Часть 16

Лимузин медленно подкатывал к резному крыльцу старинного здания ЗАГСа. Ветер чуть трепал ленты, закреплённые на зеркалах. День был ясным, будто сама погода решила благословить их. Первой из машины вышла Юлиана — уверенная, сдержанная, со взглядом профессионального координатора важных событий. За ней — Елена Александровна и Валерий Сергеевич. И наконец — Катя. Катя вышла в утонченном, лаконичном платье, без корсетов и блестящего декора. Простой силуэт, мягкий оттенок, лёгкий шлейф. Волосы собраны в естественный пучок, макияж — почти невидим. Букет — нежные цветы с тонкими зелёными ветками. Она выглядела спокойно, чисто, искренне. Андрей стоял у входа. Его глаза загорелись в ту самую секунду, когда он увидел её. Он не знал, каким будет её наряд — таков был уговор. Примета. Но даже в самых смелых мечтах он не мог представить, что она будет выглядеть настолько красиво. — Прекрасна... — прошептал он себе под нос. — Ты просто ослепительна! А ещё в его памяти всплыл тот день — несколько дней назад, когда они вдвоём провели утро в загородной усадьбе Павла и Маргариты, на заранее организованной фотосессии. Катя была тогда совсем другой — в платье которое выбрала его мама. Богато расшитый лиф, фата с кружевами, драгоценности. Всё, как она мечтала для невестки. Ради компромисса, ради уважения, Катя согласилась на тот образ — блестящий, эффектный, чужой. Снимки вышли великолепными, это было красиво. Постановка, эскиз, как бы могла выглядеть Катя в мире Маргариты. Сегодня же — их день. Катя настоящая. Павел тронул его за плечо: — Вдохни. И не забудь выдохнуть. Андрей рассмеялся — негромко, с облегчением. Маргарита стояла чуть в стороне, в элегантном светлом платье, и улыбалась. Точнее, улыбалась как нужно. Она всё делала правильно. Только внутри — немного пусто. — Прекрасно выглядишь, — сказала она, подходя к Кате. Но как бы она не старалась, в голосе не хватало искренности. — Спасибо, Маргарита Рудольфовна — спокойно ответила Катя. Маргарита на секунду отвела взгляд. Её план не сбылся. Платье, к которому она шла с такой решимостью, стало лишь эпизодом, а не кульминацией. Всё было… слишком просто. Не то, о чём она мечтала, глядя на фотографии «светской хроники». Не та свадьба, которой достойн её единственный сын! И уж точно не та, что должна была стать событием. Но — это была свадьба и выбор её сына. И он сейчас смотрел на невесту с таким выражением лица, каким не смотрел ни на кого в жизни. И в этом — всё, что действительно важно. Хотелось бы верить. Маргарита слегка кивнула Кате, будто подтверждая — она приняла её, пусть и без восторга. Внутри — тихий протест. Снаружи — спокойствие и благожелательная маска. Андрей сделал шаг навстречу и подал Кате руку. Он был по-настоящему счастлив — это чувствовалось даже в том, как он выпрямился, как сиял его взгляд. Ему не нужно было блеска, аплодисментов, артистов, камер. Только она. — Ты готова? — спросил он тихо. Катя кивнула: — Теперь точно. И они вместе вошли в здание, где уже ожидал регистратор. Их ждали торжественные слова, обмен кольцами, подписи, мгновение, которое они запомнят на всю жизнь. Белый шатёр был украшен живыми цветами и легкими тканями, развевающимися от ветра. Над столами мерцали гирлянды тёплого света, словно отражая настроение самого дня. Всё выглядело праздник, рождённый с любовью и для своих. Столы были накрыты сдержанно, но со вкусом. Никаких вычурных канделябров, мраморных тортов в несколько этажей и высокой кухни., простая, но вкусная еда, лёгкое вино и музыка — много музыки и радости на лицах всех вокруг. Атмосфера будто сама обнимала. Гости рассаживались за столы. Павел негромко переговаривался с Валерием Сергеевичем. Елена Александровна сияла: её дочь была счастлива. Андрей сидел, не отпуская руки Кати. Он часто смотрел на неё — как будто до конца не верил, что это всё по-настоящему. Его улыбка не сходила с лица. — Как тебе, мама? — тихо спросил он, когда Маргарита подошла. Маргарита осмотрела шатёр: всё слишком просто, слишком скромно. И всё же… в воздухе витало что-то неуловимое. Лёгкость. Искренность. Душа. — Атмосферно, — сказала она после паузы. — Это… по-своему красиво. Она не могла сказать больше. Всё внутри всё ещё протестовало против этой камерности, этой «семейности». Но лица людей вокруг, сияющие глаза сына, даже Катино спокойствие — всё говорило о том, что это и именно то, чего они хотели. Пусть ей и совершенно непонятно почему. Андрей только кивнул и отвёл взгляд. Он знал: для неё это не праздник, а компромисс. В этот момент кто-то из гостей начал говорить тост:: — За молодожёнов! — За любовь! Первый бокал на свадьбе всегда за любовь. Которая должна царить в новой семье! — добавила Юлиана, усмешкой посмотрела на Колю, тот виновато развёл руками и добавил: — И за терпение! Гости рассмеялись. Катя, улыбаясь, обернулась к Маргарите: — Спасибо, что вы с нами сегодня. В этот момент в шатре возникла лёгкая суматоха. Все обернулись — в проходе стояли Кира и Никита. Появление бывшей невесты Андрея повергло некоторых гостей в лёгкое замешательство, но Кира держалась уверенно, открыто. В её глазах не было ни иронии, ни напряжения — только спокойствие и, на удивление, тёплая улыбка. — Мы не могли не заехать, — сказала она, подходя ближе. — Это ведь ваш день. Катя, Андрей — от всей души поздравляю вас. Катя сначала немного растерялась, но быстро собралась: — Спасибо, Кира. Это очень неожиданно… но приятно. Кира протянула ей коробку с ленточкой: — Это просто маленький подарок. Ничего особенного. Но — с теплом. Андрей шагнул к ним и крепко пожал руку Никите: — Рад видеть тебя. Честно. И спасибо, что пришли. Кира коротко кивнула: — Я счастлива видеть, что всё сложилось правильно. И честно — вы чудесная пара. Они сели на свободные места. В шатре очень быстро вновь воцарилась лёгкая, уютная суета: подносили блюда, официанты разливали вино, кто-то уже готовился к тосту. Только Маргарита, заметив Кирину улыбку и лёгкость её манер, на мгновение напряглась. Внутри что-то дрогнуло — воспоминание, возможно, об альтернативном будущем, которого уже не будет. Но она тут же взяла себя в руки и сделала глоток шампанского. Маргарита весь вечер держалась безупречно — улыбалась в нужные моменты, поднимала бокал, даже перекинулась несколькими словами с Еленой Александровной. Но чем дальше шёл вечер, тем сильнее её охватывало ощущение чуждости происходящего. Она почти не ела, лишь осторожно отпивала шампанское, и всё чаще бросала взгляд на часы. После очередного весёлого тоста Павла и бурного смеха Юлианы, Маргарита наклонилась к Андрею: — Прости, милый, но у меня раскалывается голова. Я, пожалуй, поеду домой. Андрей взглянул на неё с лёгкой тревогой: — Всё в порядке? — Конечно, — мягко ответила она. — Просто возраст берёт своё. Катя поднялась было со своего места: — Может, вас проводить? Маргарита вежливо подняла ладонь: — Не нужно, дорогая. Наслаждайся вечером. Он твой. Она поцеловала Катю в щёку — сдержанно, почти матерински, но без тепла. Павел нахмурился: — Я поеду с тобой. — Нет, — мягко, но твёрдо прервала она. — Не надо. Останься. Ты же видишь, как им важно твоё присутствие. Он колебался, но взгляд Маргариты — слишком давно они вместе, чтобы он не понял: сейчас ей нужно побыть одной. — Уверена? — Абсолютно, — она улыбнулась, едва заметно. Она взяла с кресла сумочку, поправила шарф на плечах, и, оставив после себя лёгкий аромат духов и тень холодной улыбки, вышла. Стараясь сделать это как можно незаметнее.

***

Дом встретил её гулкой тишиной. Слишком большой, слишком выверенный. Ни звука, ни скрипа, ни шагов — только собственное дыхание да слабый гул в голове. Маргарита сняла пальто и каблуки на входе, прошла босиком по холодному мрамору вглубь — без оглядки, будто боялась, что передумает. На кухне всё было аккуратно, как она любила. Белоснежная чашка, стопка безупречно выглаженных салфеток, аромат лаванды. Все было привычно.Кроме неё самой. Она села за стол. Лишь свет фонаря с улицы ложился полоской на пол. Руки аккуратно сложены на столешнице, спина прямая — даже сейчас. Но в следующую минуту пальцы чуть дрогнули. Потом — сильнее. Маргарита прикрыла лицо ладонями, как будто стыдно было даже перед самой собой. И в этой глухой тишине, где всегда царила сила и порядок, вдруг родился сдавленный всхлип. Один. Второй. Она плакала — без истерики, без слов, даже почти без звука. Просто слёзы катились сами собой, будто сердце решило — хватит держаться. Ей казалось, что плачет не только из-за свадьбы. Не только из-за Кати. А, может, и вовсе не из-за них. А потому что мир менялся, не спрашивая её мнения. Потому что сын стал взрослым. Потому что её роль вдруг сузилась до формального благословения и фотографии в рамке. Она вытерла лицо, сделала глубокий вдох, подошла к зеркалу в коридоре. В отражении — всё та же ухоженная женщина с идеальной укладкой. Только глаза были чуть краснее. Взяв себя в руки, вышла из комнаты. Свет так и остался выключенным.