Часть 22

— Привет, — голос Марго звучал как всегда чётко, ровно, с тем лёгким налётом светского покоя, за которым удобно прятать усталость. — Надеюсь, не разбудила? — Нет, конечно. Тут Диана устроила концерт перед сном. Мы с Андреем проиграли три партии в «кто быстрее укачает». Победила Катя. Без шансов. Она улыбнулась — одними губами. Прокашлялась. — Как мило, — мягко отозвалась Маргарита. — У вас там весело. — У нас тут… — Павел вдруг остановился и не стал договаривать.— А ты как? — Прекрасно, — ответила она чуть быстрее, чем нужно. — Дом в порядке. Завтра встречаюсь галареисткой. Говорила с Лили — помнишь, она уехала в Нью-Йорк, но всё ещё скучает по лондонскому туману. — Лили скучает по туману, а ты? — тихо сказал он. — Не скучаешь? Она замерла, не ответила сразу. — У каждого своё пространство, Павел. Мы взрослые люди. Должны уметь держать паузу. — А если не надо держать? Если достаточно просто... сказать, что больно? — Не драматизируй, — тихо сказала она, но в голосе звенела натянутость. — Всё в порядке. Мы выбрали так. Это зрелая дистанция. Павел на миг прикрыл глаза. Он услышал — и понял: Марго снова отгородилась гладкой формулировкой, безопасной, как витрина в галерее. — Ты знаешь, Марго... ты не обязана всё время быть «зрелой». Не обязана выигрывать. Тебе не шестнадцать — не нужно сдавать никаих экзаменов. Ты можешь позволить себе быть живой. Она чуть усмехнулась. — Ты говоришь, будто я какая-то актриса на пенсии. — Нет. Ты — женщина, которую я люблю сорок лет. И вижу, как она прячет усталость за причёской и контролем. А мне бы хотелось, чтобы ты просто сказала: мне тяжело. — А я не хочу, чтобы ты жалел меня, — резко сказала она. — И не надо этого тона. Паша, мы с тобой договорились — ты остаёшься с детьми, я улетаю в Лондон. Так лучше для всех! Он замолчал. В этой тишине было всё: усталость, нежность, прощение. — Да, — наконец сказал он. — Конечно, правильно. — Вот и хорошо, — сказала она. — Мне пора. Завтра ранняя встреча. — Спокойной ночи, Марго. — И тебе, Павел. Она отключилась первой. На экране телефона мигнул его собственный отражённый взгляд. Павел поднёс аппарат к груди — будто к сердцу. Потом опустил руку. А в лондонской квартире, облитая мягким светом торшера, Маргарита стояла с телефоном в руке. Без движения. Её губы дрогнули, будто она собиралась сказать что-то в ответ. Но не сказала. Она сделала шаг к столу, машинально выровняла стопку книг. И, как будто чтобы убедить себя прошептала. — Всё хорошо! Павел пытался достучаться — но Марго услышала только то, что не угрожало её порядку.

***

Утро было медленным и чуть рассеянным, как дым от кофе в узком горлышке турки. Катя только что вытерла волосы. Диана посапывала в переноске, сквозь окно мягко пробивался ранний мартовский свет. Андрей, босиком и с чашкой в руке, стоял у окна и читал последние сообщения на телефоне, когда раздался звонок в дверь — настойчивый, уверенный, чужой. — Ты кого-то ждёшь? — спросила Катя, поправляя халат. — Нет, — удивился он. — Может, что-то от курьера? Но за дверью была девушка — лет двадцати пяти, с аккуратной косой, в пальто и с небольшой сумкой через плечо. Улыбалась так, как улыбаются те, кто уверен: их ждали. — Доброе утро, — сказала она. — Простите, если рано. Меня зовут Валентина. Маргарита сказала, что вам сейчас очень нужна помощь с малышкой. Я как раз освободилась — закончила в семье с близнецами, у меня медицинское образование, опыт ухода за новорождёнными… Андрей моргнул. Катя замерла рядом. — Подождите… — сказал он. — Какая Маргарита? — Ваша мама, — уточнила девушка, легко. — Моя тетя живет в Лондоне и они с вашей мамой хорошие приятельницы. Она… сказала, что вы устали, что вынуждены вернуться к работе, и что вам пригодится надёжная няня. Катя вздохнула неглубоко — как перед бурей. Андрей тут же полез за телефоном, отошёл на шаг и набрал мать. — Мам, — начал он без предисловий. — У нас на пороге стоит девушка по имени Валя. Говорит, ты прислала её как няню. В трубке — несколько секунд тишины. Потом знакомый голос, чуть удивлённый, но с этой её особенной интонацией, в которой пряталась привычка всё заранее решать. — Ах… да, совсем вылетело из головы. Прости, сынок. Я думала, вам нужна помощь. Катя ведь возвращается на работу? Зачем ей таскать ребёнка в Зималетто? Пыльний офис не место для младенца. — Мы не обсуждали это с тобой, — спокойно, но жестко ответил он. — Мы с Катей всё решаем вместе. И сейчас — не нуждаемся ни в какой няне. Да, Катя возвращается на работу, но не на полный день. И мы оборудывали каморку рядом с кабинетом в небольшую детскую. Так что не волнуйся. — Ну конечно, конечно. Простите. Я просто хотела как лучше. Вы же сами говорили, что устали. Я подумала… — она вздохнула. — Валя — хорошая девочка. Ты бы ей доверил, честно. — Мама, — перебил он, — просто... предупреждай в следующий раз. Пауза. — Конечно. Больше не буду. Просто подумала — вы будете благодарны. Видимо, ошиблась. Он положил трубку. Вернулся в коридор, где Валентина уже молча перелистывала свои рекомендации. — Простите, Валя, — сказал он мягко. — Но мы обойдёмся. Спасибо, что пришли. Если что-то изменится — мы с вами свяжемся. Девушка кивнула, не задавая вопросов. Ушла почти бесшумно. …Катя тихо закрыла дверь, постояла с минуту, глядя в пустой коридор. — Она ведь правда подумала, что это будет уместно? — почти шепотом спросила она, оборачиваясь к Андрею. — Видимо, да, — он пожал плечами, стараясь сохранить спокойствие. — Для мамы это… помощь. Проявление участия. Только она, как всегда, идёт не через дверь, а через крышу. Катя вздохнула, вернулась в кухню, проверила стерилизатор. Всё как обычно — но воздух в доме стал чуть плотнее. — И что ты ей сказал? — Что мы сами справимся. И что… пусть предупреждает. Всё. Он подошёл, приобнял её за плечи, но Катя не отозвалась сразу. Потом, словно усилием, кивнула. — Хорошо. Только мне бы хотелось, чтобы она поверила, что нам действительно хорошо. Что мы не нуждаемся ни в няне, ни в наблюдателях. — Может, когда-нибудь, — тихо сказал Андрей. В это утро всё продолжилось почти по-прежнему — кофе, детские бодики, работа и ритм новой семьи А в Лондоне, в другой временной зоне, Маргарита поставила телефон на подставку, поправила волосы перед зеркалом и открыла тетрадь с заметками, щёлкнула ручкой, выпрямилась. В квартире стояла вычищенная тишина — ни радио, ни чайника, ни даже далёких голосов с улицы. Она это любила. Или старалась себя в этом убедить. «План. На ближайшие недели» — значилось на первом листе. С Валей не получилось — слишком прямая. Подумать, кого ещё можно было бы предложить в качестве «советника» по воспитанию. Кто вызовет доверие у Андрея? Павел остаётся в Москве. Возможно, через него получится мягко подвести к мысли о том, что Катя сейчас больше нужна дочери. Вернуть на пост презедента Андрея. Диана. Главное — говорить о ней. Задавать вопросы, тревожиться. Подчеркивать, как важно присутствие матери. Уточнить даты форума в Цюрихе — вдруг Андрей сможет выступить. Организовать приглашение через знакомых. Фотографии — выслать Андрею старые семейные. С Кирой, с его детства. Пусть вспомнит, как было. Пусть сравнит. Марго отложила ручку. Подперев подбородок, уставилась в точку над каминной полкой. Но где-то внутри — под всем этим планом — что-то скреблось. Как будто она не спасала, а отвоёвывала. Возвращала себе утраченное. И это пугало её чуть больше, чем она была готова признать.