранённая. — Можно на минутку? — её голос звучал без упрёка. Без отчаяния. Он кивнул, и они прошли в её кабинет. Кира не стала садиться, только обернулась к нему: — Я вижу, что всё по-настоящему, — сказала она тихо. — Между тобой и Катей. Андрей хотел что-то сказать, но она подняла ладонь: — Не нужно. Я не злюсь. Правда. Я злилась, когда ещё надеялась. А теперь… теперь просто понимаю, что пора отпустить. Не только тебя. Себя тоже. Он смотрел на неё молча. — Ты стал другим, Андрей. Я тебя любила — того, прежнего. А сейчас… я даже не уверена, что знаю, кто ты. — Она усмехнулась грустно. — Но это не упрёк. Может, ты наконец стал собой. — Кира… — Не надо сожалений, — перебила она. — Я желаю тебе счастья. С ней. Она подошла ближе, на секунду задержалась взглядом. — Хотя, — добавила уже тише, — часть меня, конечно, надеется, что ты всё же пожалеешь. Может быть, изменишь ей. Может, ей тоже придётся пройти всё то же, что прошла я. — Кира… — Не оправдывайся, — улыбнулась она. — Это просто слабая часть меня говорит. Я её потом заставлю замолчать. Сегодня — первый день новой жизни. Без Андрея Жданова. И, не дожидаясь ответа, Кира вышла из кабинета, оставив Андрея наедине с тишиной и лёгким чувством вины.

***

Вечер в Зималетто постепенно опускался в тишину: сотрудники расходились по домам, коридоры пустели, только в приемной еще горел свет. Маргарита Рудольфовна, с идеально выглаженным шарфом на плечах и утомлением в жестах, поднялась на третий этаж. Она знала, что Кира ещё здесь. И, если быть откровенной — надеялась на союзника. Дверь в офис Киры была приоткрыта. Маргарита постучала лёгко, почти матерински, и вошла, не дожидаясь приглашения. — Можно? Кира подняла глаза от документов. Улыбнулась почти безмятежно. — Конечно, Маргарита Рудольфовна. Марго подошла ближе, присела в кресло напротив. Некоторое время просто смотрела на молодую женщину, которая должна была стать её невесткой. — Ты, знаешь, что происходит, — начала она наконец. — Андрей… и эта девушка. — Да, — спокойно ответила Кира. — Она ведь совсем не из нашего круга, — продолжала Маргарита, скрестив руки. — Не привыкшая к свету, к людям, к манерам. Ты ведь видела её отца? Всё сразу понятно. Военный. Всё строго, прямо, но — не тот уровень. Не тот. Кира лишь кивнула. Безэмоционально. Марго всмотрелась в её лицо, и голос её чуть дрогнул: — Ты ведь понимаешь, к чему всё это приведёт? Пресса. Слухи. Старая помолвка. Это вызовет скандал. Компания может пострадать. Репутация семьи. Да и она — она не выдержит. Катя не выдержит того, что ждёт её рядом с Андреем. — Маргарита Рудольфовна… — Кира аккуратно отложила ручку. — Я думаю, что Катя сильнее, чем кажется. И, наверное, если Андрей сделал выбор, нам всем стоит дать им шанс. Даже если это больно. Даже если не по правилам. Маргарита напряглась: — Ты правда так думаешь? — Я думаю, что никто из нас не имеет права решать за других, кого им любить. Даже вы. Даже я. — Она мягко улыбнулась. — Я проиграла. Но сейчас, впервые за долгое время, я чувствую себя свободной. От ожиданий. От иллюзий. От Андрея. Некоторое время Маргарита молчала, затем резко встала. — Всё-таки вы молоды. И наивны. Кира не ответила. Маргарита ушла, оставив за собой только еле слышный запах дорогих духов — и ощущение полной, тихой одиночества.